Вера Чиркова 
Проклятый эксперимент. Магиня

 Проклятый эксперимент  – 2

«Проклятый эксперимент. Магиня»: АЛЬФА-КНИГА; Москва; 2016
ISBN ISBN 978-5-9922-2263-0
Аннотация

Обитель магов в глубокой скорби. Во время боя с монстрами вместе с мужем, лишь несколько дней назад надевшим ей брачный браслет, пропала Лиарена, юная, но обладающая сильными способностями магиня. Старшие магистры уверены, что молодожены трагически погибли в пастях монстров, однако отец Лиарены имеет на этот счет собственное мнение. И именно его упорные поиски приводят магов к неожиданным и удивительным открытиям и разгадкам невероятных тайн.

Вера Чиркова
ПРОКЛЯТЫЙ ЭКСПЕРИМЕНТ
МАГИНЯ

ГЛАВА 1

— Лиа… Лиареночка… — Кто-то нежно звал, просил таким знакомым голосом, и пронизывающие его боль и отчаяние девушка ощущала даже сквозь пелену укутывающего ее глухого тумана. — Ну приди же в себя, хорошая моя, любимая…
Голос говорившего сорвался, послышался тяжелый вздох, и по лицу Лиарены проползло что-то горячее. Раз, другой, третий… словно кто-то водил по коже свежеиспеченной булочкой.
Воспоминание о еде неожиданно остро сжало невидимой лапой желудок, заставив девушку напрячься и распахнуть глаза.
— Тай? — окликнула дорина властвовавший вокруг полумрак и поморщилась, расслышав вместо своего голоса тихий, хриплый шепот.
— Я тут, — совсем рядом, возле плеча, виновато отозвался ее муж, и щеки девушки снова коснулось что-то горячее.
Лиарена с трудом скосила глаза и рассмотрела мужскую руку, украшенную хорошо известными ей перстнями. А еще грязными разводами, и последнее магине очень не понравилось. Судя по голоду, диким зверем грызущему ее желудок, прошло уже несколько часов, а может, и дней с тех пор, как она пыталась вырвать мужа из пасти монстра. За это время Тай вполне мог бы умыться… а раз он этого не сделал, значит, умываться тут нечем. И тогда это место — вовсе не маяк Барента, там вода была, она точно помнила.
Мысль о воде пробудила просто неимоверную жажду, девушка только сейчас ощутила, как пересохло во рту, и снова пронзило болезненным спазмом желудок.
— Сколько времени прошло? — хрипло прошептала Лиарена и попыталась повернуть голову.
Затылок отозвался на эту попытку тупой болью, зато в районе позвоночника обнаружилось такое знакомое тепло, что девушка невольно всхлипнула. Ощутить себя живой и с почти полным резервом оказалось просто невероятно приятно. Пробуждающееся сознание подсказало еще один повод для счастья — Тайдир был рядом и он тоже был жив.
— Не знаю, — невесело выдохнул он. — Я сам недавно пришел в себя… вернее, приходил уже пару раз, но ненадолго. В когтях монстров яд… нужен лекарь или противоядие, а сам я встать не могу.
— Но ты же трогал меня, — прохрипела девушка, начиная понимать, как рано обрадовалась удачному спасению.
— Левая рука пока двигается, — нехотя сознался Тайдир. — В первый день я еще мог ходить. И нашел эту спальню… сначала уложил тебя, а потом свалился и сам. Хорошо хоть неподалеку, теперь могу до тебя дотронуться… когда прихожу в сознание.
— А воду ты не находил? — с замиранием сердца поинтересовалась дорина и услыхала тяжелый вздох:
— Вода была. Тут стоял кувшинчик, но потом я его, видимо, опрокинул… Теперь воды нет.
— Ничего, — успокоила его жена. — Главное, я очнулась.
— Это самая лучшая новость… — Раскаленные пальцы снова провели по щеке девушки, тяжело упали ей на плечо, и дорин горько вздохнул: — А от меня никакой пользы.
Лиарена осторожно склонила голову к плечу и ненадолго прижалась к безвольно лежащей на нем руке, стараясь не вспоминать происхождение украшавших ее пятен. А потом создала маленький светящийся шарик и подняла его повыше, намереваясь внимательно оглядеть помещение, куда занесла их судьба. И едва не взвизгнула от страха, как сельская девчонка, повстречавшая ужа.
Прямо напротив широкой деревянной кровати, где они лежали, вспыхнули, отражая свет шарика, совершенно невероятные глаза.
Круглые, выпуклые и ярко-зеленые, как подсвеченные изнутри изумруды, с более темным, слегка овальным зрачком. Таких глаз не могло быть ни у людей, ни у кого-либо из всех известных Лиарене животных, и она, не успев ни подумать, ни даже особо испугаться, поступила так, как учил ее на тренировках отец.
Мгновенно возвела вокруг себя и мужа защитный купол, одновременно протянув воздушную лапу в сторону неизвестной твари. Послушные невидимые пальцы ловко поймали и оплели добычу, затем осторожно подтащили поближе. Прежде чем уничтожить, магиня желала рассмотреть неведомого хозяина или стража этого места.
Пленник неожиданно оказался невелик и почти невесом, хотя на первый взгляд особо тощим не выглядел. Скорее всего его худобу скрывал спутанный, но довольно густой мех зеленоватого оттенка. Лиарена смотрела на испуганно сжавшееся тельце, на вцепившиеся в невидимые путы темные, почти человеческие пальчики и с каждой секундой все яснее понимала, что запросто задушить и отбросить это существо, как не задумываясь поступила бы с болотными тварями, она теперь не сможет. Да и никогда не смогла бы.
Девушка смятенно обернулась к Тайдиру спросить совета или помощи и горестно поджала губы, рассмотрев безвольно лежащее ничком тело мужа. Дорин снова впал в забытье, и ей нужно было как можно скорее найти воду и разобраться с зельями. С ними дело обстояло хуже всего, Терна наспех показала ученице самые необходимые снадобья, уверив, что и эти знания магине не понадобятся. В самых трудных вылазках магов всегда сопровождают опытные лекари.
Вот только сейчас Лиарена почему-то не видела поблизости ни одного из них. И значит, первым делом она займется изучением зелий, а о судьбе маленького пленника будет думать позже… намного позже.
Девушка решительно спустила ноги с постели, нашла взглядом свои туфли и снова встревожилась. Они были безукоризненно чистыми, как и стоящие рядом сапоги Тайдира. И это не могло быть ничем, кроме как ловушкой, магиня даже не сомневалась. И прямо сейчас желала узнать, кто именно ставит на них с мужем такие откровенные капканы?!
— Эй, монстр! — оглянувшись на пленника, строго произнесла дорина. — Какую гадость ты засунул мне в туфли? Сейчас же убери, а не то я тебя…
И в доказательство своих намерений чувствительно тряхнула легкое тельце.
— Это не гадость, — еще сильнее сжался неведомый зверек, и его круглые глазки испуганно моргнули. — Листочек мелиссы… для свежести.
— Откуда у тебя листик? — засомневалась дорина, и сама отлично знавшая эту хитрость. — Травы еще не поднялись!
Она резко смолкла, только теперь сообразив, что непонятное существо величиной лишь со среднюю собаку отвечает ей человеческим языком.
— Так это наверху, — заторопился зверек. — Там, наверное, весна, а у нас всегда лето. А гадостей я делать не умею, злой у нас был только Черн, но он давно уже высох. А я Зелен, и мое дело — следить за чистотой и сад в порядке держать.
— А кто тут еще есть? — догадалась наконец Лиарена задать вопрос, который нужно было задавать самым первым.
— Больше никого, — неожиданно всхлипнул Зелен. — Рыжак угас раньше всех… Раз хозяина нет, Черн велел его не кормить… он любил темноту и прохладу.
— А ты что любишь?
— Свет, тепло и воду, а еще магию… но хозяин давно ушел, а сам я собирать не могу… — Малыш сокрушенно смолк, не решаясь попросить энергии у этой гостьи, так похожей окружающим ее ореолом света на пропавшего хозяина.
— Пока ни капли не дам, — сразу поняла она его мечты. — Уж извини. Сначала покажешь, на что способен, и честно расскажешь про своего хозяина и его друзей… тогда будет видно. Но сначала покажи, где можно взять воду, и объясни, почему тут так темно? И нигде не видно ни светильников, ни окон!
— Так вон же свет, — удивленно приоткрыл рог Зелен, и его выпуклые глаза выразительно покосились на темную тряпку, неопрятным комком висевшую на стене. — Черн все закрыл, сказал, раз хозяина нет, значит, свет не нужен.
— А сам ты почему не открыл, когда Черн высох? — Дорина подозрительно уставились на странного слугу явно давно исчезнувшего хозяина. — И где вода?
— Я сижу в саду, там светло, — тихо и виновато объяснил Зелен. — А воду я приносил. Темный ее пролил.
— Почему ты зовешь Тая темным?
Подняв плетью свои туфли, Лиарена бдительно проверила их, покрутила во все стороны и, не найдя ничего, кроме молодого листка мелиссы, облегченно вздохнула. Монстру хотелось верить, не было в нем, на ее взгляд, ни опасности, ни хитрости. И если бы не предупреждения родителей и магов, упорно твердивших, как обманчиво бывает первое впечатление, она уже отпустила бы обреченно притихшего бедолагу. Но теперь решила обождать, ничего плохого с ним не случится, если посидит немного в коконе.
— Так ведь он и есть темный, только камни и светятся. А ты вся сияешь, мой хозяин тоже такой был.
— Почему он ушел? — небрежно обронила Лиарена и замерла в ожидании, интуитивно чувствуя, как важен для нее ответ на этот вопрос. Ведь от того, где она находится, зависит ее и Тая безопасность и в конечном счете жизнь.
— Он никогда не говорил, — уверенно мотнул головой Зелен и хрипловато кого-то процитировал: — Слуги должны всегда ждать хозяев с горячей водой, готовым обедом и чистой постелью.
— Понятно, — хмыкнула дорина, засовывая ноги в туфли, и решилась, убрала с тельца монстра свою плеть. — Тогда открой один светильник.
Зелен послушно бросился к стулу, подвинул его к ближней тряпке и, встав на цыпочки, торопливо размотал тугой узел. Потом бережно стянул плотную ткань, и комната озарилась теплым, желтоватым светом магического цилиндра. Точно такие же висели на стенах обители, и этот свет развеял последние сомнения Лиарены. Теперь она почти окончательно была уверена в своих подозрениях насчет того, куда именно они с Тайдиром попали, только никак не могла понять, где теперь тот огромный монстр, в чьей пасти она видела мужа в последний миг перед туманным переходом.
— Зелен, а ты можешь принести еще водички? — поинтересовалась Лиарена, наблюдая за опасливо застывшим перед ней существом.
— Хозяин запретил подчиняться чужим приказам, — еле слышно пролепетал мохнатый прислужник и втянул голову в плечи.
— Здесь хозяйка теперь я, — мгновенно осознала свою оплошку магиня. — Поэтому тащи воду, не то рассержусь!
Последнее слово девушка прибавила просто так, по наитию, — если судить по скупым сообщениям Зелена, прежний владелец этого жилища был далеко не самым добродушным и заботливым хозяином. Однако Зелен воспринял это заявление как само собой разумеющееся и, торопливо подхватив стоящий поодаль кувшинчик, клубком покатился прочь.
В последний момент дорина спохватилась, создала тонкую плеть и завязала ее на ноге прислужника, искать его, если мохнатый вздумает схитрить, ей вовсе не хотелось. Лучше подстраховаться, так, на всякий случай. Раз изо всех слуг выжил только он один, значит, изначально был изворотливее и хитрее остальных.
Пока лохматый бегал за водой, Лиарена расширила воздушный купол и, оставив Тайдира под его надежной защитой, попыталась потихоньку подняться на ноги. Поначалу это казалось почти невыполнимым желанием, на малейшее усилие поспешил отозваться острым спазмом желудок, дрожали пальцы и не держали ослабевшие ноги, а правая коленка еще и ныла, как от сильного ушиба. Девушка приподняла подол измятого и далеко не чистого платья и обнаружила огромный синяк, украшавший ее ногу. Но где и когда она его заработала, как и ссадины на ладонях, припомнить дорина так и не смогла. Для нее прошлое прервалось в тот момент, когда лопнула незримая цепь, связывавшая их с тащившим куда-то в неизвестность монстром.
Куртка Тайдира обнаружилась рядом с постелью на спинке стула и была такой чистенькой, словно только что из прачечной.
«Значит, Зелен считает своим долгом содержать в порядке все, что не надето на хозяине и его гостях», — сделала вывод Лиарена и принялась изучать содержимое мужниных карманов, заранее пообещав себе подвесить зеленого пройдоху, если оттуда пропал хоть один пузырек.
Однако, как вскоре выяснилось, бывший хозяин, несмотря на всю непроизвольную неприязнь, какую испытывала к нему дорина, сумел донести до своих слуг незыблемое правило — вещи, находящиеся в хозяйских карманах, священны и неприкосновенны.
Все флакончики и баночки с зельями и мазями остались на своих местах, в специальном кармане, наглухо застегнутом ремешками с серебряными пряжками. Некоторое время Лиарена читала названия и расставляла их на маленьком столике, в понятном только ей одной порядке. Потом еще несколько минут сидела, задумчиво изучая три выбранных фиала. На всех была надпись «Противоядие» и кроме нее стояло еще несколько букв, явно означавших нечто важное. Жаль только, совершенно непонятное дорине.
— Вот вода, — удрученно буркнул пришлепавший Зелен и, напрягшись, водрузил на стол полный кувшинчик.
— Теперь найди стаканы, — не повелась на его мрачный вид магиня: если сумел прожить здесь в одиночку долгое время, то и за несколько минут не помрет.
А ей сначала нужно обезопасить себя и мужа, не так уж сложно сообразить, что не стоит никому верить на слово или жалобный взгляд, попав в незнакомое и явно недоброе место.
Стаканы мохнатый прислужник достал из-за дверцы ближайшего шкафа, и, когда он его открывал, дорина заметила тускловатое сияние серебра и тонкого фарфора. Выходит, не все отступники обходились самодельной мебелью и грубыми шкурами?
Наливая трясущимися руками воду, девушка на несколько мгновений забыла и про Зелена, и про то, где она находится. Все ее помыслы сосредоточились на прозрачной, холодной струе, наполнявшей старинный серебряный стакан. И только крохотная часть ее сознания, самая подозрительная и трусливая, предупреждала о необходимости сначала тщательно проверить содержимое кувшинчика и только потом его пить.
— Надеюсь, это обычная чистая вода, — пригрозила дорина, нюхая жидкость. — Иначе пеняй на себя. Подлости и хитрости я никому не прощаю.
— Зелен не может никому причинить вреда, — уныло пробурчал прислужник. — Охранником и наказателем был Черн.
— Интересно, почему тогда он высох? — делая пробный, осторожный глоток, насмешливо осведомилась Лиарена.
— Черн не ел овощей и плодов, — снова вжал голову в плечи Зелен. — А мясо в кладовых закончилось.
— Ясно… — пробормотала Лиарена и облизнулась, вода в стакане закончилась подозрительно быстро. — А ты чем кормишься?
— Зелен ест все. — Голос существа почему-то звучал все тише и виноватее. — И ягоды, и грибы… и немного магии.
— И где ты брал магию, если твоего прежнего хозяина уже давно нет? — задала возникший вопрос дорина и насторожилась, сообразив по пришибленному виду Зелена, что случайно попала в точку.
— Зелен ел злые знаки, — осенними листьями прошелестел безнадежный голосок прислужника. — Они стали слабыми и больше не кусались.
— А откуда взялись злые знаки? — не поняла Лиарена.
— Хозяин нарисовал, — еле слышно выдохнул мохнатый.
— Где нарисовал?
— В проходах, возле дверей, чтобы чужих не пускали.
— Вот как… — задумалась магиня.
Теперь ей стало понятно, почему Тайдиру удалось пройти по этому жилищу целым и невредимым. Помогло ослушание Зелена, давным-давно съевшего магические западни и капканы, поставленные его хозяином. Иначе они сейчас сидели бы не на этой мягкой постели, а где-нибудь в клетке или в яме, куда обычно отправляют нежеланных гостей такие ловушки.
Выходит, маленький мохнатый прислужник все же заслужил немного магии, но присматривать за ним Лиарена не перестанет. Судя по всему, за долгие годы одиночества и вынужденного затворничества Зелен стал намного пронырливее, чем был изначально.
— Как прежний хозяин давал тебе силу? — наливая себе третий стакан воды, отстраненно поинтересовалась девушка, и выпуклые глазки прислужника вспыхнули жаркой надеждой.
— Он делал морковку из тумана или просто кидал его в меня, как ножик… В Черна он всегда бросал ножик. Охранник должен быть злым и недоверчивым.
Последние слова Зелен произнес скрипучим, назидательным голосом, снова скопировав бывшего хозяина.
— Держи. — Дорина протянула ему свернутый в клубок кусочек плети. — И скажешь, понравилось или придумать другую форму.
— Вкусно, — мгновенно выпив силу, прижмурился Зелен и, заглянув дорине в глаза, услужливо предложил: — Какие еще будут указания?
— Сначала скажи, какие продукты остались в кладовой и где ты вообще берешь еду? — После трех стаканов воды жажда отступила, зато требовательно напомнил о себе желудок.
— Мука, грибы, фасоль и соя, масло, ягоды, овощи, соленая и сушеная рыба, разные соленья и варенья… — перечислял Зелен, и лицо магини светлело с каждым мгновением.
— Пока принеси варенья и еще воды, — приказала Лиарена, убедившись, что высохнуть от голода, как неведомому Черну, им с Тайдиром не грозит.
Зеленый меховой клубок стремительно укатился прочь, вызвав невольную усмешку на лице новой хозяйки.
«Значит, в следующий раз можно будет дать ему немного меньше магии», — завязала узелок в памяти дорина и присела рядом с Тайдиром. Некоторое время она безуспешно пыталась влить в его потрескавшиеся от жара губы немного воды с целебным ранозаживляющим зельем, пока не осознала, что без ложки не обойтись.
Девушка отставила стакан и прошла к шкафу, где видела посуду, намереваясь поискать там ложечку. И вдруг заметила рядом небольшую конторку и, движимая вспыхнувшим любопытством, приоткрыла тяжелую дубовую крышку.
Стопки пожелтевшей бумаги, грубо сшитые в некое подобие книг, заполняли нижний ящик конторки, и все они были исписаны ровным, аккуратным почерком человека, привыкшего педантично отчитываться перед самим собой о проделанной работе и не забывать оставлять пояснения для благодарных потомков.
«Это же настоящее сокровище! — охнула про себя магиня, вспомнив, как жаждали магистры отобрать у ее отца найденные им документы. — Теперь они будут просто счастливы, узнав о находке новых рукописей», — улыбнулась девушка, и почти в тот же миг волна ясного и безжалостного понимания смыла эту радость. Поскольку никто не пришел сюда за то время, пока они с Тайдиром валялись без сознания, магам так и не удалось найти их своим знаменитым артефактом.
И пока неизвестно, удастся ли вообще.
Дорина осторожно прикрыла конторку, отыскала ложку и, решительно выбросив из головы всякие мысли об отступниках и их тайнах, вернулась к мужу. Его здоровье было сейчас ее самой главной заботой, а когда он поправится, они успеют вместе подумать о том, как выбираться из новой западни.

ГЛАВА 2

— Как ты мог такое допустить? — В усталом, погасшем голосе Ильтара не было ни укора, ни упрека, только горькое недоумение, сквозь которое прорывалось несвойственное магистру отчаяние.
— Не успел… — в который раз обреченно выдавил осунувшийся, почерневший Барент и не сдержал тоскливый вздох.
— Почему они ушли? — смерив путника мрачным взглядом, проскрипел Экард.
Он пришел темным путем всего несколько минут назад, а до этого два дня, не жалея ни себя, ни кристаллов с запасом энергии, мотался по всем известным ему точкам на болотах и рядом с ними. Вместе с отшельником ходил Дзерн, таская с собой упакованный в ларец артефакт поиска. Впервые за последнюю сотню лет главная драгоценность магистров покинула комнату в центре обители и вырезанное специально под нее гнездо в точнейшей карте дорантов.
Но особого результата эти усилия и поиски не принесли, хотя постепенно достоверно определилось одно: амулеты Лиарены находятся где-то в районе северных гор, но отклик зачарованных камней так слаб и неверен, что точнее выяснить это место никак не удается.
Барент немного помолчал, собираясь с силами, не так-то просто объяснять одно и то же по десятому разу. Но стиснул зубы и, глядя себе под ноги, начал рассказывать, как они попали на болото, как перешли в брошенную ловушку и как сражались с монстрами. И как Лиарена неожиданно куда-то увела своего дорина.
Говорил и сам не понимал, как такое могло случиться, ведь он старался все время держать девушку в поле зрения. И намеренно попросил ее поднять щиты, их он чувствовал, даже стоя к ней спиной. А когда рядом заклубился туман темного пути, по которому шла к ним долгожданная помощь, поспешил вложить всю оставшуюся силу в создание защитного купола, это было старое негласное правило — обеспечить приходящим всю возможную безопасность. Не так-то просто, выйдя из прохода, мгновенно сориентироваться в обстановке.
Он оглянулся на Лиарену и дорина только в тот момент, когда из тумана начали выпрыгивать маги, неосознанно желая поделиться торжеством близкой победы, и потрясенно обмер, обнаружив, что упрямая магиня куда-то ушла, хотя он точно знал, насколько неполон ее резерв. Да его еще не хватало даже для того, чтобы открыть уверенный проход на ближайшую кочку! Причем зачем-то утащила с собой и раненого несостоявшегося мужа, как раз в тот момент, когда прибыл Сайден, один из сильнейших лекарей обители.
— Какие команды давал тебе Тайдир? — выслушав этот унылый и явно не раз повторенный рассказ, вдруг резко спросил Экард, и Барент поднял на него изумленный взгляд.
Об этом он не говорил никому, да и какое значение имеют приказы дорина, если он изначально не собирался их исполнять?
— Сказал, чтобы я забрал Лиарену и уводил туда, куда хватит сил.
— А ты?
— Напомнил ему правило. В таких случаях всегда командует маг, — нехотя буркнул путник. — Но потом объяснил, что в крайнем случае можно объединить нашу с Лиареной силу, и тогда нам точно хватит до моего маяка.
— Куда ты смотрел, когда она начала переход?
— На открывающийся путь Ильтара. И ставил купол, мы всегда так делаем. Но все время ощущал Лиарену, я заставил ее поднять защиту — мелкие твари прорывались через бойницы.
— А чем был занят Тайдир?
— Рубил монстров. Они как раз прогрызли крышу и сыпались как горох.
— А дорина ему помогала?
— Нет. Мы ей запретили, нужно было беречь силу на крайний случай, — убито произнес Барент и смолк, не в силах взглянуть в глаза отцу, потерявшему едва обретенную дочь.
— Он не сделал ни одной ошибки, — мягко произнес Ильтар, глядя на окаменевшее лицо отшельника. — Наоборот, просчитал все вероятные повороты с предельной точностью. И если бы Лиарена чего-то не испугалась…
— Он сделал три грубые ошибки, — устало и горько усмехнулся Экард. — Не сообщил сразу спутникам о подмоге, едва заметил чужой туман. Вторая — не отказал категорически Тайдиру в просьбе увести его жену, бросив самого дорина на растерзание монстрам. Но самая главная ошибка — третья. Он не умеет считаться с чужими чувствами и не желает вставать на место того, чьей судьбой пытается распорядиться. А я точно знаю, как рассуждают в подобных случаях такие люди, как Лиарена. Специально изучал. Они оба насторожили девушку, когда намекнули на возможность оставить на съедение монстрам мужчину, которого она любит. И не смотри на меня так скептически, Барент. Лиа отказала за год, который прошел со времени их первой встречи, четырем очень достойным женихам, и помчалась в замок Тая, едва появилась сомнительная возможность стать в нем почти простой служанкой. Она не отвечала на твои ухаживания, но сразу дала согласие Таю, едва он попросил ее руки. Конечно, все у них пока далеко не просто, но тебе там надеяться абсолютно не на что. Я ведь был рядом, когда она тебе отказывала.
— Но Экард… — осторожно заступился за побелевшего согильдийца Ильтар. — Ты судишь его слишком строго. Он не мог знать, как Лиа воспримет эти слова.
— Я его вообще не сужу. Просто поясняю на будущее: влюбленная женщина, подозревающая кого-либо в желании разлучить ее с избранником, — это совершенно непредсказуемое существо, способное на самые невероятные поступки. Пусть сделает себе зарубку на память. А теперь о Лиарене… Я занимался с ней всего несколько раз, но главное она усвоила очень хорошо и всегда сначала ставила защиту, а потом выполняла задание, не забывая постоянно держать под присмотром все вокруг. И потому я никогда не поверю, будто она могла не следить за Таем и не поставила щит прежде, чем ей скомандовал Барент. Как я думаю, специально создала самый незаметный, чтобы путник не увел ее обманом. Вот ему она не верила и считала способным на любую подлость.
— А это… — вскочил Барент и нехотя шлепнулся назад, повинуясь повелительному жесту Ильтара.
— Помолчи. И сам знаешь, в тот раз ты перестарался. Экард, поясни, я никак не пойму, к чему ты клонишь?
— Все просто. Я хорошо обдумал и взвесил все варианты. Лиа не могла испугаться и побежать куда глаза глядят. Она, несомненно, приготовилась утащить Тайдира с собой, если Барент решит открыть путь. Все знают, какие у нее получаются сильные и ловкие воздушные плети. Но кто-то ей помешал, и я даже догадываюсь кто. И вы тоже можете догадаться, если припомните, как стремительно исчезают люди, на которых нападает куча монстров. Причем пропадают и сами монстры… И теперь я могу сказать точно — уходят они не в болото. Пол в вашей ловушке был совершенно цел, когда мы туда пришли.
— Экард! — Старший магистр обители горько смотрел на отшельника, неверяще качая головой. — Неужели ты тоже поддерживаешь мнение некоторых магов, считающих, будто монстры способны открывать туманные пути?
— Не я его поддерживаю, — мрачно сверкнул глазами Экард. — А оно меня… уже двадцать лет.

— Зелен! — ахнула Лиарена, потрясенно оглядывая нескончаемо длинную пещеру, заполненную бочками, кулями, горшками и мешками, сложенными высокими, в два человеческих роста, штабелями. — Откуда тут столько продуктов?!
— Хозяин сказал, — с неожиданной обидой объяснил зеленый прислужник, — нужно все собирать и приводить в порядок. Ничего не должно пропадать. Все лишнее продадим.
— Кому? — еще удивленно усмехалась магиня, а сердце уже обомлело от невероятной догадки, задрожали руки и вспыхнула в душе истовая, как вера в чудо, надежда.
— Соседям, — просто сказал Зелен и, покосившись на новую хозяйку, осторожно намекнул: — А они все не приходят.
— А раньше приходили? — дрогнувшим голосом спросила дорина и замерла в ожидании ответа.
— Приходили. Иногда по одному, иногда все вместе. Продукты забирали, а мясо приносили. А потом перестали… и хозяин к ним ушел. Ужин велел не готовить, а Черн запретил кормить Рыжака.
— Понятно, — разочарованно вздохнула Лиарена: судя по объяснениям и количеству продуктов, хозяин ушел едва ли не сотню лет назад. Но на всякий случай уточнила: — А хозяин ушел туманным путем или через дверь?
О туманном пути Зелен был осведомлен, Лиарена выяснила это случайно, когда попросила показать место, где появились они с Тайдиром. Как объяснили ей маги, путь можно открыть только в то место, куда есть достаточно широкий проход. И не важно, окно это или каминная труба, магии все равно, как повернуть путь. Сильные маги могут пройти даже через нетолстые стены, особенно деревянные. Но никто не может попасть в пещеру, если в ней нет выхода на поверхность.
А они с Тайдиром находились сейчас в пещере, точнее, в лабиринте пещер, при дележе доставшемся Миттену, так звали бывшего хозяина этого жилища. Огромного, нужно сказать, жилища, с собственным подземным озером и оранжереей, которую Зелен называл садом. Там Лиарена еще не была, первым делом девушка осмотрела круглый диван, на котором оказывались все пришедшие туманной тропой, и кухню, где управлялся все тот же Зелен. Правда, сейчас там было полутемно, прохладно и пахло запустением, маленький прислужник за многие десятилетия так и не решился нарушить приказ ничего не готовить.
— Через проход, — твердо сообщил мохнатый, снимая со светильников тряпки, и сообразительно добавил: — А по туманному пути хозяина водил Тириас. У него был посох.
Обжигающе заманчивые, пахнущие надеждой и опасностью тайны отступников внезапно оказались неимоверно близко, дразня своей загадочностью и вызывая желание немедленно заняться их распутыванием. Дорина даже сделала пару шагов в сторону выхода, так тянуло ее своими глазами посмотреть на неведомый проход, ведущий к разгадке внезапного исчезновения магистров и появлению болот и каверн.
Однако природная рассудительность преодолела этот порыв. Нельзя ей пока никуда бежать, нужно немедленно сварить какую-нибудь похлебку и отвар для лежащего в горячке Тайдира. Зелья действовали на него слабо, хотя у девушки уже появились задумки, как помочь мужу. Но первым делом придется заняться едой, стакан холодного компота, сделанного из воды и кисленького ежевичного варенья, лишь раздразнил голодный желудок.
И не стоит забывать о необходимости быть крайне осмотрительной, ведь если из этого прохода не вернулся такой мощный маг, то ей тем более нужно сто раз подумать, прежде чем сделать в ту сторону хоть шаг.
— Где мука? — оглядев ряды мешков, поинтересовалась дорина и озадаченно нахмурилась, когда Зелен показал ей на высокую плетенку, наполненную огромными стручками.
Толщиной в руку и длиной в локоть, они были сухими и темно-коричневыми. Издали Лиарена приняла эти стручки за колбасы и почувствовала острое разочарование, рассмотрев их поближе.
— Вот. Это осорна.
— И как печь из нее хлеб? — невольно вырвалось у девушки, когда она осторожно отломила вершинку стручка и обнаружила желтоватый порошок, очень смутно похожий на привычную муку.
— Никак, — убито согласился Зелен. — Без Рыжака хлеб не получается. И суп не получается, и рыба не жарится.
— Какая еще рыба? — подозрительно уставилась на него дорина. — Ты же говорил, мяса нет?
— Рыбы — не мясо, — вежливо, но со скрытым превосходством пояснил мохнатый. — Они живут в пруду. Можно ловить, когда вырастают, но не всех.
— Тогда почему сдох Черн? — не поняла Лиарена, с содроганием припоминая валявшуюся в одном из углов зала высохшую мумию огромного черного зверя, похожего шкурой на гепарда, а огромными когтистыми лапами — на медведя. — Разве он не ел рыбу?
— Рыба слишком ценный продукт, чтобы кормить ею такого прожору, — скрипуче и назидательно процитировал Миттена Зелен.
Но магине послышалась в его голосе нотка мстительности. Видимо, злобная зверюга чем-то сильно досадила маленькому садовнику, раз он не дал умирающему коллеге куска рыбы. «Придется быть с ним побдительнее», — огорченно вздохнула Лиарена, сворачивая к кухне.
— А теперь подробно рассказывай мне, что ты умеешь готовить, — приказала она, усевшись у кухонного стола, светившего ослепительно чистой розовой мраморной плитой.
— Все блюда, — скромно потупился Зелен и кротко пояснил: — Какие есть в кулинарных книгах хозяина. Но без Рыжака…
— Про него я уже слышала. Создам такой огонь, какой будет нужно, начинай варить. Сначала бульон из свежей рыбы, потом жаропонижающий травяной отвар и напоследок хлеб.
— А немножко магии?.. — просительно заглянул ей в глаза мохнатый пройдоха. — Рыб трудно таскать.
— Почему? — на всякий случай осведомилась дорина.
— Они же большие! И сильные, а еще и скользкие… — Голос попрошайки звучал все безнадежнее.
— Держи. — Сжалившись, магиня бросила ему клубок напоенного магией тумана. — И поторопись.
И пока сияющий от удовольствия Зелен ходил за рыбой, попыталась сообразить, как работала раньше стоящая посредине кухни печь. Хотя о том, что это именно печь, дорина догадалась только по подвешенному на толстых цепях котлу да по соседствующей с ним чугунной плите, установленной на каменные столбики. А подо всем этим сооружением стояла клетка из кованых прутьев, посреди которой лежал холмик пепла, напоминающий очертаниями многолучевую звезду.
«Стало быть, это и есть бывший Рыжак», — догадалась дорина, раздумывая, как бы подвесить огненный шарик так, чтобы он одновременно грел сразу всю плиту. И чем его подпитывать — воздушной лианой или топливом, которое, несомненно, должно быть у запасливого мохнатика. Как постепенно начала понимать Лиарена, бывший хозяин не любил заниматься домашней работой и решением житейских проблем, и потому раз и навсегда благоустроил свой быт таким образом, чтобы ничто не мешало ему заниматься интересными делами. Наверняка теми самыми опытами, о которых говорил магистр. А все домашние заботы свалил на трех преданных магических существ, четко распределив между ними обязанности. Но даже ему оказалось не под силу предугадать, как они поведут себя, когда наступит час испытаний, посланных коварной судьбой.
Девушка создала небольшой огненный шарик, просунула в клетку и поводила им под плитой, пытаясь пристроить поудобнее, но едва ей стоило ослабить державшую его лиану, как шарик попытался вырваться из повиновения. Лизнул плиту, скользнул за край, тотчас был пойман и снова водружен назад.
«Придется делать ему воздушную клетку», — вздохнула Лиарена, прутья узилища, созданного для магического существа, не смогли удержать боевой огонь. Она окружила шарик воздушным куполом и прикрепила его снизу к плите, с огорчением осознавая непреложную истину: ее огонек не сможет готовить два блюда сразу и еще кипятить отвар. Значит, придется сидеть тут неотлучно, пока не приготовится еда, ведь Зелен не умеет управляться с огнем.
— Вот рыба, — сообщил прислужник, словно почувствовавший, что хозяйка его вспоминает, и поставил перед Лиареной корзинку, полную бледно-розовых ломтей свежеразделанной рыбы.
— Ого… — охнула дорина, судя по величине кусков, рыбины были с хорошего сома. — Куда же нам столько? А сам-то ты ешь рыбу?
— Ем, — опустил глазки пройдоха. — Но хозяин не разрешал. Он всю лишнюю продавал, она же ценная.
— Нам пока продавать некому, — постановила магиня. — Да и запасов хватает, поэтому будем есть все вместе. Вари сначала рыбный суп, но только поставь котелок над моим огнем, иначе долго не закипит.
— А Рыжака ты будить не будешь? — почему-то огорчился Зелен. — Он веселый был и незлой… и мог всю ночь без еды спать.
— Я бы разбудила… — задумчиво пробормотала дорина, не желая выдавать мохнатому жулику своего неумения создавать огненных слуг. — Но кто-то съел все злые знаки. А мне не хочется, чтобы Рыжак бегал по всему дому и саду, за это придется его наказывать, поливать водой. Не люблю я никому делать больно. Да и Черн у нас высох, и пробуждать его я не собираюсь.
— Черна разбудить нельзя, — забыв про осторожность, проговорился Зелен и мстительно оскалил острые зубки. — Он хотел отобрать рыбу и попал в невидимый капкан… случайно оступился.
Однако по его насупившейся мордочке дорина ясно видела, как не случайна была та старинная ошибка коварного и свирепого карателя. Но почему-то не ощутила никакого желания его пожалеть.
— Тогда после того, как приготовишь еду, утащи Черна в самый дальний угол сада и закопай, — приказала она Зелену. — Не нравится мне его шкура посреди дома. А раз ты ручаешься за Рыжака, я попробую его разбудить, только ему нужна будет еда. Чем вы его подкармливали?
— Мусором, ветками, костями… он все ест. И магию сам собирать умеет.
Последнее сообщение было очень интересным, но Лиарена нарочно сделала вид, будто не услышала ничего особого.
— Неси веток, положи возле него, — скомандовала она и снова удивилась аккуратности и хозяйственности мохнатика, принесшего несколько ровных связочек мелко нарезанных веток и сучков, явно собранных в оранжерее.
— Одну связку давали на три дня, — сообщил Зелен тихо и снова попытался на что-то намекнуть: — Но теперь у нас много веток запасено.
— Сначала дадим пару связок, — решила Лиарена, посомневавшись. — Он же давно погас.
— Искра, — еле слышно прошептал проныра и виновато шмыгнул носом. — У него в угольке спрятана искра. Я иногда совал туда маленькую веточку.
— Он был тебе другом? — догадалась вдруг магиня. — И ты не хотел, чтобы Рыжак погас совсем?
— Он добрый… и теплый. И больше никого тут нет…
— Хорошо, тогда давай ты сам его разбудишь. Это будет справедливо, раз он твой друг.
Следующие несколько минут Лиарена с интересом следила, как Зелен осторожно, по одной, подсовывает в центр кучки пепла сначала совсем тонкие веточки, потом потолще, и как жаркие язычки пламени начинают лизать их все быстрее.
— Может, добавить ему немного магии? — решилась она спросить, сообразив, как не скоро сможет напоить Тайдира отваром.
— А тебе не жалко? — заинтересовался мохнатик.
— Для хороших и добрых не жалко, — качнула головой Лиарена и осмотрительно добавила: — А наглых и лживых я умею наказывать.
Однако Зелен одобрительно закивал, не приняв намек на свой счет:
— Мы добрые. Это Черн был злой и все рассказывал хозяину. И наказывал нас… больно.
— А что он мог сделать Рыжаку? — удивилась дорина, бросая в бледные язычки пламени небольшой моток воздушной плети.
— Поливал водой, — пожаловался Зелен и радостно запрыгал, увидав, как под слоем пепла начинают светиться красноватым светом очертания его пока неподвижного друга. — Рыжак! Скоро ты будешь такой, как прежде!
— А знаки, запирающие его клетку, тут были? — пришла вдруг в голову магине запоздалая мысль. — Неужели он не пытался оттуда выбраться?!
— Не пытался, — горестно вздохнул мохнатый повар. — Из этой клетки ему нельзя вылезать, это его дом. Там стоят камни, они помогают собирать магию.
— Но это очень удобно, и ты можешь приходить к нему, — попыталась успокоить прислужника Лиарена, только теперь со всей полнотой ощутив, как одиноко и страшно было мохнатому все эти нестерпимо долгие годы. Как долги и безрадостны были ничем не отличавшиеся один от другого дни, когда даже поговорить не с кем, кроме как с крохотной искоркой, спрятанной под слоем пепла.
Острая тоска вдруг стиснула сердце, едва девушка представила себя на его месте. Оказалось невыносимо даже подумать, что им с Таем придется прожить всю жизнь в этой удобной и полной всяческих припасов пещере. Стало быть, нужно сделать все, чтобы найти отсюда выход, и они займутся этим сразу же, как только Тайдир немного поздоровеет.
Мысль о муже, уже почти час как оставленном без присмотра, подняла Лиарену со скамьи и направила к выходу.
— Ты тут теперь и сам управишься, — бросила она Зелену, выходя из кухни, и помчалась в спальню, принадлежавшую когда-то ушедшему навсегда хозяину.

ГЛАВА 3

— Где мы? — открыв мутноватые от жара глаза, хриплым шепотом поинтересовался дорин и, нахмурившись, уставился на стоявшее рядом с Лиареной существо.
Совершенно неизвестного ему вида, смутно напоминавшее диковинных зверушек, которых моряки привозили из диких лесов, покрывавших жаркие южные страны. Только те никогда не были такими зелеными.
— Кто это?
— Потом, — мягко улыбнувшись, поднесла ложку с питьем к его губам дорина. — Открывай рот, буду поить тебя целебным отваром. Затем поешь и объяснишь мне, в каком из фиалов противоядие от монстров, там разные надписи.
— В любом, — проглотив несколько ложек вкусного кисло-сладкого отвара, пахнущего грушами и лимоном, пояснил Тайдир и снова нахмурился. — А сама ты что-нибудь ела?
— Да, не волнуйся, — поняла она причину его тревоги. — Тут много еды. И умывальня хорошая, как только немного перекусишь, Зелен отнесет тебя и искупает.
— Он меня не поднимет, — убежденно мотнул головой дорин и получил в ответ загадочную усмешку жены.
— Я ему помогу воздушной лапой. Ешь, горячая вода и чистые вещи тебя уже ждут. Но мне все же непонятно, зачем нужно было по-разному подписывать флаконы?
— «Эм эр» — это мелкие раны, лекари нарочно делают зелье послабее, — объяснил Тайдир, выпив еще несколько ложек отвара, и утомленно откинулся на подушки, даже такие простые усилия давались ему с большим трудом.
— Поняла, — огорченно вздохнула магиня, выбирая флакон. — И в самом деле все просто, когда знаешь. Значит, тебе нужно самое сильное, ты уже не первый день в горячке.
— Только не забудь… — мрачно предупредил дорин, глотая налитое в ложку противоядие, — чем позже его пьешь, тем сильнее ломает раненого. Поэтому тебе лучше меня привязать… И не слушай, что я буду болтать в бреду… лучше уйди на полдня… я помню, здесь была другая комната.
— Хорошо, — не стала спорить с раненым магиня и кивнула Зелену: — Доверяю тебе самую важную работу, помыть и одеть моего мужа.
И, подхватив Тайдира воздушной плетью, отправила его в купальню. А сама принялась менять пропотевшее постельное белье. Хотя им с лохматым помощником уже удалось один раз проделать эту процедуру, но проклятая лихорадка слишком ретиво выжимала из сильно похудевшего дорина не только силу, но и воду.

— Спасибо, — пробормотал Тай, оказавшись в чистой постели, и горько пошутил: — Я давно догадался, что ты будешь самой лучшей женой на свете. А теперь привяжи меня и уходи… пожалуйста.
— Сейчас. — Лиарена пересела к нему поближе, неумело обняла за шею и осторожно чмокнула в сухие, обветренные губы.
— Лиа… — сорвался с его уст горячий, жалобный шепот. — Не дразни…
— И не думала дразнить, — покраснев, призналась девушка. — Просто хотела поцеловать тебя на прощанье.
— А мы прощаемся? — недопонял Тайдир, провел пальцами по ее щеке, скользнул на шею, и дорина ощутила, как горяча и суха его рука.
— Ты же меня выгоняешь, — лукаво улыбнулась дорина и прижалась щекой к этой руке.
— Не хочу… чтобы ты видела меня таким… — пробормотал дорин и, подняв руки вверх, схватился за перекладину кровати: — Привязывай… и не жалей, возьми веревку покрепче.
Глаза его начали блестеть, слова срывались с губ все более отрывисто и жарко, видимо, начиналась обещанная ломка, и дорина со вздохом признала — видимо, и на самом деле придется его связать. И вовсе не из-за того, что Тайдир сумеет причинить ей какой-то вред. Просто он может случайно упасть или поцарапаться… Ей станет гораздо спокойнее, если муж будет надежно защищен.
Разумеется, Лиарена даже не собиралась искать никакие веревки, теперь у нее было более мощное и одновременно безобидное средство.
Воздушные лапы легко разжали стиснутые кулаки дорина, удобно уложили его руки вдоль тела и мягко спеленали мужчину невидимым коконом, оставив напротив лица окошко для свежего воздуха.
Дорина ждала услышать слова удивления или возмущения, на крайний случай — простой благодарности, но дорин смотрел перед собой затуманенным взглядом человека, охваченного горячкой и какими-то своими видениями.
Несколько минут девушка размышляла, стоит ли ей и в самом деле уйти, потом, наступив на свою совесть, решила пока остаться. Ведь он еще ничего не сказал, а возможно, и не скажет из тех вещей, какие неприлично слушать воспитанной донне. К тому же теперь она его жена, а как известно, у супругов не должно быть друг от друга никаких тайн.
Лиарена поймала себя на невинной лжи и невольно покраснела: жена она пока только но названию и почему-то никак не может представить того времени, когда все станет по-другому.
— Умница… — хрипло одобрил вдруг Тайдир, и его голос прозвучал как-то особенно горячо. — Ты все делаешь просто замечательно…
Магиня покраснела еще сильнее и уставилась в лицо мужа, но, продолжая шептать жаркие похвалы, он смотрел куда-то мимо нее.
— Твои руки всегда такие нежные и горячие… погладь меня… я так соскучился… иди ближе… ну почему ты приходишь так редко? Я начинаю терять всякое терпение… без тебя так тоскливо… ничто не мило… расстегни пуговку… вот так… боги, как сладко…
Лиарена вскочила с постели, заткнула уши и почти бегом выскочила из спальни. Стыд сжигал ее невидимым огнем, опаляя щеки и выжимая на ресницы злые слезы.
Так вот почему он так хотел ее выгнать! Боялся, как бы жена не узнала подробностей его шашней с Кальей! И хотя это дело прошлое и у дорина теперь есть законная жена, но прежние чувства, по-видимому, еще бушуют в его сердце, нарушая ночной покой и врываясь в душу горячечным бредом.
Первым делом магиня помчалась во вторую купальню, устроенную Миттеном для возможных гостей. Там она долго стояла перед чашей с ледяной водой, тонкой струйкой стекавшей по желобку в стене, и щедро плескала ее в лицо, стараясь остудить просто горевшие от обиды и стыда щеки. И шагнула в сторону, лишь ощутив, как холодит кожу мокрая одежда. Оказывается, она насквозь промочила не только длинную темную накидку, которую носила вместо верхнего платья, подпоясывая найденным ремешком, но и полотняную рубашку, позаимствованную в шкафу отступника.
«Придется переодеваться», — подумала Лиарена как-то отстраненно, словно это не она сама стояла посреди чужой умывальни мокрая и растрепанная, собирая с лица вместе с каплями воды горькие слезы и боль раненого сердца.
«Так вот значит, как проходили их свидания», — добавила муки невольная зависть, с жестоким злорадством подсовывая внутреннему взору девушки смутные видения, в которых дорин шептал эти слова любовнице, срывая с нее блузку. И снова полоснула душу горькая обида, ведь когда Тай пытался расстегнуть платье самой Лиарены, то ничего такого и близко не сказал, уж она бы запомнила.
Как запомнила каждое слово той, первой, встречи, каждый его взгляд и каждое движение во время их проклятой свадьбы с Дили. И после не призналась никому, даже самой себе, как в тот момент обливалось кровью ее сердце, какая ужасающая пустота вдруг обнаружилась на месте живой и любознательной души.
Покачиваясь, как после тяжелой болезни, дорина подошла к стоящему в комнате шкафу, распахнула дверцы и засмеялась презрительным смехом. Все они одинаковы… эти мужчины. Вот и прежний хозяин этих пещер, оказывается, не был так уж безоговорочно предан своим изысканиям, если держал для какой-то из гостий целое отделение женской одежды. Старомодные платья, юбки и блузы висели в строгом порядке, терпеливо ожидая ушедшую в неизвестность прелестницу.
Лиарена безразлично просмотрела несколько одеяний, выбрала самое простенькое темное платье и, торопливо переодевшись, направилась на кухню. Самое лучшее лекарство от душевных ран — это работа, а ее у Лиарены теперь более чем достаточно. И хотя никакого точного плана она пока составить не успела, зато примерный вполне четок. Найти способ подать сигнал отцу, выбраться из этих пещер и объявить о расторжении союза с дорином. Причем последнее — обязательно. Жить с мужчиной и помнить, с каким наслаждением он шептал признания другой девушке, — это нестерпимая мука и величайшая глупость обрекать себя на нее навсегда.

Зелен сидел за кухонным столом и смаковал вареную рыбу, увесистый кусок которой держал обеими ручками. Проходя мимо, Лиарена заметила, как испуганно вжалась в плечи его лохматая голова, и мимоходом погладила прислужника по мягкой макушке.
— Кушай на здоровье, — произнесла она, садясь напротив Зелена, и встревожилась, рассмотрев ошеломленно выпученные глаза: — Ну чего ты так испугался?
— А чем ты меня намазала?
— Ничем, — нахмурилась донна, считать себя женой Тайдира она больше не желала. — Ты же видишь, у меня в руках ничего нет. Я тебя просто погладила.
— Созданных не положено гладить, — убежденно произнес Зелен и оглянулся на притаившийся под плитой лохматый клубок огня.
— Я магиня, а магам никто не может запретить делать все, что им только захочется, — веско сообщила донна, надеясь, что прислужнику хватит этого заявления. — Ты сегодня очень хорошо мне помогал и потому заслужил награду. Магию я тебе уже давала, еду брать разрешила, а теперь еще и погладила за хорошую работу. А теперь доедай и покажи мне, куда ушел Миттен.
— А ты не уйдешь? — озаботился маленький слуга, и на израненное сердце Лиарены словно бальзамом плеснули.
— Я постараюсь, у меня тут еще много дел. А почему ты забеспокоился?
— Хозяин не хотел туда идти. Он хотел только посмотреть. — Зелен важно наморщил лоб и хрипловато процитировал: — Нужно глянуть, что это за гадость… возможно, удастся снести ее к змеям. Но ужин сегодня не готовь, если Ратгус не ошибается, провозиться придется не один день.
— Я не пойду далеко, — успокоила его девушка. — Просто посмотрю издали. А твой друг уже выздоровел? Почему он прячется?
Осмелевший Рыжак вынырнул из кучки пепла и ярко блеснул двумя угольками.
«Хорошо, что Зелен расправился со злобным Черном», — спрятала облегченный вздох Лиарена. Созданные Миттеном странные и невероятные существа оказались на удивление сообразительными.

Часа два девушка бродила по пещере, изучая захваченные владения и удивляясь мощности и фантазии отступника. Та часть пещеры, которую Зелен называл домом, была в несколько раз меньше сада, посреди которого плескались в небольшом озерке крупные рыбины. По стенам пещеры были щедро развешаны сосуды с ведьминым мхом, тут и в самом деле было тепло и светло, как в летний полдень. Несколько низкорослых деревьев пестрели разноцветными некрупными плодами, под ними были устроены аккуратные грядки. И на всех что-то цвело, росло, плодоносило.
Однако это изобилие вовсе не порадовало донну, наоборот, остро кольнуло душу тоской. Теперь, когда она своими ушами слышала признания дорина, оставаться с ним наедине в этом удобном и сытном месте ей не хотелось стократ сильнее.
Однако ничто не заставит ее бросить несостоявшегося мужа связанным и беспомощным, решила Лиарена, обойдя сад и направляясь обратно. Пусть он и обманщик, но пока еще нуждается в уходе. Да и рану получил не на охоте и не на осеннем турнире, а в смертельном бою, защищая ее от монстров. И пусть она уже приняла окончательное решение, но неблагодарной и жестокой никогда не была и не будет. А потому сейчас отправится проведать Тайдира, возможно, ему что-нибудь требуется.
Донна украдкой оглянулась на маленького прислужника, следовавшего за ней по пятам, подавила невольный вздох и приказала приготовить ей постель во второй, гостевой спальне. Переселять туда раненого казалось девушке мелочным и мстительным поступком.
А едва Зелен исчез за дверью меньшей комнаты, нацепила на лицо строгое и холодное выражение и перешагнула порог хозяйских покоев. Отныне она для дорина только лекарь и нечаянная спутница, ничего более.

Тайдир спал, но поняла это Лиарена далеко не сразу. Сначала заметила лишь безвольно обмякшее тело, спутавшуюся и пропотевшую нижнюю рубаху и коротковатые подштанники, найденные в шкафу отступника. А потом рассмотрела тонкую струйку крови, сбегавшую за воротник из прокушенной губы дорина, и, огорченно скривившись, ринулась распутывать свои плетения. Ну разве могла она догадаться, что в попытке выбраться из кокона он начнет кусать себе губы?!
— Зелен! — сам вырвался выкрик, едва растаяли воздушные плети и девушка коснулась насквозь мокрой рубашки отвергнутого мужа. — Быстрее неси сухую одежду, он сильно пропотел…
Рубаху с Тайдира она снимала сама, отвернувшись спиной к менявшему штаны прислужнику, и, прежде чем надеть свежую, старательно протерла куском мягкого полотна влажную грудь и плечи мужа. И с каждым прикосновением к упругой, загорелой коже мрачнела все сильнее.
Можно придумать для себя любые правила и запреты, можно неуклонно следовать принятым решениям и научиться держать в руках собственные слабости и страсти. Можно даже задвинуть в дальний угол сознания горькую правду и жить так, словно ты никогда о ней и не слышала. Но невозможно обмануть саму себя и, как ни старайся, по-настоящему забыть человека, который занимает все твои мысли и мечты.
Лиарена теперь точно это знает, сполна испытала на себе. И минуту назад получила весомое доказательство, ощутив под пальцами тугую упругость мышц, о которой грезила с того момента, как оттолкнула дорина тогда, в цветущем саду родного дома.
Руки не хотели покидать чуть влажноватой, теплой и гладкой кожи, взгляд стыдливо и жадно скользил по подтянутому телу, украшенному темными изюминками сосков, аккуратной глубокой пуповиной, и стремительно сбегал к широким плечам мечника, едва коснувшись курчавой темной дорожки, уходившей во владения Зелена.
— Готово, — объявил мохнатый помощник и молниеносно оказался рядом с чистой рубахой в лапках. — Приподними голову, я накину…
Лиарена собиралась запротестовать, предложить другой способ, и тотчас поняла, что касаться головы Тайдира придется в любом случае.
— Сейчас, сначала заверну, — буркнула девушка, накрывая полотном, как платком, влажную и растрепавшуюся гриву дорина.
Обернула концы вокруг его головы, бережно приподняла ее, прижимая к себе, и, дождавшись, пока Зелен набросит на мужчину рубаху, принялась оправлять воротник.
Помощник тем временем ловко продел в рукава безвольно лежащие руки Тайдира и ожидающе уставился на новую хозяйку.
Донна украдкой вздохнула и создала воздушную лапу, хотя была вовсе не против снова прижать к груди голову бывшего мужа. И не важно, что он оказался бессовестным лгуном. Как ей только что стало понятно, в ее отношении к нему от этого ровно ничего не изменилось. Стало быть, она пошла в отца… и теперь придется думать, как дальше жить с таким тяжким камнем на сердце. Но этот вопрос подождет, сначала она решит все остальные проблемы, и начнет с самой главной.
Кем бы она себя ни представила магическим существам, но на самом деле они с Тайдиром тут всего лишь пленники, и забыть об этом не получается, как ни старайся.
Лиарена аккуратно одернула на дорине рубашку, накрыла его одеялом и подвинула ближе столик, на котором стоял стакан с приготовленным питьем. А затем поднялась с постели и направилась прочь, поманив за собой Зелена:
— Идем поговорим.
Они устроились в том самом зале, куда попадали все пришедшие туманным путем, но теперь тут было светло и по-праздничному чисто. Донна не могла понять, как и когда мохнатое существо успевает переделать все домашние дела, проследить за огородом и рыбами. Мелькали подозрения о том, зачем нужна Зелену магия, но в эти его заботы девушка пока старалась не вмешиваться. Вот если ее планы окажутся несбыточными, тогда времени хватит с лихвой, чтобы изучить все до тонкости.
— О чем? — Маленькое существо смотрело настороженно и даже слегка присело, словно готовясь к нападению или побегу.
— О прежнем хозяине, об этом месте, ну и о разных мелочах, — открыто улыбнулась зеленому донна и задала первый вопрос: — Например, как ты узнаёшь, когда наверху день, а когда ночь?
— Я чувствую, — не задумываясь, сообщил Зелен и, заметив огорчение хозяйки, осторожно добавил: — А иногда смотрю в дырку.
— В какую? — вспыхнула в душе пленницы надежда.
— Над кухней есть узкая дыра, туда уходит дым. Иногда она засоряется, и тогда я забираюсь наверх… там очень узкие проходы и есть дырка в верхний мир. Иногда в ту дыру попадает снег, иногда камушки или мелкие зверьки, и еще через нее видно крохотные огоньки, хозяин называл их звездами. Днем вокруг них светлое пятно, а ночами — темное…
— А я смогу пробраться по этим проходам? — уже предугадывая ответ, спросила девушка и получила виноватый взгляд.
— Там я еле пролезаю, и еще там стоит злой знак… хозяин сделал, чтобы никто не заметил дыма.
— Как же ты его не съел?
— Его нельзя. Если дым почуют чужие, то придут и все тут сломают.
— Чужие бывают разные, — строго объявила Лиарена, понимая, что замысел немедленно послать простейший знак дымом только что растаял, как прошлогодний снег. — Таких, которые могли бы тут все изломать, наверху уже не осталось.
— Миттен сказал, они ходят в плащах с вышитыми на плечах звездами и, если такой появится, нужно срочно прятаться в тайник и не мешать Черну.
Лиарена покосилась в угол, где недавно валялась мумия монстра, и от всего сердца поблагодарила удачу, убравшую Черна с ее пути. Судя по всему, он был кем-то вроде того стража, которого пришлось уничтожить Экарду. И стало быть, очень повезло ушедшему своим путем Баренту. Неизвестно, какие сюрпризы приготовлены для звездноплащников у самого Зелена.
— А теперь покажи мне зал, где Миттен испытывал свои заклинания, — решительно поднялась с места магиня.
Ей пришло в голову несколько смутных идей, каким образом можно подать отцу знак, но сначала нужно все тщательно проверить и потренироваться.

ГЛАВА 4

— Лиа!
Магиня невольно дернулась, затравленно оглянулась, непроизвольно ища, куда бы ускользнуть, но никакого достойного выхода не нашла и осталась на месте, гордо выпрямив вмиг закаменевшую спину. В этот раз дорин застиг ее врасплох, появившись в зале с неожиданной стороны, из кухни, как раз в тот момент, когда она пыталась протиснуть в потолочное отверстие третью сотню локтей воздушной плети.
— У тебя есть несколько минут, чтобы со мной поговорить? — тихо и печально произнес Тайдир и остановился напротив нее, ухватившись рукой за спинку кресла.
Хотя он поднялся на ноги еще сутки назад, но ходил пока с трудом и долго стоять без опоры не мог.
— Садись, — нехотя пригласила девушка и подавила тяжелый вздох, видят боги, как ей хотелось избежать этого разговора!
Да она и сделала все, чтобы его избежать, пока они не выберутся из этой западни. Нарочно добавляла снотворного зелья в питье, предназначенное несостоявшемуся мужу, успокаивая себя веским доводом всех лекарей, в один голос утверждавших, будто сон — это для выздоравливающих лучшее лекарство. На весь день уходила в тренировочный зал, прихватывая с собой корзинку с едой, и настрого запретила Зелену показывать дорогу туда Тайдиру. А по вечерам требовала ужин в свою комнату, куда перетащила все рукописи Миттена, и запирала дверь плотным воздушным щитом, не пропускающим ни звуков, ни мохнатого слугу.
Казалось, дорин уже должен был бы сообразить, как сильно магиня не желает ни видеть его, ни тем более разговаривать, но он преследовал девушку с настойчивостью, которую в любом другом случае Лиарена могла бы принять за страсть… но только не теперь. Хотя и ценила такт, с каким он делал вид, будто принимает все ее увертки и хитрости за чистую монету.
— Пожалуйста… — не приняв ее приглашения, тяжело произнес Тайдир и повторил: — Пожалуйста… давай поговорим в моей комнате.
Эти слова дались ему явно непросто, и донна на краткий миг почувствовала себя жестокой интриганкой, мучающей раненого ради своего собственного тщеславия. Но тут же крепче сжала губы и напомнила себе, что речь идет о жестоко растоптанной им ее собственной жизни, которую он даже не подумал пожалеть. А как иначе назовешь точный расчет, с каким он выставил условия дорину Симорну? И Дильяна ему в этом помогла… невольно, конечно, но показала лучший способ, каким можно навсегда привязать Лиарену к его замку. Но это он думает, что навсегда, а она поживет лет пятнадцать и уйдет к отцу, как только Карика начнут интересовать юные донны и кокетливые белошвейки.
Жаль только, пока она не могла найти ни одной правдоподобной причины отказать дорину, и потому пришлось вставать с дивана и шагать впереди Тайдира в его комнату. Пускать мужчину в свою превращенную в убежище спальню ей не хотелось совершенно. Да и тесновато там было по сравнению с покоями, доставшимися дорину.
В бывшей хозяйской спальне донна на миг сбилась с шага, обнаружив сделанные Тайдиром приготовления. Большая часть светильников была завешена зеленым шелком, дававшим мягкий, рассеянный свет, посреди накрытого к чаю столика красовалась широкая ваза с плавающими в ней водяными лилиями, единственными растущими в оранжерее цветами. С двух сторон к столу были приставлены два кресла, и донна несколько секунд колебалась, выбирая, в какое из них сесть.
А потом вспомнила о возможности в любой момент поставить на себя щит и села в то, которое стояло ближе.
Дорин сел напротив, чуть дрожащей рукой налил в два стакана холодный фруктовый сок, который у Зелена получался невероятно вкусным, и, подвинув один стакан жене, немедленно отпил из второго больше половины. Промокнул губы салфеткой, прикрыл на миг глаза, а потом распахнул их и глянул на Лиарену таким знакомым, полынно-горьким взглядом.
— Ты на меня за что-то сильно сердита, Лиа, и потому я прошу тебя дать обещание… никуда не уходить и не связывать меня, пока мы не поговорим.
Несколько минут магиня размышляла, пытаясь сообразить, чем грозит ей такое обещание. Какую боль придется испытать… через какое унижение пройти, прежде чем закончится этот ненавистный ей разговор?! И сколько признаний он постарается вытянуть из нее ради того, чтобы достичь своей цели и привязать ее к замку Варгейз?! Так, может, лучше сразу сказать дорину о принятом решении жить в замке на тех же условиях, что и Дильяна. Только в другом крыле… спокойно смотреть на то, как в его покои будет гордо входить Калья, магиня не сможет.
Или нет, лучше выслушать его оправдания молча и так же молча положить перед ним листок с ультиматумом, который она пишет и переписывает все четыре дня, пока живет в гостевой спальне.
— Хорошо… — Голос Лиарены почему-то хрипел, словно от простуды.
— Я все обдумал и постарался вспомнить каждое свое слово… и каждое движение за последние дни, — опустив взгляд на стоящее перед ним блюдо, тихо выговорил Тайдир и тяжело вздохнул. — И, как мне кажется, понял, за какую провинность ты могла на меня обидеться. Мне будет непросто об этом говорить… и особенно тебе… но другого пути я не вижу. Ты ведь не пожелала исполнить мою просьбу и подслушала мой бред, я прав, Лиарена? Да, я вижу, это так. Кроме того, доподлинно знаю… о чем я могу говорить в бреду, я ведь не в первый раз за последний год попадаю под когти монстра. И отлично осведомлен, как предосудительно для мужчины предаваться мечтам о девушке, которая не давала ему на это никаких прав. Поэтому могу представить, какой оскорбленной ты сейчас себя чувствуешь. Но я также уверен, что даже в бреду никогда не выдал своей тайны… и ни разу твое имя не прозвучало вслух… клянусь памятью матери, Лиа.
— Но при чем тут мое имя… если говорил ты о Калье?! — не выдержала данного самой себе обещания донна. — Я ведь никогда не позволяла тебе…
Она резко смолкла, с ужасом осознавая только сейчас дошедший до нее смысл его слов, потом порывисто вскочила, попыталась отодвинуть кресло и снова шлепнулась назад, когда это не удалось. Ноги были словно привязаны к креслу.
— Прости его, Лиа, он сделал это по моей просьбе, — тихо попросил дорин, заглянул в застывшее лицо Лиарены и снова опустил помрачневший взгляд. — Я предполагал, что у тебя не хватит терпения дослушать меня до конца. Мне и самому очень нелегко далось это решение, но потерять тебя еще раз я просто не могу. Ты не представляешь, как рвалось от боли мое сердце, когда я стоял в часовне рядом с Дильяной, и сколько раз я после проклинал себя за нерешительность. В тот момент мне нужно было падать в ноги твоим родителям и просить назад данное им слово… После нашей встречи в саду я ни о ком, кроме тебя, думать не мог… да и до сих пор не могу. Я считал часы и минуты до того дня, когда смогу привезти тебя в свой дом, но время тянулось невыносимо медленно, и мне оставалось только мечтать… Разумеется, ты вправе презирать меня за недостойную мужчины слабость. Я готов позволить тебе все… чего ты только пожелаешь, только не уходи насовсем. Дай мне еще одну попытку доказать мою любовь… без тебя моя жизнь не стоит даже сухой корки.
— К-какая л-любовь, — захлебнулась внезапными слезами Лиарена. — Ты всегда на меня кричал и думал только о пользе для своего доранта!
— Кричал, — зло скрипнул Тайдир зубами. — Потому как дурак. Просто за год успел придумать тебя до мелочей… слова, взгляды, действия… а ты оказалась совсем другой, и намного лучше той, какую сочинил я. В тысячи раз… но, к сожалению, мне не сразу стало это понятно. Может быть, я и недостоин такой доброй, честной, благородной, самоотверженной… ведь ты же в тот день спасла меня, я помню, как падал в пасть монстра. Но Лиа, я никогда бы не перестал тебя любить, даже если бы ты оказалась простой служанкой, как я тогда подумал. Почему ты плачешь?
Он попытался выбраться из кресла и сердито взрыкнул, когда это не удалось.
— Зелен, — всхлипнув в последний раз, произнесла Лиарена, стараясь, чтобы это прозвучало строго, — немедленно распутай свои ловушки, пока я не рассердилась. И отправляйся на кухню, а сюда без зова никогда не являйся.
— Лиа… — огорчился дорин, глядя, как его жена поднимается с кресла, — ты мне не поверила?
— А разве ты не Калью звал? — Проходя мимо очага, девушка незаметно вытащила из рукава приготовленный листок с ультиматумом и швырнула в закопченный зев вместе с огненным шариком.
— Неужели ты ревнуешь? — недоверчиво качнул головой Тайдир и на миг даже заулыбался. — Так совершенно напрасно. Никогда мне не нужна была Калья, я просто пытался обелить перед домочадцами Дильяну. Когда она ждала Карика, то была невероятно обидчивой и мнительной, плакала из-за каждого косого взгляда, хотя Барент почти каждый день приводил по вечерам в ее покои Витерна. Но я все равно Калью больше месяца выдержать не смог, просто тошнило от ее жадности и глупости. Поверь, Лиа, она ни секунды не была для меня близким человеком.
— Я попробую… но в последний раз. — Присев на подлокотник его кресла, дорина неумело обняла мужа за шею и поспешно уткнулась носом в его волосы, не желая, чтобы Тайдир рассмотрел ее счастливый и одновременно виноватый взгляд.
Впрочем, он и не собирался ничего рассматривать — истово стиснул девичью талию чуть дрожащими руками, прижался губами к ее плечу и неожиданно длинно, почти со всхлипом выдохнул:
— Любимая… как же я боялся…
Лиарена только крепче вцепилась в его шею, рассказывать мужу, сколько боли и горя пережила за эти дни она сама, девушка не собиралась. Может быть, когда-нибудь позже, к старости, если выпадет случай.
Сколько они сидели так, обнявшись, дорина не знала. Как она оказалась на коленях мужа, а его постепенно осмелевшие руки — на ее плечах, с которых почему-то сползло платье, девушка тоже не запомнила, но очнулась, когда с уст Тайдира сорвалось невольное шипение.
— Кольцо? — сразу догадалась Лиарена, отстранилась от мужа, поправляя платье, и огорченно призналась: — Я могла бы его снять, но сейчас мне нужно научиться посылать отцу сигнал. Мы с тобой в западне. И если я не сумею увеличить свои способности, можем остаться тут навеки.
— Ты мне этого не говорила, — еле заметно нахмурился дорин, минуту подумал и протянул жене ладонь: — Снимай. Я сумею держать себя в руках… не сомневайся.
— Да я и не сомневаюсь, — покладисто буркнула Лиарена и неожиданно даже для самой себя еле слышно добавила: — Но как надоело…
— Что тебе надоело? — все же расслышал Тайдир и рывком вернул жену на колени. — Лиа?!
Пару секунд потрясенно рассматривал ее пылающее от нахлынувшего смущения лицо, потом притянул ближе и накрыл ее губы жадным поцелуем.
— Перестань, — с трудом освободилась Лиарена через минуту, вспомнив про кольцо. — Тебе же больно.
— Мне было намного больнее, — с чувством пробормотал дорин, восторженно рассматривая ее засиявшие глаза, — когда я думал, что ты меня презираешь и никогда не полюбишь… Даже не представляешь, как это тяжело.
— Представляю, — не выдержала Лиарена и спрятала лицо у него на груди. — Уже почти год как отлично знакома с этой болью.
— Любимая… — задохнулся дорин, осознав смысл этих слов. — А я ведь даже и не подозревал… да я не мог и надеяться… ты смотрела в тот день так холодно, почти с ненавистью…
— Я и ненавидела, — горько вздохнула дорина, на миг переносясь в тот ясный, весенний день, и тихо призналась: — Только саму себя. За недостойную благородной донны зависть к любимой сестре. Отпусти меня, пока это проклятое кольцо не сожгло тебе палец.
— Черт с ним, с пальцем, — заупрямился Тайдир, не желая выпускать из рук свое долгожданное счастье, но Лиарена все же настояла.
Пересела в соседнее кресло, взяла протянутую ей руку и огорченно вздохнула, рассмотрев алевшую волдырями кожу под кольцом. Быстро нагнулась и нежно поцеловала пострадавший палец.
Дорин что-то рыкнул, попытался вскочить, но обнаружил невидимые путы, которыми был накрепко привязан к креслу.
— Это нечестный способ, любимая, — с досадой объявил он жене, но снова покрасневшая от смущения Лиарена сделала вид, будто ничего не слышит, всецело занятая освобождением мужа от проклятого украшения.
Просунув между металлом и обожженной кожей тонкую, как волос, воздушную плеть, магиня бережно обернула ею, как бинтом, пострадавшее место, а потом добавила силы верхнему слою, заставляя его расширяться. Металл мгновенно нагрелся и начал светиться, но дорина упрямо добавляла в верхний слой плети льда, а нижний делая крепче стали. Раздавить палец мужа она вовсе не желала. Через несколько минут свечение кольца начало угасать, и магиня облегченно выдохнула. Как выяснилось, Ильтар залил в свой амулет не так уж много силы и отнюдь не предполагал, что его ученица сама будет помогать мужу избавляться от позорного поводка.
— Спасибо, родная, — серьезно сказал Тайдир, когда кольцо соскочило с пальца и, звонко звякнув о плиты пола, бесполезной безделицей поскакало в угол. — А теперь ты меня освободишь?
— Уже отпустила, — нежно улыбнулась ему Лиарена и непритворно вздохнула. — Но мне пора идти в зал. День в самом разгаре, и погода хорошая… так хочется, чтобы кто-нибудь из магов или дозорных рассмотрел мои знаки.
— А я не помешаю, если пойду с тобой? — с кажущейся небрежностью осведомился дорин, но его напряженный взгляд вернее всяких клятв сказал девушке, насколько важен мужу ее ответ.
Но почему-то оказалось так трудно объяснить ему, что все произнесенные ею недавно слова были не просто утешением или объяснением, а истиной, которую она выстрадала, осознала и приняла как неотвратимую данность. Но вот повторять вслух каждую минуту никак не может, словно это зачарованные драгоценности, которые могут растаять от слишком частого использования.
— Тай… — снова краснея, пробормотала она. — Ты мне не мешаешь, если не прикасаешься.
— Я постараюсь не касаться, — пообещал дорин и не выдержал, тут же обнял ее за талию и нежно притронулся губами к виску. — А это — только пока мы идем туда.
Он и в самом деле выполнил свое обещание: сидел в кресле чуть в сторонке, пил целебный настой и жевал сушеные фрукты, внимательно наблюдая за действиями жены. А иногда, когда Лиарена отдыхала, обессиленно откинувшись на подушки, приходил со стаканом сока и поил ее из своих рук, получая взамен торопливые и горячие поцелуи. И даже не подозревал, какие крамольные мысли зреют в такие моменты в голове жены, тихо краснеющей от откровенного восхищения, переполнявшего его жаркие взгляды.
Но чаще дорин задавал вопросы и вскоре уже разбирался в происходящем ничуть не хуже самой Лиарены.
— А откуда ты все это знаешь? — едва ли не первым делом справился Тайдир о причине ее осведомленности.
— Прочла записи Миттена, — призналась магиня, и дорин недоуменно нахмурился, не понимая, отчего вдруг так порозовели щечки его жены.
— В них было нечто… фривольное?
— Нет, просто записи иногда делала его ученица, Марсия, в ее комнате я сейчас живу. И пользуюсь ее одеждой, — кротко сообщила дорина.
Говорить, что неизвестная магиня была влюблена в отступника и иногда в самых неожиданных местах вставляла от себя колкие замечания в адрес несообразительного учителя, Лиарена не собиралась.
— Мне это не нравится, — огорчился Тайдир. — А куда делось твое собственное платье, такое хорошенькое?
— Никуда, — еще сильнее вспыхнула девушка, чувствовавшая себя теперь, когда она так бесстрашно открыла мужу почти все свои тайны, едва ли не обнаженной. — Висит в шкафу… Но мне удобнее в простом.
— Ну да, — помрачнел дорин, наконец сообразив, почему Лиарена не хотела носить нарядное платье. — Ты же была на меня сердита.
— Даже больше, — вздохнула она и побледнела, представив, в какое мучение могла превратиться их жизнь, если бы Тайдир не решился на откровенный разговор.
— Лиа! — Дорин мгновенно оказался рядом, стиснул девушку так крепко, словно им предстояло немедленно расстаться.
А чуть позже, силой воли оторвав себя от любимой, безапелляционно заявил, что больше никогда не отпустит ее в ту комнату. И немедля подтвердил несокрушимость своих намерений, вызвав Зелена и приказав ему перенести все вещи Лиарены в большую спальню.
— А если ты будешь сомневаться во мне, можешь пеленать на ночь… как в тот раз, — тихо добавил он, когда мохнатый прислужник укатился, хитро поблескивая крыжовниками глаз.
— Прости, пожалуйста, — с болью выдохнула магиня. — Но я считала этот способ более надежным и безопасным, а сидеть рядом не смогла…
Через несколько минут Тайдир осознал, что ему снова пора брать себя в руки, и неохотно ушел к своему креслу, успокаивая по пути расшалившееся воображение.

— Про эти дыры тоже было написано в записях отступника? — поинтересовался дорин, понаблюдав, как в широкое отверстие, зияющее в центре пещерного свода, втягивается бесконечно длинная лента густо-черного дыма, каким представлялась со стороны воздушная плеть Лиарены.
— Это мне сообщили маги, а подробнее объяснил отец, — мотнула головой магиня. — Да ты и сам, наверное, знаешь правило прохождения туманных путей. Зелен рассказал лишь про ловушки хозяина, которые не пропускают извне через эти отверстия ни монстров, ни диких зверей. Но вот пустят ли они магов, я не знаю, отступники почему-то считали жителей обители своими главными врагами. Потому и пытаюсь вместе с сигналом поднять над выходом предостережение об опасности, только не имею никакого представления, видит ли кто-нибудь мои знаки. Возможно, они появляются наверху из какой-нибудь трещины или в глухом ущелье.
— А Барент… ты не помнишь, что стало с ним? — спросил дорин осторожно, когда руки магини стали все чаще опускаться от усталости.
— Когда тебя потянул в темный проход тот монстр, — решилась сказать правду Лиарена, — рядом с магом появился туман перехода. Не знаю, сам путник пытался его открыть или это пришла помощь, но, надеюсь, он сумел спастись. Я в тот момент привязывала тебя плетью и пыталась увести нас по своему пути. Единственным местом, куда меня потянуло, было убежище отца, но сил, чтобы вырваться с проложенной монстрами тропы, оказалось недостаточно. Зато и они не могли тащить нас дальше, и в какой-то миг я ощутила, как связь порвалась. Остальное ты и сам знаешь. Но, как мне теперь кажется, у Миттена на входе стоит мощный маяк, на который я почему-то пошла. Вот в этой загадке пусть разбираются маги.
— Я и сам могу это сказать, — снова пересел к жене дорин, обнял и осторожно устроил у себя на груди ее голову, потом вопросительно заглянул ей в глаза: — Но сначала хочу спросить, не пора ли тебе отдохнуть? Не стоит надеяться, что твои знаки заметят в первый же день, тем более я по себе знаю: сидящие на болотах дозорные все время смотрят на трясину и на кочки и очень редко глядят в сторону гор или на небо.
— Хорошо, буду отдыхать. А теперь про Миттена.
— Я мечтал все время носить тебя на руках, любимая… — поднимаясь с дивана, хмуро вздохнул дорин и потянул жену за собой. — А как только получил на это право, и сам еле хожу, но поверь мне, это скоро пройдет. А про отступников… как тебе известно, сильные маги иногда рождаются в любой семье, и лет сто сорок назад появился такой и в нашем замке. И звали его Миттен. Нужно говорить дальше?
— Начинаю понимать, — задумалась дорина и покосилась на свадебные браслеты. — Значит, он оставил маяк для кого-то из своих или иногда навещал родню. Но тогда тем более нужно предупредить магистров об опасности, у них ведь нет фамильных браслетов.
— Ты еще плохо знаешь звездноплащников. Никогда они не полезут в незнакомое место, пока не будут абсолютно уверены в его безопасности. А теперь твоя очередь отвечать на вопрос — чего ты хочешь сначала, умываться или ужинать?
— Купаться… вода здесь хорошая, целебная, тебе тоже нужно почаще лежать в купели. — Дорина взглянула в лицо мужа и, обнаружив живую заинтересованность, появившуюся в его взгляде, торопливо уточнила: — Можешь идти сразу после меня, потом будем ужинать.
— Я уже сидел там сегодня с утра, — отмахнулся Тайдир, мгновенно потеряв интерес к целительной воде, и, нежно поцеловав жену, подтолкнул к умывальне. — Лучше схожу на кухню, присмотрю за мохнатым пройдохой и его огненным дружком, пока ты купаешься.
Проводив мужа озадаченным взглядом, Лиарена направилась в купальню, но на полдороге замерла, озаренная вспыхнувшей догадкой. Как правильно он сказал про дозорных… им и в самом деле некогда смотреть в небо! Но монстры очень редко выходят из каверн по ночам, и значит, ночью у воинов больше свободного времени, а кроме того, смотреть на трясину бесполезно, в темноте ничего не видно. Пока непонятно, как стражи узнают о каверне, если она вскрывается ночью, но об этом можно спросить Тая. Зато придумать, как заставить воинов смотреть в ночное небо, она сумеет и сама.

ГЛАВА 5

— Экард, что случилось? Ты с ума сошел, куда же ты тащишь меня в таком виде? Ох, боги, всего два часа, как пробило полночь! Хочешь, я дам тебе успокаивающего… отдохнешь хоть денек, посмотри, на кого стал похож!
— Сейчас я сам тебе выдам, только не зелье, а пригоршню огненных ос за шиворот, — озверело рявкнул отшельник и тряхнул Сайдена, как котенка. — Моя девочка почти декаду сидит в какой-то проклятой норе без еды и воды, с раненым мужем на руках, и не сдалась, придумала, как подать знак, а ты, ее учитель, дрыхнешь на мягкой постели и лепечешь мне про время!
— Как — знак?! — мгновенно подобрался Сайден. — Когда заметили? Где? Ну почему ты сразу не сказал? Я бы хоть оделся!
— Оденешься у меня, — бросил Экард, врываясь в зал, где уже гудела разбуженным ульем пара десятков магов.
Лишь одно утешило мрачного магистра: почти половина из них была полуодета, остальные поспешно копались в куче наваленных на диване вещей.
— Не напяливайте одежду со звездами, — торопливо предупредил отшельник. — На них срабатывают ловушки. Кто-то из отступников очень не любил вашего брата.
— Нашего, Экард, — с нажимом поправил Ильтар, застегивая простую темную куртку. — Я готов. Страж у тебя есть?
— Убрал. Кто еще с нами?
— Барент, Миред, Лагрен. Хватит на первое время. Потом будет видно. Сколько человек ты можешь провести за раз?
— Всех путников и Сайдена с Дзерном. Потом осмотритесь и приведете остальных. Открываю.
Сайден, успевший натянуть штаны и прихватить куртку, ринулся к отшельнику, торопливо вертящему камни своего посоха, кастуя туманный путь.
А через несколько секунд маг уже торопливо шагал по просторной, ярко освещенной пещере и с любопытством поглядывал по сторонам, вслушиваясь в скупые пояснения идущего впереди Экарда.
— Мои люди мотались по окрестностям, зашли далековато и решили заночевать в схроне — устроен у меня в горах на всякий случай. А пока добрались, совсем стемнело, вот и заметили на склоне горы светящиеся буквы. Они мне подали сигнал, и через пять минут я был там. Но пока настроил проводник, пока открыл путь, буквы перестали появляться. Пришлось подвесить осветительный шар и начать поиски. Дыру не нашли, видимо, закрыта мороком или кустами, зато обнаружили письмо… сейчас покажу.
Отшельник распахнул грубую дверь, и магистры оказались в жилой части пещер. В небольшой столовой их уже ждали ученики Экарда и его верный помощник Истрис. А посреди стола вместо скатерти или салфетки был расстелен вымпел из белого полотна, на котором алело всего несколько слов, написанных крупными, по-детски простыми буквами:
«Отдать Экарду!
Мы в пещерах, звездам вход закрыт».
— Судя по тому, что надпись сделана раствором кардиса, они попали в убежище отступника, — поторопился поделиться сведениями Экард. — И полотно подтверждает эти выводы. Ему не один десяток лет, взгляните, на сгибах пожелтело.
— Значит, устраиваем лагерь как можно ближе к тому месту, где найдено послание, и собираем воздушников, — мгновенно принял решение Ильтар. — Первыми пойдут они, проверят плетьми глубину колодца и наличие ловушек. Если бы это был обычный тоннель, Лиарена уже нашла бы способ выйти наружу.
— Несомненно, — уверенно подтвердил отшельник. — Думаю, отступники делали проходы для туманного пути по одному принципу. Наружный вход в эти пещеры тоже изначально скрывали густые заросли колючей ежевики, а ведущий в убежище почти отвесный тоннель защищали две ловушки, усиленные собирающими магию амулетами. Ну а в первом зале было темно и жил шестилапый монстр, помесь тигра с медведем. И он действительно люто ненавидел людей в форменных плащах обители… думаю, вы знаете, в чем там дело. Меня в такие секреты не посвящали.
— Это именно секрет, — неохотно буркнул Ильтар и ловко перевел разговор на другое: — Но сейчас нам лучше разработать подробный план, и начнем мы с определения числа магов, которые будут дежурить в горах. Потом будем обустраивать лагерь.
— Его уже начали делать, — объявил Экард. — Чтобы не тратить попусту силы магов, я отправил туда в помощь поисковикам двух големов и перенес меховые шатры. А нам сейчас лучше заранее определить, какие артефакты могут понадобиться, и устроиться отдыхать, Истрис приготовил запасные спальни. Отсюда идти к лагерю намного ближе, и в нужный момент мы с путниками переведем всех за один раз. И еще. Я решил отдать обители эти пещеры, за собой оставляю только три комнаты. Свою, Истриса и Лиарены.
— Экард… — ошеломленно охнул Дзерн. — Но это же…
— Щедрый подарок, я знаю, — снисходительно сообщил отшельник и вдруг хитро усмехнулся: — Но заниматься одновременно двумя убежищами мне будет трудновато.
— Какими двумя?.. — не понял Сайден, но не договорил, резко смолк и уставился на Экарда потрясенным взглядом: — Ты имеешь в виду…
— Ну да. Такие вещи всегда принадлежат тем, кто их нашел, по праву первооткрывателя. А раз Лиарена пишет «отдать Экарду», значит, она собирается передать убежище мне. Но не волнуйтесь, я больше не собираюсь жить отшельником, вы сможете приходить и изучать, если, конечно, захотите.
— Захотим, не волнуйся, — хмуро проскрипел Дзерн. — Но сначала спросим у Лиарены, так ли это. Кроме того, она наша коллега.
— Не будем сейчас вспоминать все действия, предпринятые вами для того, чтобы она никогда ею не стала, — отрезал отшельник, и в его голосе прозвенела промороженная сталь. — Лучше уберите подальше свои плащи со звездами и подумайте о том, как будете снимать ловушки. Лиарена не стала бы предупреждать просто так. А позже переговорим и о ваших секретах.
Ильтар только хмуро поморщился — Экард был всецело прав. И хотя магистры вполне могли привести достаточно веских доводов в свою защиту, и среди них такие, как вечная нехватка времени и сил и почти жертвенное служение делу борьбы с монстрами, но не стоило говорить таких слов отшельнику, отказавшемуся ради той же самой цели от всех, даже самых невинных радостей жизни.

Весенняя ночь в этих краях намного короче зимней, а работать маги начали, когда она давно перевалила за середину, и все-таки они почти все успели. Когда рассвело, им оставались лишь сущие мелочи, такие как постройка дозорной вышки и устройство немудреного стола, за каким удобно будет выпить горячего отвара, принесенного путниками из убежища отшельника, но все это можно было сделать и днем.
Зато все главное было готово: и выстланный еловыми лапами закуток для выхода туманного пути, и теплый шатер для магов. Здесь, в горах, под утро еще хозяйничали колючие заморозки, серебрившие склоны и покрывавшие мелкой алмазной пылью кустики костяники и прошлогодней травы.
В большем шатре стояла чугунная жаровня с запертым под решеткой огненным шаром, несколько сколоченных наемниками пахнущих свежей смолой простых скамей и небольшой столик с разложенными на нем поисковыми артефактами.
Самих разведчиков Экард на рассвете увел в рыбацкий поселок, где у него был летний дом, выданную им задачу они выполнили и честно заслужили свои золотые.
Едва чуть рассвело, магистр отправился искать выход из убежища. Он медленно и методично шаг за шагом обходил заросли боярышника, на почти голых ветвях которого ночью нашли зацепившийся за колючки вымпел. Разумеется, Лиарена не могла выбросить всего лишь одно послание, Экард в этом не сомневался. Как и в том, насколько трудно, почти невозможно найти клок белого полотна, пока не стаял иней. Однако искал вовсе не его. Магистр рассматривал камни и траву, ища любые приметы близости вырывающегося из незаметных трещин или колодцев тепла. Оно просто обязано было изменить вид окружавших трещину растений, поторопить распуститься почки, добавить звериных тропок. В этих неприютных скалах каждое дуновение тепла непременно приманит мелких животных, рыскающих в поисках первых листиков и укрытия от ночных морозов. А их запах должен привлечь хищников.
Иногда магистр переходил на внутреннее зрение, отточенное за годы походов по болотам, и привычно поражался яркости, с какой мгновенно расцветал окружающий мир. Вымороженный цвет серебра более не властвовал над склоном, желтели ауры бродивших неподалеку магов, синели ложбинки, где скопилась почва, промокшая под недавним ливнем и оледеневшая за ночь, зеленело проснувшимися соками кружевное переплетение ветвей и стволиков. И изредка розовели пятнышки тепла, вблизи оказывающиеся то ежом, то мышиным гнездом.
Не было лишь большого, яркого пятна тепла, какое обязательно должно испускать спрятанное в толще скал убежище. И это могло быть следствием совершенно разных причин. Либо вымпел отнесло к этим кустам ветром, либо убежище очень глубоко и дым успевает остыть, путешествуя по лабиринту ходов. А может, и намного хуже. В пещерах, куда попала его упрямая и честная девочка, и вовсе нет никакого тепла, и сейчас она, скорчившись в своем тонком, кокетливом платьице, сидит на холодном камне возле умирающего мужа.
Такие мысли вызывали у отшельника вспышку острой боли вкупе с безнадежной яростью. Справиться с этими приступами Экард мог бы, но не желал, выплескивая с хриплым, отчаянным рыком часть туманящего разум отчаяния и раскаяния. Она снилась магистру каждую ночь, стояла, роняя горькие слезы, и укоризненно смотрела прямо в душу такими любимыми глазами той, что когда-то так же внезапно и решительно ушла своим путем, не найдя минутки прихватить его с собой.

Второй вымпел нашли воздушники, приведенные путниками, когда иней на склонах превратился в мокрые пятна. Заметили за огромным валуном клочок нетающего снега, вытащили плетью и, развернув, сразу рассмотрели крупные алые буквы «Отдать Экарду».
Хмуро переглянулись — все были наслышаны про нахальное заявление отшельника, — но полотно отнесли ему немедленно. Завидуя не столько наглости и хватке приморского магистра, сколько его авторитету и незыблемой уверенности простого люда, что Экард-отшельник никогда не обделит, наградит от души, если получит предназначенное ему послание. И так же ясно понимали, отчего юная магиня адресовала вымпел отцу, а не принявшим ее на равных магам.
Вот если бы дорина написала: «Отнести в обитель», то большинство из бродивших в опасной близости от болота охотников и медогонов просто отшвырнули бы полотно в сторону, а в лучшем случае передали с оказией, и хорошо, если обитель когда-нибудь получила бы эту посылку. Но и в этом случае путешествовала бы она не один месяц.
— Спасибо, — уверенно забрав вымпел, сказал магистр и кивнул в сторону устроенной наконец столовой: — Идите горячего отвара выпейте да поешьте свежего хлебца с икрой. Силы наверняка потребуется много. А мы сейчас попытаемся найти точку входа, Ильтар принес искатель.
И пошел навстречу старшему магистру, бережно несущему в воздушных лапах драгоценный артефакт.
Как вскоре оказалось, почти бесполезный. Если маги уходили туманным путем на соседний склон или к подножию горы, стрелка неуверенно показывала прямо на их временный лагерь, но стоило приблизиться к нему, как она замирала, словно в раздумье, или начинала медленно вращаться по кругу.
— Не стоит портить хорошую вещь, — не выдержал наконец Дзерн. — Все ясно, определить точнее через каменную толщу он не может. Все равно уже понятно, они где-то здесь, и остается только подождать очередного сигнала Лиарены. Уж теперь мы его не упустим.
Экард хмуро кивнул и пошел в сторону зарослей; он и сам знал, как много сделали маги для того, чтобы не проглядеть знак Лиарены, если она сможет его подать. Построили дозорную вышку и дежурят на ней по двое, раскинули по всему склону сигнальную сеть и отогнали в сторону надвигавшиеся с запада облака, опасаясь, как бы они не помешали рассмотреть светящиеся буквы, о которых говорили разведчики. И даже сами не разжигали костер, подогревая на бездымной жаровне принесенные из обители пироги.
Не могли они только одного: выяснить наверняка, хватит ли у Лиарены сил, чтобы подать сигнал еще раз.
— Экард…
— Чего тебе? — круто обернулся магистр, сделав вид, будто только сейчас заметил прыгнувшего к нему туманным путем мага.
— Прости… я, наверное, и в самом деле виноват. Ты все правильно сказал… я думаю все эти дни.
— Я всегда говорю правильно, — тяжело вздохнул Экард, рассматривая осунувшегося за последнее время путника. — Жизнь научила хорошенько думать, прежде чем сказать. А вот действую иногда сгоряча, врожденный норов трудно держать в узде. Но если ты мне веришь, выбрось ее из головы. Оглянись вокруг — сколько в дорантах достойных девиц. Вон хоть сестренка ее младшая, яркий цветочек.
— Говоришь ты и в самом деле все верно, — не сдержавшись, горько съязвил Барент. — А сам двадцать лет ходишь возле болота и никаких цветочков не видишь.
— У меня другое, — стиснул зубы отшельник. — Мне половину души и сердца оторвало, законную, проросшую во мне кровью и помыслами. Но и я не ходил бы, если бы знал точно.
Он резко развернулся и пошагал дальше по камням, однако и сам не видел, куда бежит. Гнала внезапно вспыхнувшая в сердце старая боль, в последние дни притаившаяся, отошедшая в тень перед злобным ликом новой беды.
Потому и не сразу заметил взвившийся над склоном тонкий столб жгуче-черного дыма, остановился, лишь услыхав звон и свист потревоженных сторожек.
А оглянувшись и рассмотрев черную нить, не сразу сообразил, что это и есть долгожданный знак, и сначала вспыхнул неистовым возмущением: «Кто посмел разжечь костер? Свои или какой охотник-одиночка, возвращающийся с добычи икры?»
Но через несколько секунд различил расцветающие возле шатра темные цветы открывающихся проходов и спешно схватился за свой жезл, торопясь попасть туда первым.
И все же опоздал, первым оказался Барент. Путник стоял, рассматривая тонкую и плотную воздушную плеть густо-черного цвета, и по его измученному лицу катились скупые слезинки.
— Никогда такой не видел, — невпопад буркнул он, отворачиваясь, и закаменел скулами, когда спины коснулась тяжелая ладонь отшельника.
Однако Экард ничего говорить не стал, ободряюще тиснул худое плечо мага и шагнул ближе к плети, рассматривая, откуда она появилась. Сначала показалось, будто прямо из огромного валуна, так тонка была трещина, но, обойдя камень вокруг, магистр рассмотрел под ним еле заметную дыру, похожую на звериный лаз. Вот из нее и исходила плеть Лиарены, чтобы потом, проскользнув под нависающим камнем, выйти с противоположной стороны.
Магистр присел и осторожно коснулся плети рукой, прекрасно представляя себе, как безрассудно поступает. Но интуитивно верил, что дочь не станет вплетать в свой знак никаких колющих или обжигающих ловушек, какие непременно добавил бы опытный маг.
Плеть мгновенно напряглась и стала упругой, как змея, а потом вдруг стремительно шмыгнула к Экарду и обвилась вокруг него, словно живая.
— Осторожнее! — укоризненно выкрикнул кто-то из магов, толпой выходивших из туманного прохода, но отшельник поспешил поднять руку и успокаивающе помахать.
Примчавшийся следом Барент не сводил с черной плети ожидающего взгляда и хрипло выдохнул, когда она, еле заметно покачиваясь, как готовая к нападению гадюка, замерла возле лица Экарда. А после осторожно, как бы пробуя на вкус, скользнула кончиком по его щекам, губам, потрогала рассыпавшиеся волосы и наконец застыла, словно в задумчивости. А потом внезапно исчезла, растворившись в утреннем свете клочком тумана.
Из толпы обступивших отшельника магов донеслись разочарованные вздохи, кто-то тихонько присвистнул, но все сразу засуетились, задвигались, пропуская вперед воздушников, готовых начать поиски и расширение прохода.
И вдруг плеть появилась снова, но теперь она была полупрозрачная и зеленоватая, а в свернутом, как кулачок, кончике несла скрученный трубочкой листок бумаги.
Экард выхватил его стремительно, словно ястреб зазевавшуюся мышку, но разворачивал бережно, хотя окружившие его маги видели, как дрожат руки отшельника. И предпочитали думать, что от нетерпения. А через мгновение и сами замерли в томительном ожидании, следя за напряженным взглядом магистра, торопливо бегающим по строчкам.
И лишь когда Экард, с трудом проглотив непонятно когда вставший в горле комок, словно обмяк и, отвернувшись, на миг закрыл глаза, справляясь с внезапно накатившей слабостью, зашевелились, зашумели, скрывая облегченные вздохи.
— Отвар будешь? — сунул кружку в руку отшельника Ильтар, а взамен деликатно потянул из его рук листок. — Можно посмотреть?
— Читай вслух, — разрешил магистр, нашел взглядом в толпе Барента и еле заметно, одними губами, успокаивающе ему улыбнулся.

ГЛАВА 6

— Выспись хоть денек, — огорченно глядя на осунувшееся лицо любимой, осторожно предложил дорин, но магиня лишь виновато улыбнулась:
— Не могу… снятся родители. И Экард, и матушка с дорином. Я все время представляю, как им скажут обо мне… матушка ведь свалится. Она и так последнюю зиму часто болела, да и невеселая какая-то стала, разве я могла подумать, из-за чего! И про Дили тоже думаю, она знаешь какая мнительная? Будет думать, будто я из-за нее попала в ловушку. Иди, я буду вставать.
Дорин нежно ей улыбнулся и послушно вышел из комнаты. Не стоит спорить из-за мелочей, если он хочет сохранить ее доверие. Он и так получил несказанно много, а ведь всего несколько дней назад даже надеяться на такой поворот судьбы не мог. Думал, придется не одну луну, а может, и год доказывать жене свою любовь в надежде на ответные чувства. А когда понял, что давно и преданно любим, даже не сразу постиг ценность свалившегося на него дара. Только поздно ночью, рассматривая доверчиво прижавшуюся к его плечу девичью головку, вдруг со всей полнотой осознал, насколько счастлив.
И пусть за возможность лежать рядом с женой, обнимать ее и целовать все, до чего можно дотянуться через вырез строгой ночной сорочки, заплачено клятвенным обещанием спать в одежде, это ничуть не уменьшало переполняющего его блаженства. Тайдир твердо знал, что теперь, когда они разобрались в своих заблуждениях и ошибках, он больше никогда не позволит и тени сомнения встать на пути его семейного счастья.
И больше не имеет никакого значения, когда он настанет, тот райский день, когда между ними больше не будет ни тайн, ни нескольких слоев смятой жадными руками ткани, главное, он неминуем, как рассвет, как летняя гроза и сияющий в небе мост радуги. Как все, уже имеющееся у них, и загаданное на много-много лет вперед.
— Я приготовил завтрак, — вынырнул откуда-то Зелен и замер, рассматривая темного.
Сложный выбор, который он сделал несколько дней назад, решившись на сговор с этим человеком, так похожим на его прежнего хозяина, но почему-то лишенного светлого сияния ауры, оказался верным. Хозяйка хотя и говорила с Зеленом строго, но настоящей злости в ее голосе он не услышал. Да и, как убедился позже, новые хозяева стали намного веселее и добрее, после того как решили снова жить вместе.
Хотя комнат в убежище Миттена достаточно, нужно только открыть туда проход, намертво перекрытый выдвинувшейся из стены плитой, когда Зелен однажды съел не ловушку, а отпирающее заклинание. Однако пока мохнатый хитрец не хотел рассказывать об этом хозяевам, в надежде на особую награду. Вернее, на разрешение хоть разок выйти наружу. За долгие годы, какие Зелен просидел здесь в одиночестве, он успел изучить убежище до малейших деталей, знал каждую щель и камень, каждую вещицу в комнатах и веточку в саду. И давно нашел себе развлечение — забираться в холодный дымоход и рассматривать крохотные звезды. Очень скоро скучающий без друга прислужник заметил, что они каждый вечер понемногу сдвигаются в сторону, пока не исчезнут вовсе, зато на их место выползают другие. Иногда мелкие и медленные, иногда яркие и быстрые. За это время у Зелена появились среди них любимчики, и постепенно окрепло желание выбраться туда, где заканчивается дымоход, и посмотреть, куда же звезды уходят и почему возвращаются всегда с другой стороны.
— Спасибо, — светло улыбнулся новый хозяин. — Надеюсь, ты снова испек пирог с рыбой?
— И пирог, и булочки с вареньем, — важно сообщил прислужник и решил попытаться воспользоваться хорошим настроением хозяина: — А можно задать вопрос?
— Конечно.
— Я слышал, хозяйка хочет отсюда уйти…
— Ты боишься, что мы вас оставим? — по-своему понял просьбу Тайдир. — Не волнуйся. Мы возьмем вас с собой, и тебя, и твоего Рыжака вместе с его клеткой. У меня большой замок и огромный сад, и пруд в нем тоже есть, тебе понравится. А Рыжака поселим на кухне, думаю, кухарки его полюбят.
— Я только хотел… — заикнулся мохнатый и тотчас смолк, решив пока ни от чего не отказываться, а сначала выяснить, что такое замок и пруд и кто такие кухарки, а потом еще посоветоваться с Рыжаком.
— Ну, думай, — подмигнул ему темный и ринулся навстречу вышедшей из спальни хозяйке, которую теперь почему-то начал водить везде, как больную, крепко обхватив руками, хотя Зелен больше не видел ни одного рваного пятна в ее ауре.
Наоборот, та стала еще ярче и сияла теперь чистым светом, слегка бледнеющим после тренировок в пещере, которую Миттен называл залом испытаний.

— Сначала позавтракаем, — предупредил дорин жену, решительно уводя ее от надоевшей ему за последние дни широкой круглой кушетки, которую Лиарена считала почему-то диваном. И просиживала на ней все свободное от отдыха и тренировок время, отправляя на поверхность сигналы Экарду и магам.
Хорошо хоть сил это отнимало у нее с каждым днем все меньше, теперь она могла спокойно разговаривать или читать записи Миттена, болтая где-то в далеком небе черной днем и светящейся ночью плетью. Иногда магиня сворачивала плеть в буквы, иногда посылала наверх вымпелы с сообщениями, написанными на разорванном на куски постельном белье, благо его у Миттена оказался внушительный запас.
Как Тайдир успел убедиться, его предок вообще был на удивление запасливым и хозяйственным человеком, и это как-то не соответствовало записям, оставшимся о нем в семейных архивах. Дорин собирался выяснить истину, но позднее, когда они окажутся дома. А в своем возвращении Тайдир не сомневался после того, как жена и Зелен объяснили ему, как устроено убежище отступника. И даже если маги их не найдут и не помогут, Лиарена скоро и сама с помощью прислужника сможет снять последние заслоны, поставленные первым хозяином этого места.
— Жаль, мяса нету, — тихонько пробубнил Зелен, искоса посматривая, с каким аппетитом ест рыбные пироги его новый хозяин. — Из тетеревов и вепрятины я умею готовить множество вкусных кушаний.
— Ты и без мяса готовишь бесподобно, — похвалила Лиарена, а Тайдир вдруг задумался, почему этот продукт так волнует лохматого малыша.
Он не в первый раз заводит разговор на эту тему, и всегда при этом посматривает на хозяев с обеспокоенным ожиданием.
— А где брал мясо Миттен? — напрямик спросил дорин зеленого прохвоста, и тот вдруг как-то испуганно сжался.
— Соседи давали. Взамен на продукты.
— Значит, у них была торговля… или мена? — задумался Тайдир и вопросительно уставился на жену. — Как ты думаешь, если кто-то из отступников действительно жив, не нуждаются ли они в муке или овощах?
— Тай, — серьезно посмотрела на него Лиарена и отложила пирог, — забудь, пожалуйста, об этом до того момента, пока сюда не доберется отец… — Она покосилась на Зелена и многозначительно добавила: — С сильными друзьями. Миттен ушел в соединительный тоннель и не вернулся, и я не верю, что он остался там по доброй воле. Не может так поступить человек, отдавший столько времени и сил устройству своего убежища. Ведь у него все продумано до мелочей, хотя мне странно, почему он сделал так мало спален. Места более чем достаточно, я ходила в кладовые.
— Их не мало, — тихо выдавил прислужник, скромно опуская глазки. — Они просто закрыты. Зелен съел отпирающее заклинание. Нечаянно.
— А что было в тех комнатах? — заинтересовался Тайдир. — Случайно не проход наружу?
— Прохода не было. Только спальни и обеденный зал, — еле слышно выдохнул решивший наконец признаться пройдоха, ведь приглашение пойти туда, где звезды, он уже получил. — И еще большое зеркало… хозяин его очень любил.
— Зеркало? — задумчиво прищурился дорин. — Помнится мне, родители поминали какой-то артефакт и жалели, что его больше нет. Хотелось бы глянуть.
— Придется потерпеть, — вздохнула Лиарена. — Я не стану рисковать и пытаться открывать незнакомый запор. Спасибо, Зелен, за завтрак. И не бойся, наказывать тебя никто не будет. Идем, Тай? Сначала запустим парочку сигналов, потом в зал испытаний.
— Сначала я тебя поцелую, — крепко обнимая жену, шепнул дорин и повел ее прочь, не замечая скептического взгляда лохматого слуги.
Да Тайдир и забыл уже и о Зелене, и о помаргивающем красными угольками Рыжаке, как забывал обо всем, оказываясь наедине с женой. Сейчас наступало его время, несколько минут, когда можно сидеть рядом с любимой и, спрятав девушку в кольце рук, нежно целовать и шептать жаркие признания. Это ничуть не мешало магине создавать воздушную лиану и проводить ее через ловушки по тоннелю, пробитому специально для туманного пути. Лиарена убедилась в этом, ощупывая воздушными пальцами ровные стенки почти идеально круглой наклонной трубы, лишь в двух местах прикрытой захлопывающимися решетками.
Через такие мог бы пройти только очень сильный магистр, чьей магии хватит, чтобы на секунду раздвинуть любые преграды. Возможно, у Экарда такое и получилось бы, но рисковать отцом Лиарена не желала категорически и потому заранее приготовила несколько писем с подробным объяснением всех выясненных ею деталей устройства тоннеля.
Тайдир помогал ей писать эти письма, рисовал на четвертинках простыней крупные буквы посланий и ловил на себе восхищенные взгляды жены, заставлявшие дорина чувствовать себя самым счастливым мужчиной дорантов и всех пределов. Хотя вовсе не ожидал, что Экард найдет их в ближайшие дни. На болотах сейчас самая горячая пора, и маги нужны на стенах замка и в ловчих избушках, а в одиночку или с парой-тройкой помощников отшельнику потребуется не одна декада, чтобы облазить северный хребет.
Оттого-то дорин и не сразу понял, почему жена внезапно замерла в его руках настороженным зверьком, потом нетерпеливо повела плечом, отстраняясь, и, прикрыв глаза, задвигала губами, словно читала невидимое другим письмо.
Однако Тайдир уже знал: таким способом она изучает какой-то предмет, неожиданно возникший на пути ее длинной воздушной ручки, заканчивающейся невероятно чуткими пальцами. И хотя Лиарена не могла видеть вещь, которую ощупывал этот палец, она умела довольно точно представлять ее себе и зачастую правильно угадывала, чего именно касается созданная ею лапка.
— По-моему, мужчина, — сообщила она наконец неуверенно и снова прикрыла глаза. — Ну верно, на лице щетина или короткая борода… а волосы длинные, рассыпались по плечам, нос с горбинкой, губы поджаты… в ухе серьга… что-то круглое и колючее.
— Ты точно описала своего отца, — не выдержат Тай и, притянув к себе любимую, заглянул в ее лицо: — Лиа! Лиечка, ну почему же ты плачешь? Радоваться нужно… и отправляй скорее письмо.
— Сейчас, — всхлипнула магиня и, прижавшись к его груди, еле слышно призналась: — Я не верила… но тебе говорить не хотела. Думала, это невозможно… найти камень, под которым прячется ход. Там, вверху, все густо заросло колючками, я через них полотно с трудом протаскивала.
— Но они все же нашли, — успокаивал ее муж, осыпая поцелуями соленые щеки. — И теперь ждут… представь, как он там волнуется…
— Сейчас, сейчас, — заторопилась, рванулась Лиарена, захватила воздушной плетью заготовленный сверток и послала наверх.
А потом крепко прижалась к не выпускавшему ее из рук мужу и настороженно притихла, следя ощущениями за путешествием своего посланца.
— Взял, — объясняла она вполголоса. — Читает… Теперь отдал кому-то, их там много, я даже сосчитать не могу. А вот этот, по-моему, Барент…
— Только его здесь и не хватает, — тихо буркнул дорин. — Ну что ты смеешься? Мне его уже почти жаль, если честно. Барент хороший путник и надежный боец, я же рядом с ним не первый год сражаюсь. Кого-то другого уже побил бы, а его не могу, просто рука не поднимается. Но неужели он сам не понимает, как напрасно тебя преследует?
— Я попытаюсь с ним поговорить, только ты не вмешивайся, — вздохнула Лиарена и снова насторожилась. — Отец пишет письмо. Сейчас я его принесу.
Послание, точнее записку, они читали вместе, Лиарена держала ее перед собой, а Тайдир заглядывал через ее плечо, попутно наслаждаясь близостью и теплом жены. И тайком сожалел, что так быстро закончилось время, когда они были хотя и узниками тайного убежища, зато единственными и счастливыми.
А сейчас налетят маги, и придется снова возвращаться к проблемам пусть привычной, но так надоевшей жизни в бесконечной осаде неумолимого болота. И снова он будет дни и ночи пропадать на стенах, так как считает для себя невозможным посылать туда своих воинов и отсиживаться в кабинете, как предписывают выдуманные кем-то правила. Только теперь станет волноваться не только за своих людей, а еще и за жену, ведь запереть ее в поместье, как других женщин, не удастся никогда и никому.

Однако гости появились в убежище далеко не скоро и не все сразу. Сначала они попросили подробнее описать все, что Лиарена выяснила про ловушки, потом потребовали, чтобы дорин с женой отошли подальше от места выхода пути. Лучше в другое помещение и закрылись куполом.
Тайдир насмешливо сопел, уверенный в правоте жены, считавшей такие предосторожности чрезмерными, но послушно ушел вместе с ней в дальний угол и замер, следя за происходящим через переливающийся синевой купол. И поверил в пользу принятых мер лишь в тот момент, когда из расположенной над кушеткой дыры со скрежетом вылезла проржавевшая кованая решетка.
Повисела немного, раскачиваясь, и, подхваченная воздушной плетью, моментально созданной Лиареной, глухо звякнула о плиты пола, ложась под стеной кучкой ржавых прутьев.
А через несколько минут таким же образом там оказалась и вторая, и только после этого возле кушетки вдруг заклубился серый туман перехода.
— Отец… — бросилась туда магиня, едва среди тумана возникла высокая фигура отшельника.
— Дочка… — ринулся к ней Экард, подхватил на руки, как маленькую, прижал к груди, пряча на плече Лиарены предательски блеснувшие влагой глаза. — Как вы тут?
— Хорошо, — успокоил его Тайдир и мягко, но настойчиво забрал у тестя тихо всхлипывающую жену. — Здесь есть все необходимое. Это убежище Миттена, моего двоюродного прадеда. Лиарена считает, что его преграды пропустили нас благодаря старинным браслетам. Ты хочешь есть или пить?
— Сначала встретим остальных, — решил Экард и хмуро усмехнулся: — Выходит, рано я отдал обители старое убежище и объявил эту находку своей, раз она принадлежит доранту Варгейз.
— Вообще-то я полагал, что и ты тоже теперь относишься к моему доранту, — весело фыркнул дорин. — А это убежище можешь считать своим… если, конечно, не вернется законный владелец. Тут есть проход в соседнее убежище, но Лиа решила не соваться туда без вас.
— Правильно сделала, — похвалил дочь посуровевший магистр, вынул из кармана синий лоскут и привязал к воздушной плети. — Нужно сначала провести несколько экспериментов.
— Она у меня самая рассудительная, — украдкой поцеловав смущенно улыбнувшуюся жену, похвастался Тай и поспешил отвести девушку в сторонку.
Вокруг кушетки расцветал пышный букет туманных проходов.

ГЛАВА 7

Всего через несколько секунд в зал потоком хлынули маги, и все первым делом отскакивали в сторону и, озираясь, поднимали щиты. Правила поведения при попадании в незнакомое место в обители были незыблемы, и нарушать их не осмелился никто, хотя Ильтар и получил подтверждение Экарда о безопасности прохода.
Сам магистр, едва рассмотрев стоящих у стены новых хозяев убежища, решительно снял защиту и направился к ним, но Барент его обогнал.
Остановился напротив Тайдира и несколько секунд, горько кривя губы, изучал его приветливую улыбку, потом перевел взгляд на Лиарену и хрипловато, почти вызывающе спросил:
— Скажи, ты вправду ушла сюда из-за меня? Испугалась, что я брошу дорина монстрам?
— Конечно нет! — твердо ответила Лиарена и, гордо задрав голову, добавила: — Но тот приказ Тайдира мне не понравился. Совершенно. Однако спорить во время боя я не стала, просто привязала мужа к себе незаметной плетью… на всякий случай.
— А о чем ты подумала, когда увидела открывающийся портал? — заинтересовался Дзерн, надеясь услышать ответ, который успокоит бурлящие в обители споры.
— Ни о чем не успела, — вздохнула Лиарена, скосила взгляд на мужа, упрямо не убирающего властно обхвативших ее талию рук, и послала ему кроткую улыбку. — Хотя краем глаза его заметила. Но как раз в этот момент самая большая личинка вдруг разинула огромную пасть, и все остальные монстры словно влились в нее. И Тая сразу потянуло в ту дыру, как в трясину. Я пыталась выдернуть его своей воздушной лапой, но только оказалась рядом с ним. А потом нас понесло по туманному пути, и я изо всех сил пыталась повернуть его на убежище отца. Однако монстр был сильнее меня, и в какое-то мгновение мне показалось, будто он победил… и тогда я рванулась из последних сил. И вдруг почувствовала, как связь рвется. А потом мы оказались вон на том диване, и я потеряла сознание.
— Невероятно! — охнул кто-то из магов, а Дзерн, верный привычке выяснять все мельчайшие детали, недоверчиво нахмурился:
— Но ведь на проходе стояли решетки… вы должны были очутиться на них, а не тут.
— Вот, — протянул руку Тайдир, и родовой браслет на его запястье загадочно мигнул зачарованными камнями. — Мы уже разобрались. Это убежище принадлежало Миттену, и он оставил для родственников возможность приходить в гости. Тут целая куча его рукописей, и я уже подарил их тестю.
— Все понятно, — поспешил погасить разочарованные улыбки коллег Ильтар. — Надеюсь, он позволит нам их посмотреть.
— Разумеется, — ответил радушной улыбкой Экард и отвернулся к дочери. — Ты вроде предлагала нам завтрак? Там на всех хватит?
— На всех, — уверенно кивнула Лиарена. — Но устроиться придется здесь. Попасть в столовую мы пока не можем, Зелен съел открывающее заклинание, и дверь закрылась.
— Думаю, я умею такие открывать, — сказал отшельник и настороженно оглядел зал. — А кто такой Зелен?
— Зелен! Иди знакомиться с гостями! — позвал дорин, старательно скрывая усмешку.
Отлично помнил, как подействовал на него самого вид зеленого мохнатого существа, хитро жмурящего изумрудные крыжовины глаз.
— Зелен уже тут, — скромно сообщил пройдоха, выступая из-за юбки Лиарены. — Куда завтрак подавать?
Маги дружно уставились на зеленоволосого повара, и не всем удалось скрыть изумленный вздох, но жадный интерес, потрясение и зависть мелькали почти во всех взглядах.
— А ты тут один? — первым опомнился Экард. — Или еще кто-то был?
— Еще есть Рыжак, — доложила отцу Лиарена. — И был Черн, охранник. Но тот не мог жить без мяса и давно сдох. А может, ты сначала откроешь дверь в столовую, и мы спокойно сядем за стол? Там, кстати, есть несколько спален для гостей, а тебе я оставила соседнюю с нашей.
Ильтар мимолетно взглянул на руку дорина и подавил огорченный вздох, не обнаружив на ней зачарованного кольца.
— Я взрослый мужчина, Иль, — заметив этот взгляд, тихо буркнул магистру дорин. — И вполне могу обходиться без намордника.
И повел нежно улыбнувшуюся ему жену вслед за Зеленом, бредущим впереди его тестя к совершенно глухой на первый взгляд стене.
Как оказалось, Экард был прав: проход отпирался довольно просто и точно так же, как все потайные помещения в его собственном убежище. Видимо, отступники помогали друг другу и делились не только продуктами, но и секретами обустройства, и это соображение грело надеждой душу Лиарены. Раз Миттен сумел устроить оранжерею, то и остальные наверняка как-то добывали пропитание. Во всяком случае, мясо, о котором так часто поминает ее мохнатый повар.
— Зелен? — насторожилась магиня, рассмотрев, как прислужник опасливо отступил от открывшегося входа в довольно широкий коридор, заканчивающийся ведущей куда-то наверх лестницей. — Ты куда? Или чего-то боишься?!
— Они смотрят… — втянув голову так сильно, что стал похож на меховой шар, пролепетал зеленый, и его выпуклые глазки тревожно мигнули.
— Кто? — не понял Тайдир и шагнул вперед, но Ильтар тотчас дернул его назад воздушной плетью.
— Извини, Тай, — твердо заявил он, — но лучше вперед пойдем мы с Дзерном и Экард. А вы немного позже, когда мы все разведаем. Сдается мне, ваш зеленый друг не так-то прост. И наверняка не зря съел это заклинание. А кстати, почему он их ест?
— Не может сам собирать магию, — пояснила Лиарена. — Ему нужно давать понемногу.
— А если дать много? — тут же заинтересовался кто-то из магов.
— Нельзя, — спрятался за спину магини мохнатый. — Тогда в животе Зелена будет горячо.
— Понятно… — В устремленных на него глазах магов появился исследовательский интерес. — А если…
— Великая сила! — раздался с вершины лестницы потрясенный возглас Ильтара, и все ринулись туда, мигом сообразив, насколько редким должно быть обнаруженное магистром явление, чтобы заставить его охнуть, как неискушенного новичка.
Тайдир тоже позволил Лиарене себя утянуть, сочтя после короткого размышления, что маги уже поднимали бы щиты и отправляли тех, кто послабее, прочь, будь там нечто особо опасное.
По лестнице дорин с женой поднимались в числе последних, но едва вошли в просторную и полутемную столовую, вполне достойную звания трапезного зала, как стоявшие кучкой маги молча расступились, пропуская их вперед.
Несколько секунд Лиарена настороженно вглядывалась в большое овальное зеркало, заключенное в громоздкую раму темного металла, щедро украшенную крупными драгоценными каменьями. И все же сначала не догадалась, чем так ошеломило магистров мутноватое отражение видневшихся в старинном стекле людей. Они стояли напротив зеркала тесной кучкой, а за их спинами виднелись каменные стены полутемного зала и простые длинные столы.
И лишь пристальнее вглядевшись в светлевшие за стеклом лица, магиня почувствовала, как от внезапной слабости у нее начинают подкашиваться колени. Комната, возникшая за толстым стеклом, вовсе не являлась отражением столовой, где находились они с Таем, а стоявшие напротив них люди не были окружавшими ее магами.
— Ох боги… — растерянно выдохнула девушка, крепче вцепившись в куртку мужа.
Он тотчас обнял ее обеими руками и крепко прижал к себе, не в силах оторвать взгляд от родового артефакта. Вернее, от людей, молча стоявших за стеклом напротив них. Их становилось все больше: видимо, те, кто находился в соседних помещениях, каким-то образом передавали друг другу известие о появившемся в их зеркале изображении. Как вскоре стало ясно, были среди них и путники, судя по паре туманных овалов, раскрывшихся позади молчаливой толпы.
Но больше всего поразил Лиарену вид незнакомцев. Бледные, почти до синевы, худые и какие-то неухоженные, в простой, грубой, явно не однажды штопанной одежде, какую даже бедные селяне надевают только на самую грязную работу. И взгляды у всех под стать одежде, потухшие, безразличные, словно у безнадежно больных.
Они покорно расступились, когда вперед начали проталкиваться люди, пришедшие порталом, и тут уже тихо, как от острой боли, зашипел Ильтар. Пытаясь сообразить, в чем дело, Лиарена перевела на него взгляд и озадаченно нахмурилась.
Старший магистр смотрел вовсе не в зеркало, а на Экарда, и торопливо шевелил пальцами, выплетая невидимую магическую паутину. А ее отец, всем телом подавшись вперед, вглядывался в стекло так напряженно, словно обнаружил за ним злейшего врага, не замечая, как его трясущиеся пальцы лихорадочно крутят камни посоха.
— Отец! — кинулась к нему Лиарена, вцепилась в его локоть и попыталась оторвать руку магистра от артефакта. — Кого ты там увидел?
Экард перевел на нее побелевшие от полубезумного гнева глаза, нахмурился, на секунду вырываясь из смерча захвативших его чувств, и тихо скрипнул зубами. А затем небрежно, как надоевшего щенка, притиснул к себе дочь и снова уставился в зеркало. Лиарене ничего не осталось, как повернуть голову и попытаться внимательно рассмотреть странных людей, непонятно почему так расстроивших отшельника, однако сколько она ни глядела, никого хоть смутно знакомого так и не увидела.
Тайдир встал рядом с Лиареной и настороженно следил за происходящим, не снимая ладони с рукояти меча.
— Та, что пришла последней, — вдруг еле слышно выдохнул он жене на ушко, и она поспешила вглядеться в стоявшую почти посредине толпы полуседую женщину.
Ничего особого в ней не было, такая же мешковатая, серая одежда, как и на других, изможденное лицо, опущенные вниз уголки крепко сжатых губ. Ее слегка прищуренные глаза непонятно какого цвета смотрели на стоящих в столовой магов с отрешенной, привычной усталостью, за которой Лиарене виделось то ли раскаяние, то ли разочарование.
— Инрисса… — пораженно выдохнул Дзерн, и имя магини заставило Лиарену недоверчиво фыркнуть.
Он явно ошибался, этот упрямый и недоверчивый магистр, никак не могла эта старая женщина быть ее беззаботной и очаровательной матерью.
— Она похожа на тебя, — шепнул Тайдир, не решаясь оторвать жену от застывшего статуей Экарда, и ободряюще погладил любимую по плечу.
Однако девушка его сейчас почти не слышала. Она с болезненным интересом рассматривала седую незнакомку, ища в ней сходство с висевшим в убежище отшельника портретом, и почти не находила. Так, если самое общее. Однако ведомый сердцем Экард ошибиться не мог, это она понимала, зато никак не могла уразуметь, отчего же тогда он ведет себя так странно?
Не бросился к зеркалу, чтобы быть ближе к любимой жене, коснуться ее хотя бы через стекло, и даже не улыбнулся ей приветливо. А стоит и смотрит так, словно она преступница! Неужели до сих пор злится на Инриссу за тот ее порыв? Так зачем тогда столько лет ждал и искал? Неужели только ради того, чтобы молча прожечь горьким, презрительным взглядом?
Нет… не может быть. Лиарена же видела, как нежно он гладил пальцами ее портрет, как шептал ему что-то глубоко личное. Так отчего же сейчас застыл неприступной статуей карающего возмездия?
Стоящий рядом с Инриссой мужчина с темным, морщинистым лицом, словно вырезанным из куска старой коры, властно положил руку магине на плечи и попытался увести прочь. Но женщина неожиданно вывернулась и снова уставилась на стоящих по ту сторону зеркала магов с непонятным упорством. Словно хотела дать оставшимся на свободе друзьям получше рассмотреть себя и своих товарищей по несчастью или сообщить им этим зрелищем какие-то сведения.
— А они не могут нас слышать? — тихо спросил кто-то из молодых магов, и на него шикнули сразу несколько коллег.
«Значит, могут», — сообразила дорина, перевела взгляд на Экарда и едва не вскрикнула. За эти несколько минут отшельник осунулся и постарел на десять лет и теперь смотрел на толпу оборванцев, стоящих по ту сторону зеркала, пустым взглядом окаменевшего в безразличии лица.
А потом развернулся, небрежно сунул дочь Тайдиру и, так же безучастно глядя сквозь коллег, размеренным шагом направился прочь.
— Отец… — рванулась бежать следом Лиарена, но дорин ее не отпустил.
— Не нужно, он должен немного остыть, — нежно гладя жену по напрягшейся спине, шептал он, а потом вдруг спросил магистра: — Иль, а нельзя его ненадолго отключить?
Как поняла изумленно уставившаяся на мужа дорина, сказано это было вовсе не про отшельника.
— Боюсь, не сумею потом найти то место, — мрачно сообщил Ильтар и тихо скрипнул зубами.
Мужчина, стоящий рядом с Инриссой, горько усмехнулся, протянул руку к своему зеркалу и легко коснулся пальцем рамы. И в тот же миг перед магами возникли их собственные, мрачные и настороженные физиономии.
— Пожалуй, я лучше позавтракаю в том зале, — словно про себя пробормотал Ильтар и повернул к выходу.
— Там столов нет, — заикнулся было Тайдир, и тотчас несколько столов и стульев взмыли в воздух, поднятые воздушными лианами магов.
Как оказалось, завтракать по соседству с таинственным зеркалом не желал никто из присутствующих.

Через полчаса, наскоро осмотрев комнаты, кухню, кладовую и сад, маги устроились наконец за накрытыми Зеленом столами, однако приступать к еде не спешили. Всех угнетало воспоминание о спрятанных неведомо где узниках и их странном молчании.
А Лиарена тревожилась еще и за отца: как выяснилось, выйдя из столовой, Экард немедленно покинул убежище, которое еще совсем недавно так жаждал получить. И пытаться его искать бесполезно, как сообщил Истрис, у его учителя было приготовлено несколько десятков схронов и надежных местечек, где он мог просидеть хоть месяц.
— Зелен, — первым налив себе отвара, позвал Ильтар и испытующе взглянул в выпуклые глазки хитрого создания, — а теперь расскажи мне честно, зачем ты съел отпирающее заклинание?
Мохнатый клубок стремительно метнулся к Лиарене, дрожа, прижался к ее коленям и втянул голову в плечи.
— Не бойся, никто тебя не обидит, — прикрыла его рукой магиня, укоризненно покосившись на озадаченного магистра. — Расскажи мне все и помни — я тебя никому никогда не отдам. Ну, сначала про зеркало, которое стоит в столовой. Кто его настроил на тот зал? Миттен? А он знал про тех людей? Наверное, знал, раз пытался их увидеть. Он ничего не говорил?
— Болваны! — проскрипел голосом Миттена зеленый слуга. — Как только до такого додумались, свернуть ленту Мёбиуса! Теперь придется размыкать внешний контур, если не удастся найти другого решения.
— Великие силы, — побледнел Ильтар и, сглотнув, непонятно пояснил: — Если я правильно понимаю, отступники провели запрещенный эксперимент. Но лучше бы я ошибался. Лиарена, спроси своего друга, почему он так боялся ходить в столовую?
— Зелен не боялся столовой, — виновато вздохнул лохматый малыш. — Зелен боится прохода к соседям.
— А почему тогда ты не хотел на них смотреть? — осторожно спросила Лиарена, почесывая прислужника за ушком.
Когда он вот так беззащитно жался к ее ногам, как-то забывалось, что это магическое существо намного старше самой Лиарены и даже умеет делать простенькие воздушные лапы. Именно они помогали Зелену быстро справляться с кучей лежащих на нем обязанностей. А при необходимости и спасаться от когтей бывшего охранника.
— Зелен не мог отвезти им муку, — еле слышно прошептал лохматый. — Его сильно тянуло… в дыру… еле вылез. Хозяин запретил туда ходить.
— Ох боги, — прижала к губам ладонь дорина. — Так они голодают! Но у них же есть мясо?
— Зелен не знает… они плохо… глядят, Зелен не может смотреть, — с трудом подыскивал слова мохнатый прислужник, пытаясь объяснить новой хозяйке испытанные им эмоции, которым он не знал названия. — Зелен съел последний знак, хотел толкнуть тележку, а сил не хватило. Тогда Зелен съел замок. Тележка укатилась… но больше магии не было. — Он вжал голову в плечи еще сильнее и убитым голосом признался в последнем преступлении: — Потом Зелен стал есть рыбу… только головы, внутренности и печень, в ней немного магии. Без силы Зелен не мог собирать урожай.
— Правильно делал, — со вздохом сказала Лиарена и выдала ему желтоватое яблоко, свитое из воздушной лапы, за последние дни она научилась окрашивать свои творения в разные цвета.
— Хотел бы я знать, как Миттен такого создал, — с завистью вздохнул Витерн и взглянул на старшего магистра. — Ну, с чего начнем?
— Думаю, нам нужно посмотреть на этот проход и отправить туда продукты. А потом уже будем читать записи Миттена, — постановил Ильтар и мрачно добавил: — Старшим магистрам придется временно обосноваться здесь, всех остальных отправим в замок Варгейз, вместе с дорином, разумеется. И путников тоже. Нужно срочно снимать людей с ловушек, как сегодня стало ясно окончательно, до сих пор мы шли по неверному пути.
— Никуда я не пойду, пока не вернется отец, — твердо объявила Лиарена, с сожалением задавив в себе желание подержать на руках Карика, посмотреть на Берта и успокоить Дильяну. — И это окончательное решение.
— Я тоже, — категорично объявил Тайдир. — А в замке пусть пока распоряжается Ниверт. Приведете его на несколько часов, я дам ему указания.
— Вы, конечно, имеете полное право сидеть тут сколько пожелаете, потому что это ваше убежище, и все тайны, с какими оно связано, напрямик касаются вас обоих, — отстраненно заметил Ильтар, подвигая себе тарелку с тушеными овощами. — Но, боюсь, Экард вернется не скоро. А объяснить вам, почему я сделал этот вывод, я могу только наедине. Это не мой секрет, и никакого отношения к монстрам он не имеет.
— Хорошо, — кротко кивнула Лиарена, ссориться с правителями обители ей не хотелось абсолютно, особенно теперь, когда они согласились с ее решением. — Мы тебя выслушаем. Но сначала попытаемся отправить им еды.
И никому не понадобилось объяснять, почему юная дорина более всего пеклась о неизвестных ей отступниках.

ГЛАВА 8

К спуску в так напугавший лохматого прислужника проход маги готовились деловито и сосредоточенно, как на вылазку в каверну. Сначала выбрали тех, кто пойдет первыми, и группу прикрытия. Потом собрали и пересортировали все амулеты и самыми сильными снарядили передовой отряд. Затем справились у Зелена, где он берет тележки для продуктов. Оказалось, повар так зовет широкие короба, которые сам же плетет из сухих стеблей и таскает в проход магической лапой.
На случай, если удастся открыть проход, маги притащили из кладовой целую кучу мешков и корзин с самыми разными продуктами, разложили их по коробам и загодя поставили на широкие воздушные полозья.
Расчет был прост. Если выход в соседнее убежище и в самом деле тащит в себя все, до чего дотянется, то достаточно будет только подтолкнуть эти санки, и они сами помчатся к узникам неизвестного места.
Лиарена очень надеялась на удачу магов, но Ильтар и Дзерн, мрачно посматривая в сторону прохода, скептически кривили губы, и их гримасы заставляли сердце донны сжиматься от боли. Трудно было не понять, что старшие магистры уже о чем-то догадались, но, втайне надеясь на чудо, пока не желают ничего говорить остальным.
Дорина с тревогой следила за действиями соратников, воздушными плетями снимавших защиту с выдвижной каменной плиты, за которой находился спрятанный недалеко от склада тоннель, и хмурилась все сильнее. Поскольку за долгие годы Зелен так и не съел еле заметное защитное плетение, он и в самом деле боялся этого прохода еще больше, чем зеркала.
И все же когда груженные с верхом короба один за другим ушли в темный проем, которым заканчивался тоннель, вначале магине показалось, будто затея удалась и чудо все-таки произошло. Однако едва неприятно густая тьма поглотила последний короб, самые сильные артефакты как один подали сигнал об опасности.
— Отходим все, — закричал Ильтар, когда амулет, который он не выпускал из рук, озарился тревожным светом, и, спеленав мощной воздушной плетью Лиарену и Тайдира, моментально выкинул их в ведущий к кладовой проход.
Магиня едва успела открыть рот, чтобы сообщить магистрам об увеличении своего резерва, как Тайдир, привыкший в бою беспрекословно выполнять приказы магистров, подхватил жену на руки и почти бегом помчался к выходу из склада.
— Не обижайся, Лиа, — задыхаясь, объяснил он ей, оказавшись на кухне, — но там самые сильные магистры… и амулеты у них мощные. Я десять лет каждое лето стою рядом с ними на стенах и точно знаю: сражаться с самыми подлыми тварями они предпочитают, не оглядываясь на новичков и учеников. Так им проще и, наверное, безопаснее.
Дорина огорченно вздохнула, признавая правоту мужа и одновременно сожалея о своей нерешительности. Если бы она сразу сообщила Ильтару о своих успехах, возможно, и ей разрешили бы помогать хоть издали.
Несколько минут они стояли, обнявшись, настороженно прислушиваясь к происходящему на складах, но различали лишь редкие хлопки взрывающихся огненных заклинаний да оклики магов. Как помнила Лиарена по бою на стене, это было плохим признаком, маги предупреждали друг друга криком только в одном случае: если кому-то из них грозила серьезная опасность.

Наконец дверь распахнулась, и в кухню устало ввалились пахнущие дымом и пылью магистры. Теперь они больше ничем не походили на хорошо подготовившийся к встрече с любыми трудностями отряд, а казались толпой оборванных беженцев, едва уцелевших при внезапном налете безжалостных врагов.
— Ох боги, — торопливо считая взглядом соратников, выдохнула ошеломленная их видом Лиарена. — Все живы? Раненые есть? У Зелена готов целительный отвар…
— Давай, — хрипло выдохнул Дзерн и нервно оглянулся на дверь. — Слава богам, никого не потеряли. А что-нибудь пожевать не найдется? Давненько я не выкладывался так подчистую.
— Если бы не путники, вряд ли бы удалось снова запечатать щитами вход, — хрипло буркнул Витерн и почти выхватил из лап суетливо метавшегося между ними Зелена кружку с отваром. — Вот теперь я тебя очень хорошо понимаю, зеленый. Ты просто герой, раз сумел удержаться.
— А кто там был? — настороженно осведомился дорин, начиная понимать, как опрометчиво поступил, заявив о своем желании остаться в убежище.
Нужно было не поддерживать Лиарену, а уговорить уйти в замок. Судя по закопченной и кое-где располосованной одежде магов, битва была едва ли не рукопашная, что само по себе крайняя редкость для магистров, предпочитающих уничтожать врагов на расстоянии.
— Твари, — едко фыркнул Истрис, — целых три штуки. Но совсем другие, взрослые. Как я теперь понимаю, те, которые лезут из каверн, — их личинки. Вот сейчас я полностью уверен в правоте догадок учителя, в болото их явно отправляют туманным путем.
— Они пытались вас увести? — начала понимать смысл произошедшего Лиарена.
— Не просто пытались, почти захватили, — допив отвар, признался Дзерн. — Когда эти три огромные глотки слились в одну, нас потянуло туда, как в жерло смерча. И огонь их почти не берет… спасибо Иль с учениками открыли общий путь. Недалеко, к дверям на склад, но монстры потеряли след и заметались. И тогда мы запечатали проход, а потом уже добили их.
— После закрытия прохода они сразу стали намного более медленными и неуклюжими, — пояснил Ильтар. — И это нам очень помогло. Если бы у них была прежняя скорость и сила, уйти всем вряд ли удалось бы.
— Как интересно, — язвительно рыкнул от дверей Экард, и маги дружно обернулись, едва услышав знакомый голос. — И куда это вы успели вляпаться, пока я ходил за своими вещами?
— Мы хотели передать им еды… они выглядят такими измученными, — храбро взяла на себя вину Лиарена, украдкой вглядываясь в лицо отца.
Девушку волновало, не слишком ли тяжело далось ему решение вернуться и нужно ли сказать несколько ободряющих слов или не стоит бередить живую рану.
— Передали? — мрачно усмехнулся Экард. — Надеюсь, все живы остались?
— Все, — миролюбиво сообщил Ильтар. — Но если бы знали, что ты вернешься, обождали бы.
— Неужели вы могли подумать, будто я собираюсь отсидеться в сторонке? — в злом изумлении поднял бровь отшельник. — И кстати, Иль. Не бросай больше на меня это успокаивающее… под заклинаниями трудно правильно открывать переход.
— Оно почему-то слабо подействовало, — огорчился магистр. — Ты должен был заснуть, выйдя в портальный зал.
— Может, это сработали мои охранные амулеты? — в притворной задумчивости нахмурился Экард и подхватил воздушной плетью сундук, который поставил на пол, войдя в кухню. — Но это не важно. Просто больше никогда так не делай, я умею держать себя в руках в самых неожиданных ситуациях. А в этот раз я и ожидал увидеть нечто подобное. Не думал только, что они будут настолько выпиты.
Экард скрипнул зубами и повернул к двери, но Ильтар вдруг резко махнул рукой, и его плеть вцепилась в отшельника, снова разворачивая его лицом к остальным.
— Погоди… что ты сказал? Разве это ты не на Инриссу так обозлился?
— Да с чего тебе могло прийти такое в голову? — сердито фыркнул магистр, одним движением пальца вызвав огонь, жадно сожравший воздушные путы. Потом оглянулся на встревоженно смотревшую на него Лиарену и шагнул к ней вплотную: — Ты тоже так подумала, дочка?
Девушка виновато шмыгнула носом, припоминая искаженное ненавистью лицо отца, и опустила взгляд.
— Мы все так подумали. — Сильные руки дорина крепко обняли жену, прижали к надежной груди, защищая от всего мира. — Но Ильтар обещал позже объяснить… нам с Лиареной.
— Ну и рассказал?
— Не успел, — коротко сообщил Тайдир, уже жалея, что почти выдал друга.
— Так пусть рассказывает сейчас, я жду. — Экард опустил на пол сундук и в доказательство твердости своих намерений уселся на его крышку. — А заодно и подробности вашей вылазки.
— Извини, — тихо покаялся Ильтар. — Я, видимо, ошибся. И очень этому рад. Ведь в молодости ты был… просто сумасшедше ревнив.
— Неверно. Я был не ревнив, а бдителен и просто не позволял никаким наглецам заглядываться на мою жену, — почти прорычал отшельник.
— Так тот морщинистый мужчина… — догадалась Лиарена и смолкла, не желая доставлять отцу лишней боли.
— Это Вайзин, отец Заниля, — вздохнул Ильтар.
— Но ведь у него уже был сын? — непонимающе оглянулась на отца Лиарена.
— Но жены не было… Он вдовец и был обручен с Инриссой до ее знакомства с Экардом. Но сейчас важно не это, я хотел бы знать, как ты сделал такой вывод?
— Амулеты-накопители, — помрачнел, как туча, Экард и приподнял пальцем один из камней, висевших у него на груди. — Они у нас с ней парные. Я сделал их с помощью Болкеста, он был лучшим артефактором. И замкнул на собственный резерв каждого. Если в бою или в туманном проходе не хватает энергии, можно взять в камне. Он вмещает почти половину моего резерва. И когда он полон, то прозрачен и чуть светится, а когда пуст, то почти черный. Ее амулет был темнее ночи. И судя по изможденности… — Магистр на несколько мгновений смолк, справляясь со своей болью, потом глухо продолжил: — У нее никогда не бывает и капли свободной энергии, чтобы потратить на себя. Так случается, только если кто-то постоянно тянет… Да ты и сам отлично знаешь. А теперь объясняйте, с чем вы столкнулись в проходе?
Пояснения магов Экард выслушал молча, но очень внимательно, изредка кивая каким-то своим мыслям, потом резко поднялся:
— Идем к зеркалу, проверим, получили они еду или нет. Зелен, отнеси этот сундук в мою спальню. И те книги, которые лежат на кушетке, — тоже.
— Он будет жить в маленькой комнате рядом с нами, — пояснила прислужнику Лиарена и, пряча расстроенный взгляд, направилась в столовую следом за отцом.
Верить его заявлению насчет умения держать себя в руках она пока не собиралась.

Присутствующие толпой отправились за ними, всем хотелось посмотреть, не зря ли они старались. Ильтар никого не стал останавливать, но по пути устроил небольшой совет, выдавая указания, кому и куда потом отправиться, какие артефакты и оружие принести.
Попутно магистр выяснил у Зелена, сколько гостевых спален рядом со столовой, и отправил малыша готовить обед на несколько человек, пообещав привести ему помощника.
— Зелен и сам справится, — гордо заявил мохнатый, а потом опасливо добавил: — А в столовую носить еду не будет.
— Не волнуйся, они на тебя не сердиты, — успокоил его магистр. — Сами понимают, почему ты боишься туда ходить.
— А вот я не понимаю, — признался Тайдир. — Как это получается, магии у них нет, а открывать пути они могут?
— В общем, в этом нет особого противоречия, — пожал плечами Экард. — Сильные путники и с незначительным запасом могут открывать порталы на небольшое расстояние. А у отступников и у тех, кому они доверяют, вполне могут быть такие же посохи, как у меня. Ну а энергию у магов наверняка забирают монстры-стражи. Как известно, все созданные существа делятся на три группы. Первая — это те, кто могут сами собирать магию, вторая получает энергию только через хозяина, а третья — это существа, которых создатели привязывают к накопителям. Камням, пирамидкам, амулетам и прочим вещицам.
— У нас Рыжак такой, — вспомнила Лиарена. — У него в клетке стоят собирающие энергию камни. А Зелену энергию давал только Миттен, пока он не научился выпивать ловушки. Зато Черн наверняка был из первой группы и собирал магию сам.
— Он был шестилапым? — заинтересовался Экард, но магиня только виновато пожала плечами:
— Тут валялась сухая шкура… но лапы я ей не считала, велела поскорее закопать.
— Где? — ахнули маги.
— В саду, в уголке.
— Учтите, он очень силен, коварен и кровожаден, — предупредил Экард. — Плюется ядом и настроен уничтожать всех чужих. Я со своим еле справился, поэтому поднимать не советую.
— Но он же давно высох, — изумилась Лиарена, оглянулась на магов, разглядела мечтательно-загадочные улыбки, гуляющие по их лицам, и вмиг рассердилась: — Ах вот как! Так я запрещаю поднимать его в этом убежище, пока тут Зелен и Рыжак! Они враги, Черн наказывал их за проступки и запретил кормить Рыжака, когда ушел Миттен.
— Значит, со временем создания совершенствуются… — задумался Экард. — И далеко не все в лучшую сторону. Ты права, дочка, нужно будет сжечь эту шкуру. А теперь молчим, им слышны наши разговоры.
Он решительно распахнул дверь столовой и первым шагнул в комнату.
Впрочем, все притихли и без его предупреждения, даже ступать начали осторожно, словно входили в комнату тяжелобольного. Но, дойдя до стены, на которой висел артефакт, с разочарованием обнаружили, что зря старались. Идеально отполированная поверхность старинного зеркала честно отражала толпу растрепанных и усталых магов и ни в какую не желала показывать запертых в неизвестном месте узников.
— Вроде все правильно, — нахмурился Экард, пробежав пальцами по вставленным в раму камням. — Вы ничего с ним не делали?
— Не успели. Вайзин отключил с той стороны, — тихо признался Дзерн.
— Значит, устраиваем здесь пост, будем следить. Не дураки же они — прервать единственную связь? — уверенно пояснял Экард, но его лицо с каждым словом темнело все сильнее.
Лиарена вдруг поняла, о чем сейчас думает отец. Нет, они не дураки, те изможденные узники. И, несомненно, тоже очень хотят увидеть старых друзей и родственников. Но знают о месте, где заключены, нечто нехорошее. Точнее, неимоверно, смертельно страшное. Какую-то жуткую подробность, которая не позволяет им даже мечтать об освобождении и не дает права просить о помощи. И потому они не хотят говорить о ней вслух… или нет, скорее не могут.
— Выходит, там есть кто-то, кто за ними следит и наказывает за ослушание, — медленно пробормотала она, обводя взглядом мрачневших на глазах магов.
И их поведение лучше всяких слов доказывало юной магине — страшная догадка пришла в голову отнюдь не ей одной.
— Где у вас записи Миттена? — разрушил леденящее душу молчание деловитый вопрос Экарда, обращенный к дорину. — Дайте их мне. И еще я хотел с вами поговорить… наедине.
— Лиарена категорически отказалась уходить из убежища, пока ты не вернешься, — без малейшего колебания выдал магиню отцу старший магистр. — И Тайдир поддержал это решение.
— Но я уже вернулся, — небрежно обронил отшельник, направляясь к выходу. — И думаю, мы решим этот вопрос.
— Ты, конечно, прикажешь мне уйти, — огорченно пробормотала дорина, следуя за ним вместе с мужем. — Но я хочу сказать, все эти дни я тренировалась по нескольку часов, и огненные заклинания получаются у меня намного более сильные.
— А где ты тренировалась? — внезапно резко остановился Экард.
— В зале для испытаний, так Миттен его называл. Это в той стороне…
— Веди, покажешь, — решительно свернул в указанном направлении отшельник. — Как я вижу, он неплохо устроился.
— Ты еще не видел сад, пруд и склады, там хватит продовольствия на целый город, — с затаенной гордостью сообщил Тайдир. — Зелен сушит и хранит все в идеальном порядке.
— Там стоит купол свежести, — раздался позади голос Ильтара.
— И до сих пор держится? — невозмутимо откликнулся Экард, а Лиарена от неожиданности едва не споткнулась.
По ее мнению, у старшего магистра было множество более важных дел, чем ходить следом за ними.
— Миттен поставил несколько подпитывающих камней, тут где-то неподалеку источник.
— Вижу, — коротко сообщил отшельник, но Лиарене почему-то послышалось в его голосе недовольство.
Однако расспрашивать дорина ничего не стала, вход в тренировочный зал был совсем рядом.
— Мне обычно помогает Зелен, — намекнула магиня, распахивая воздушной лапой тяжелую дверь, окованную металлическими полосами.
— Я сам буду за Зелена, — пообещал Экард, вступая под своды огромной, гулко-пустой пещеры. — Ну, ты готова?
И тотчас бросил в Лиарену огненный шарик.
Девушка ловко поймала его в ловушку, одновременно поднимая вокруг себя защитный купол, а затем, добавив шарику энергии, развернула его в широкую полосу и погнала по залу навстречу воображаемым монстрам.
Следующие четверть часа магистры наперебой пытались поймать ее врасплох, подводя то сверху, то сбоку водных змеек и огненных ос, но Лиарена ловила их на лету, не переставая создавать собственные шары и стены из огня и льда.
— Хватит! — крикнул наконец Экард, когда резерв ученицы уменьшился вполовину, и искренне похвалил: — Ты молодец, дочка. Силы прибавилось почти на треть, и реакция хорошая. Идем за записями, потом я отведу вас в замок. И не смотри так обиженно, я же не говорю, что тебе нельзя сюда возвращаться. Но сначала нужно успокоить тех, кто все эти дни проливает по вам горькие слезы.
— Я не потому, — вздохнула дорина. — Мне не хочется обманывать Зелена. Я обещала забрать их с Рыжаком, когда уйду отсюда.
— Ну и забирай. Мы и без них обойдемся, приведем несколько големов, — мгновенно нашел выход отшельник. — А если тут будет что-то интересное, вы всегда сможете прийти.
Спорить против очевидного Лиарена не стала, но пожелала сменить старинное платье, в котором ходила по пещере, на свое собственное, давно приведенное Зеленом в идеальный порядок. И уже через четверть часа стояла в гостиной комнате замка Варгейз, держась одной рукой за локоть мужа, а другой крепко стиснув мохнатую лапку древнего существа.
Узнав, что уходить из убежища нужно прямо сейчас, маленький прислужник неожиданно запаниковал, и магине пришлось дать ему обещание поселить их с Рыжаком рядом со своими собственными покоями.
В комнате было сумрачно, в оконные стекла хлестали косые дождевые струи, и девушка на миг растерялась. Почему-то там, в убежище, замок представлялся ей залитым солнечным светом, точно как в тот день, когда она вбежала сюда, ведомая тревогой за Тайдира.
Дорин словно почувствовал ее волнение, заглянул во встревоженное лицо жены, и сильные руки тотчас заключили ее в защитное кольцо.
— Вот мы и дома, любимая. Куда пойдем?
— Сначала к Карику, — не сомневаясь ни мгновения, шагнула в сторону детской Лиарена, но вовремя вспомнила про подопечного: — Зелен, хочешь пойти с нами или посидишь тут?
— Тут страшно, — выглянул из-за ее юбки мохнатый слуга и покосился на окно. — В верхних тоннелях вода прорвалась, может затопить.
— Не волнуйся, — лукаво усмехнулся Экард. — Здесь не зальет, у нас открыты отводы на нижние тоннели. Давай я поставлю Рыжака в очаг, а ты пока посиди возле него, не стоит показываться прислуге на глаза. А потом устроим вас как следует.
Зелен, неведомо каким чутьем сразу признавший в отшельнике хозяина, проследил, как тот устанавливает клетку, которую принес магическим щупальцем, залез в кресло и потянулся к стоящим на столике орешкам:
— У нас фасоль не такая.
— Это не фасоль, а орехи, попробуй, может, понравится, — махнул отшельник рукой и направился следом за дочерью в детские покои.
Смех и всхлипывания, шмыганье носами и слишком громкие, взволнованные голоса обрушились на магистра внезапной летней грозой, едва он открыл дверь в просторную, расписанную необычными картинами комнату.
Еще рыдала, крепко вцепившись в вернувшуюся хозяйку замка, как в спасательное бревно, хорошенькая белокурая донна с голубыми глазами и с напичканными защитными плетениями браслетами на запястьях. Но уже прорывались сквозь слезы облегченный смех и какие-то бессвязные объяснения.
Светло и восторженно, как на святую, смотрела на дорину худенькая женщина с открытым, добрым лицом, а немолодой мужчина с цепким, хитроватым взглядом пройдохи по-отечески гладил плечо Лиарены, нежно обнимавшей отиравшую слезы блондинку.
И только хозяин этой комнаты мирно посапывал на руках у слегка озадаченного Тайдира.
Несколько минут Экард стоял, жадно впитывая давно вымороженной душой все эти признаки истинной радости от желанной встречи, наслаждаясь теплом и счастьем, светившимся на лицах обнимавших Лиарену людей.
Дождался, пока они заметят его присутствие, прошел к дорину, заглянул в спокойное личико малыша, попутно отметив мощь надетого на него артефакта, и незаметно добавил в него свою защиту. А затем негромко, но веско поинтересовался:
— Надеюсь, все вы помните, что дорин с женой были в гостях в обители?
— Помним, — смело отозвался Берт. — Господин Витерн каждый день напоминает.
— И правильно делает. Только вам троим известна правда, даже дорин Симорн с женой ничего не знают. Извини, дочка, сразу я тебе этого не сказал.
— Хитрец, — легкомысленно усмехнулась магиня. — Но я тебе за это благодарна. Представлять, как переживает матушка, было больнее всего. Ты уже видел Дили? Познакомьтесь, это мой отец, а это Дильяна… моя любимая сестра. Хотя Илзена с Олирной я тоже очень люблю. А это Устина и Берт… А где у нас Ортна?
— Спит, — насмешливо фыркнул Берт. — Говорил я вам, дорина, не нужно давать ей то зелье. Теперь около нее каждый вечер табун магов.
— Но она девушка скромная, — тотчас заступилась за горничную Устина. — И работящая. А поспать я ей разрешила, она все дела переделала.
— Но долго возле Карика не продержится, — упрямо гнул свое камердинер. — Уведут звездноплащники.
— Где? — испуганно охнуло под ногами у Экарда, и магистр раздосадованно хмыкнул.
Давненько никому не удавалось подойти к нему незамеченным на расстояние меньше пяти шагов. А этот зеленый жулик подобрался вплотную и сидит, вцепившись одной лапкой в сапог магистра, а другой ловко вытягивая из воздуха невидимую плеть.
— Кто это? — встревожилась Дильяна и отскочила в сторону, таща с собой сестру. — Монстр! Поднимай защиту Лиа, Карика прикрой…
— Тихо! — прикрикнул на нее Экард и мягче объяснил: — Это не монстр, а питомец Лиарены. И ее слуга. Зелен, а ты забудь наставления Миттена и не бросайся на людей в звездных плащах. Они нам больше не враги. У людей так бывает: осознали старые ошибки, договорились по важным вопросам и живем мирно, причем уже давно. Я и сам решил вступить в обитель… и Лиарена тоже.
Дорина ободряюще улыбнулась Зелену, погладила его лохматую макушку и повернулась к мужу:
— Дай подержать, я так соскучилась.
Тайдир осторожно переложил в ее руки спящего сына, и Лиарена, получив наконец теплый сверток, даже задохнулась от лавины нахлынувших чувств. Умиление, нежность и счастье, тихое, как солнечное весеннее утро, — даже не разобрать, чего было больше. Но где-то в глубине души таились горьковатое сожаление о днях, проведенных с Кариком в разлуке, и неотчетливая пока тревога. Новых врагов, из схватки с которыми даже старшие магистры вышли потрепанными, как ученики, оказалось не так-то легко забыть.
— Дили, ты тут останешься или домой уйдешь? — вспомнив про Витерна, оглянулась на сестру магиня.
— Мы теперь живем здесь, Виту так удобнее, не нужно ждать путников, — сообщила Дильяна, присаживаясь рядом с ней, и чуть виновато призналась: — В твоей комнате… я хотела быть поближе к Карику. Но сейчас освобожу…
— Не нужно. Я как раз думала предложить тебе там поселиться, — твердо объявила Лиарена.
— Лиечка… — засияв, осторожно заглянула ей в глаза Дильяна. — А ты…
— А я буду ходить через комнаты прислуги, — украдкой подмигнула ей дорина. — Мне же недалеко, напротив.
— Нужно приказать перенести твои вещи, — деловито произнес Тайдир, но голос дорина дрогнул против его воли, и лицо озарила такая счастливая улыбка, что внезапно смутился даже привыкший к любым поворотам судьбы Берт.
— Так мы сейчас сами все устроим, — решительно потянул он к выходу жену. — Устя соберет, а я отнесу.
— Я и сама могу перенести, вы только сложите, — попыталась спорить Лиарена, но слуги уже исчезли за дверью.
— Я тоже ухожу, — скупо улыбнулся дочери Экард и взялся за посох. — А тебе буду писать. Как только Витерн отправится сюда, пришлю тебе с ним шкатулку для писем.
— Пойду пройду по дому, посмотрю, как они тут справляются, — объявил дорин, когда тесть исчез в мгновенно возникшем тумане, склонился к жене, нежно поцеловал подставленную ему щечку и нехотя шагнул к двери. — Не скучай.
— А ты очень долго не гуляй, — серьезно ответила Лиарена и порозовела от смущения, поймав в ответ полный жаркой надежды взгляд.
— Как же я за вас рада, — выдохнула Дильяна и вдруг всхлипнула: — Ты не представляешь, насколько трудно мне было здесь жить. Сейчас рядом Берт, он никому даже глянуть косо не позволяет, да и Витерн тоже, и остальные маги. Да и старых слуг нет, они меня еще не простили.
— Я хороший слуга, — вылез из-под дивана Зелен.
Встал около коленки хозяйки, заглянул в сверток и задумался:
— Это кто?
— Моя искорка, — нежно улыбнулась спящему малышу магиня. — Мой любимый сынок. Его зовут Карик… Каринд. Запомни, Зелен, только несколько человек могут к нему прикасаться — все те, кто был недавно в этой комнате, и еще Витерн. Больше никого подпускать нельзя… это я говорю на всякий случай.
— И моя искорка тоже, — поцеловала выпутавшуюся из одеяльца ручку Дильяна и помрачнела. — А почему ты вдруг решила, что Карику угрожает опасность? Лиа?! Там кто-то был, где вас нашли?
— Вот Зелен там был, — усмехнулась дорина, ругая себя за поспешность. Нужно было выдавать указания мохнатому втайне от всех, теперь Дильяна начнет волноваться за мужа. — Еще Рыжак, но того мы пока поселили в очаге, если им тут понравится, отнесу на кухню.
— А я и думаю, — не поверила сестре Дильяна, — почему это Вит с вами не пришел? Всегда прибегал хоть на минутку.
— Не расстраивайся, там больше нет ничего страшного, — мягко, как маленькой, объяснила ей Лиарена. — Была пара тварей, но магистры уже их побили. А теперь все маги разошлись по своим делам, ты же знаешь, как быстро они накапливаются! Вон и Тай тоже побежал и до обеда наверняка теперь не вернется.

ГЛАВА 9

Разумеется, Лиарена слукавила, на самом деле она думала совершенно по-другому. Вряд ли Тайдир сможет надолго про нее забыть, наверняка примчится, как только наскоро осмотрит стены и поздоровается с их защитниками. Но говорить этого не хотелось даже Дильяне. Слишком пока еще хрупким и робким было доверие, установившееся за последние дни между ней и дорином, и рисковать так трудно доставшимся счастьем девушка попросту опасалась.
Потому и перевела разговор на Карика и вскоре с улыбкой слушала рассказ сестры, взахлеб хвалившей понятливость малыша и внимательность Устины. И старалась подавить непонятную тревогу, без всякой видимой причины постепенно разгоравшуюся в ее душе.
Вскоре проснулся малыш, и сестры занялись его умыванием и кормлением, потом вернулись Берт с Устиной с сообщением о праздничном обеде, который готовят дежурные магини в честь возвращения дорина.
— Зелен тоже умеет делать праздники, — снова высунулся осмелевший прислужник. — И мясо готовить умеет.
— Накормлю я тебя сегодня мясом, не забуду, — пообещала Лиарена, успевшая воздушной лапой принести из своих комнат клетку с Рыжаком и поставить ее в очаг.
Глазки-угольки заинтересованно блеснули, и пришлось пообещать огневику целое полено. За окнами по-прежнему хлестал дождь, и испускаемое Рыжаком уютное тепло оказалось вовсе не лишним.
Время подходило к обеду, когда Карик снова уснул, и магиня решила переодеться. Расхаживать по полному магов и воинов замку в нарядном платье ей почему-то не хотелось.
Забрав у Берта ключи, девушка вышла в коридор и на несколько мгновений засомневалась. Входить в покои Тайдира, не дождавшись его самого, казалось ей неправильным поступком. Разумеется, Лиарена ему законная жена… но в те комнаты он ее пока не звал. Хотя и откровенно обрадовался сегодня, узнав о намерении Лиарены поселиться вместе с ним, но, возможно, ему хотелось бы в первый раз самому открыть для жены двери?
Так и не отважившись войти в покои, где по всем правилам уже была полновластной хозяйкой, дорина развернулась и направилась вниз, решив для начала выяснить, куда пропал ее муж.
Лестничные марши и площадки оказались непривычно пустынными, и дорина шла вперед с все возрастающей тревогой. По залам и гостиным не бродили обычно шумные воины, в столовой не пили горячий отвар сменившиеся с дежурства маги, да и огня в каминах никто не разжег, чтобы скрасить тоскливое уныние непогоды. Но больше всего Лиарену поразила кухня. Снятые или отставленные в стороны котлы, сиротливая кучка не прогоревших поленьев в печи и забытые ломти хлеба рядом с половинкой недорезанного каравая. Больше никаких сомнений у новой хозяйки замка не оставалось, Тайдир исчез вместе со всеми.
Девушка побледнела и нахмурилась: она знала всего несколько мест, куда могли бы разом уйти все воины и маги. А раз исчезли даже дежурные по кухне магини, бросив недоготовленный обед и загасив огонь, причина должна быть очень серьезной. Лиарене не приходило в голову ни одного подходящего повода, кроме появления монстров сразу в нескольких местах, и она почти не сомневалась в правильности своей догадки. Раз могли одновременно открываться две каверны, почему не может вскрыться и третья? А может, даже и четвертая?
Особенно если злые силы, запершие под горами ее мать и остальных пленников, решили отомстить за сегодняшнее поражение.
На стены дорина перенеслась туманным путем, и получился он у нее невероятно быстрым и точным. Лиарена даже задохнулась от неожиданности, оказавшись на верхней площадке под проливным дождем. На несколько мгновений она растерялась, пытаясь сообразить, куда бежать, и успела за это время промокнуть до нитки.
А потом к дорине откуда-то метнулась воздушная плеть, и в следующую секунду она уже стояла в полутемной комнатке дозорных, и сгрудившиеся вокруг магини сжимали ее в дружеских объятиях.
— Отпустите, хватит, затискали совсем донну, — вовсе не сердито ворчала где-то за их спинами невидимая Терна, а в сердце Лиарены постепенно начинала таять стискивающая его до боли тревога.
Разве стали бы они так спокойно усаживаться к столу, где среди нехитрой снеди исходили парком кружки с горячим отваром, если бы замку угрожала серьезная опасность?
— А где все остальные? — задала наконец волнующий ее вопрос дорина, но из-за занавески выглянула Терна и строго приказала:
— Никаких разговоров, пока не переоденешься. Иди сюда, я уже форму приготовила. Хотя платьице у тебя и красивое, но лучше мужчинам в таком на глаза не показываться, окривеют.
— Почему? — не поняла дорина, и девушки необидно захихикали.
— Оно промокло, — коротко пояснила одна из магинь. — Прямо рассматривать тебя им воспитание не позволит, вот и будут искоса изучать.
— Поняла, — покраснела Лиарена и шмыгнула к Терне за занавеску.
И уже через несколько минут вышла оттуда в новенькой боевой форме и плаще с серебряными звездами на плечах.
— Ну так где все остальные? Дом пуст, и даже в кухне печь затушена.
— Все, кто остался в замке, дежурят на стенах, путники ходят по болоту, собирают дозорных с ловушек, — доложила одна из старших магинь и нехотя добавила: — А дорин с магистрами и воинами ушел в свое поместье. Оттуда пришло послание, но какие в нем были вести, мы не знаем. Дорин обсуждал письмо с Ильтаром и старшими магистрами.
— А ты туда не ходи, — осторожно посоветовала Терна. — Посиди лучше с нами. Долго они там не задержатся, магистры не любят пустой болтовни.
Лиарена хмуро кивнула ей, хотя сердце вдруг снова стиснула холодная лапа тревоги. Внезапный уход Тайдира за реку почему-то казался ей подозрительным, вовсе не собирался он сегодня туда наведываться. Девушка точно знала, куда рвалось его сердце, и, раз он принял такое решение, значит, в поместье стряслось что-то нехорошее.
А поскольку вместе с ним ушли и магистры, то наверняка дело не просто нехорошее, а очень скверное: насколько Лиарена помнит, у магов были на сегодняшний день совершенно иные планы.
— Отвар будешь? — украдкой вздохнув, подвинула дорине кружку с напитком сердобольная Терна. — Обед будет не скоро.
Дорина вспомнила погашенный очаг, брошенные котлы и помрачнела еще больше. По всем правилам хозяйка в этом замке теперь она, и заботиться об обеде и гостях — ее прямая обязанность. Нет, разумеется, ни одна дорина не чистит сама овощи и не топит печь, но позаботиться загодя, чтобы все чистилось, кипело и шкварчало, должна именно она. У дорина свои, намного более серьезные заботы. И значит, Лиарене есть чем занять себя, пока Тайдир решает свои проблемы.
— Пойду займусь обедом, — поднялась она со скамьи. — Скоро путники возвращаться начнут.
— Тебе помочь? — настороженно глянула на девушку Терна, но та твердо отказалась:
— Не нужно, вас тут и так не много. Помощников я и сама найду.
И так же решительно открыла путь в детскую комнату.
— Ой! — испуганно вскрикнула Дильяна. — Кто это? Лиа? А почему ты в форме?
— Так мне удобнее, — ничуть не покривила душой дорина и огляделась. — Зелен? Ты где? Идем, у меня для тебя работа есть.
— У тебя плащ со звездами, — мрачно пробурчал откуда-то из-под дивана прислужник.
— Это просто одежда, — попыталась убедить его дорина, но мохнатый не ответил, и она огорченно вздохнула.
Похоже, придется потратить несколько минут на разъяснение маленькому упрямцу истин, которые только недавно стали понятны ей самой.
— Скажи, Зелен, — спросил вдруг подкармливавший Рыжака прутиками Берт. — Ты станешь таким же, как Рыжак, если тебя посадить в клетку?
— Нет, — с превосходством фыркнул мохнатый. — Зелен из клетки уйдет.
— А если я влезу в клетку, то смогу согреть очаг?
Рыжак весело заполыхал огоньками.
— Ты темный, — снисходительно сообщил Зелен.
— А если я дам тебе мою куртку, ты станешь таким, как я?
— Зелен не хочет.
— Сейчас разговор не о том, хочешь ты или нет. Сможешь ли, вот в чем вопрос!
— Вернее, — не выдержала Лиарена, — разговор о том, стал ли сразу злым человек, если надел плащ со звездами. Вот возьми, надень его, можешь даже завернуться с ногами, и скажи, раз ты в плаще, ты уже не Зелен, а Черн?
— Если он не сообразит, что вовсе не одежда главное в человеке, — тихо вздохнул Берт, — я в нем сильно разочаруюсь.
— Не жди слишком многого от маленького создания, которому Миттен когда-то представил магов злодеями, — посоветовала дорина и сняла плащ. — Зелен, смотри, я его сняла. Ну, теперь идешь со мной?
— Зелен думает, — нехотя отозвался прислужник, но вскоре выскользнул из-под дивана и подошел к хозяйке.
Осмотрел ее со всех сторон, посопел и направился к креслу, на котором лежал плащ мага. Несколько секунд разглядывал одежду, потом пощупал, подумал и виновато втянул голову в плечи:
— Он не злой.
— А я? — затаила дыхание Лиарена.
— Ты хозяйка… хорошая.
— Запомни, Зелен, — мягко улыбнулся малышу Берт. — Одежда бывает разная, простая или вычурная, старая либо новая, с цветочками или со звездами, но судить по ней о людях нельзя. Иногда очень хорошие люди ходят в рванье, а частенько бывает наоборот, подлецы разодеты в золото. Просто не спеши сразу судить… и постепенно все поймешь. А куда вы его ведете, дорина?
— На кухню, — захватывая клетку с Рыжаком воздушной лианой, ответила Лиарена и взяла зеленого слугу за лапку. — Нужно помочь с обедом.
Говорить преданному камердинеру, как все обстоит на самом деле, магиня не стала, иначе Берт непременно отправится с ними.
Следующие четверть часа они с Зеленом разбирались с котлами и продуктами, а Рыжак понемногу хрустел дровами, на которых разлегся с самым счастливым видом. В каменном убежище такие толстые поленья ему удавалось видеть очень редко, а Зелен выдавал их, только поколов на тонкие лучинки.
Вскоре все кипело и шипело, мохнатый повар ловко, как фокусник, орудовал поварешками и лопатками, которые держал воздушной лапой, а сам в это время лепил пирожки и плюшки.
Лиарена уже сняла пробу, сжевав пару первых пирожков, и ожидала обещанных ей ребрышек в сметане, когда в кухню заявился Экард.
— Отец? — изумилась дорина и сразу же побледнела, рассмотрев его насупившееся лицо. — Что случилось?
— Ты не хочешь со мной прогуляться? — просто для порядка спросил магистр и кивнул Зелену: — Командуй тут сам, мохнатый. Я на тебя надеюсь.
Уверенно подхватил дочь под локоток и крутнул на посохе камень, открывая туманный путь.

— Где мы? — невольно вырвалось у магини, едва туман рассеялся.
Комнатка, посреди которой они стояли, была девушке совершенно незнакома, и особое чутье путницы, все чаще помогавшее ей по каким-то неведомым признакам узнавать места и дома, сейчас словно пропало. Это могло означать, как теперь догадывалась Лиарена, только одно: здесь она никогда еще не бывала.
— Это Лодер, — на удивление словоохотливо объяснял Экард, направляясь к двери. — Наш дом, родовое гнездо, так сказать. Идем, я покажу твою комнату, там уже приготовлена одежда и обувь. Как наденешь платье, приходи в столовую, это на первом этаже. Впрочем, не заблудишься, дом не так велик, как замок Варгейз. А я пока прикажу подать обед и отпущу слуг… нам нужно поговорить.
— Случилось что-то плохое? — до боли сжав кулачки, чтобы не закричать от нахлынувшего предчувствия, с трудом выдавила Лиарена.
Лодер находится всего в полудне пути от замка Варгейз, если добираться по прямой дороге через старинный западный мост, с которого на лето снимают бревенчатый настил средней части. А вот имения Тайдира расположены значительно восточнее, и туда он добирается по собственному мосту, а как только его разводят, и вовсе на лодках или туманным путем. В столицу же дорин летом не ходит, не хватает ни времени, ни сил. И раз отец притащил ее именно сюда, значит, с мужем стряслась беда.
— Пока ничего, не волнуйся — успокоил ее магистр, пряча взгляд. — Для того я и привел тебя сюда, чтобы спокойно все обсудить. При твоей беременной сестрице серьезные разговоры лучше не затевать, Витерн никому не простит, если она расстроится и начнет рыдать. Все маги законченные собственники и свято чтят простую истину — в жизни нет ничего дороже любви и здоровья любимых.
— Дили снова ждет ребенка?! — огорошенно пробормотала Лиарена, не ожидавшая от сестры такой прыти. — А мне ничего не сказала…
— У нее зачарован на защиту особый амулет. — Отшельник решительно подхватил дочь под руку. — Я такие сразу узнаю, сам когда-то делал. Вот твоя комната, и поторопись, есть хочется.
Подтолкнул Лиарену к распахнувшейся двери и сбежал, только подковки по ступенькам зацокали.
— Хорошо, — проводив его взглядом, нехотя согласилась магиня и вошла в комнату. — Я тоже хочу есть и еще больше — наконец-то узнать, где мой муж. Но зачем нужно непременно надевать платье?
Огляделась и растроганно вздохнула — отец привел ее в покои, которые двадцать лет назад готовили для новорожденной. Казалось, с тех пор время тут остановилось: дремала колыбель, окутанная облаком розовых кисейных занавесок, ждали маленькую хозяйку шеренги кукол и сундучков с их приданым на низких, широких полках, крошечные стульчики, столики и светлый пушистый ковер на полу, затканный яркими цветочками и оттого похожий на весенний луг. И только пышные оборки роскошных платьев, выглядывающие из-за приоткрытой дверки пузатого старинного шкафа, подтверждали слова Экарда.
Он действительно думал о дочери, покупая и принося сюда эти далеко не обыденные наряды, и эта забота неожиданно тронула девушку до глубины души. Даже глаза вдруг стали влажными, пропало всякое желание спорить с отцом и отстаивать свое право ходить по этому дому в рабочей форме магини.
Лиарена торопливо сняла так недолго прослужившие ей вещи, уложила в найденный саквояж, собираясь забрать с собой, а затем принялась одеваться. Сначала она намеревалась надеть самое скромное платье, но, повнимательнее рассмотрев купленные магистром вещи, вынуждена была отказаться от своего намерения. Выбрать из этих нарядов простой оказалось невыполнимой задачей. Все пять платьев были разного цвета и фасона, но ни одно нельзя было назвать повседневным. Или надеть с короткими сапожками, выданными ей Терной вместо промокших домашних ботиночек.
Обувь Экард тоже не забыл и купил ее даже больше, чем платьев, но все пары были под стать одежде. Сшитые из лучшей кожи, атласа или бархата и украшенные драгоценными брошами и пряжками туфельки гордо стояли на изящных каблучках, сверкая расшитыми серебром и золотом узкими носами. В таких туфлях не ходят по улице, даже если летний дождь чисто вымыл мостовые, а теплый ветерок их высушил. Это обувь для наборных полов или паркетов из драгоценных сортов дерева, устеленных дорогими коврами и шкурами снежных тигров.
Невозможно найти девушку двадцати лет, у которой не разгорелись бы глаза при виде этих туфелек и платьев, и Лиарена не стала исключением. А отдать предпочтение одному из этих нарядов оказалось для нее почти так же трудно, как сказать с уверенностью, какое время года она любит сильнее.
Но дорина все же сделала выбор, вовремя вспомнив, как отзывались о ее отце маги. По словам Ильтара, Экард никогда ничего не делал просто так, вначале не обдумав хорошенько каждую мелочь. И раз он не стал ей ничего объяснять, то у него, несомненно, была на то важная причина. Или просто не хватало времени. Едва Лиарена это припомнила, как тотчас заторопилась и, отбросив всякие сомнения, достала из шкафа то платье, какое казалось ей более других подходящим к обеденному времени.
Тончайший шелк шафранного цвета струился с плеч мягкими складками свободных рукавов, перехваченных на запястьях широкими манжетами, по пышной двойной юбке из той же ткани вились изящные узоры, вышитые золотой и шелковой нитью. Корсаж из плотной тафты чуть более темного оттенка был щедро отделан тончайшим кружевом и золотой шнуровкой. Лиарена торопливо затянула шнурки, посмотрела в зеркало и тихонько вздохнула, обнаружив, как сильно похудела за последние дни.
Видеть себя такой тоненькой ей еще не приходилось, хотя дорина и дня не голодала, Зелен готовил много и вкусно. Видимо, сказались переживания и усиленные тренировки, но теперь она постарается больше не волноваться, иначе скоро станет похожа на скелет.
Собрав каштановые локоны на затылке драгоценной заколкой с камнями чайного цвета, магиня торопливо надела туфли, выбрав единственную пару, точно подходившую к платью, и вскоре входила в столовую, найденную по раскрытым дверям да еще по запаху горячей еды.
— Ты хотел мне что-то сказать? — почти с порога обратилась Лиарена к сидевшему за столом отцу, задумчиво вертевшему в пальцах бокал с напитком.
— Не сейчас… — Экард поднял на дочь взгляд и замер, словно не веря своим глазам. Потом нервно сглотнул и глухо произнес: — От тебя одни кости скоро останутся, если ты будешь столько тренироваться.
— Я постараюсь, чтобы не остались, — кротко ответила Лиарена, усаживаясь напротив него. Воздушной лапой заполнила свою тарелку едой, взялась за вилку и снова взглянула на отца: — Так зачем мы сюда пришли?
— Сначала поешь, — не сдался магистр, и эти слова сразу испортили девушке аппетит.
Но она все же смолчала. Как выяснилось, судьба дала ей двух отцов, и по какому-то странному совпадению они неимоверно похожи характерами. Оба умели настоять на своем безо всякого крика и угроз, просто вели себя так уверенно и непоколебимо, что ни у кого не возникало ни малейшего желания спорить или что-то требовать.
Обедали отец с дочерью молча и быстро, но, едва дорина решительно отодвинула от себя тарелку, Экард встал из-за стола:
— Ты знаешь, где твой муж?
Вопрос прозвучал весьма неожиданно, и в другое время Лиарена растерялась бы, но в этот момент она думала именно о Тайдире.
— Ушел с магистрами в заречное поместье, — ответила девушка без запинки, и магистр тотчас уставился на нее с интересом:
— Это он сам такое сказал?
— Нет, Терна. Сам Тай обещал мне разобраться с делами и к обеду вернуться.
— А, тогда понятно, почему ты сама обед готовила.
— Вовсе нет. Готовил Зелен, я всего-навсего помогала ему разобраться в продуктах. Он половины никогда не видел, только в поварских книгах.
— Так он умеет читать?
— Лишь рецепты. Сколько фунтов, унций, ложек. Миттен умудрился так научить. А почему ты спрашиваешь, откуда я знаю, где Тай?
— Просто он сейчас не в поместье, а в Лодере. Его вызвали на суд старейшин.
— За что? — вырвался у Лиарены встревоженный вскрик.
— Одна из невест, гостивших весной в замке дорина, призналась родным, что ждет ребенка, — скучающим тоном произнес Экард, не сводя взгляда с лица дочери.
— А при чем тут Тайдир? — не поняла сначала дорина и даже плечами пожала, а потом вдруг сообразила и начала стремительно бледнеть.
— Лиа… — Отец мгновенно оказался рядом, притиснул дочь к себе и начал успокаивающе гладить ладонью по голове и плечам. — Успокойся, пока еще ничего не решено. Вернее, все зависит от тебя.
— При чем тут я? — неуверенно произнесла девушка, пытаясь взять себя в руки.
Хотя вряд ли это ей удалось бы, знай Лиарена точнее, где именно сейчас заседают старейшины. В доме главы совета или в городской управе, верхние этажи которой занимали правители Лодера и их помощники, а подвал — тюремные камеры. Магиню просто сжигало желание немедленно открыть портал туда, где дорин. Она пока и сама толком не понимала, зачем, и даже приблизительно не смогла бы объяснить, как станет действовать. Зато чувствовала совершенно отчетливо: если она не окажется рядом с Тайдиром, то просто сойдет с ума от тревоги.
— Ты его законная жена и названая мать наследника, — мягко напомнил ей магистр и деликатно добавил: — Но имеешь пока право выбора.
— Какого еще выбора? — насторожилась Лиарена.
— Каждый человек несколько раз в жизни оказывается на перепутье, — благодушно, словно рассказывая добрую сказку, заметил магистр. — И может выбрать, куда идти. Вот у тебя сейчас такой перекресток…
Договорить ему Лиарена не дала. Вывернулась из отцовских объятий, отступила на шаг и уставилась в лицо магистра скептическим взглядом. Во внезапную покорность судьбе, которую проповедовал сейчас Экард, ей отнюдь не верилось.
— Ты не о том говоришь… или я не совсем верно поняла, — осторожно проговорила дорина, изо всех сил стараясь его не обидеть.
Вот теперь ей было совершенно ясно, почему отец привел ее именно сюда и притащил кучу самых лучших нарядов и драгоценностей. Собирался показать, как любит недавно обретенную дочь и как она будет жить, если сочтет Тайдира виновным в соблазнении знатной гостьи и решит от него отказаться.
А заодно желал донести до дочери еще одно, гораздо более важное для нее сообщение. Отец всегда будет на ее стороне, какое бы решение Лиарена сейчас ни приняла.
— Но я очень благодарна тебе за поддержку, — серьезно глядя отцу в глаза, проговорила девушка. — И за преданность. Я этого никогда не забуду… спасибо. Но Тайдир для меня уже не перепутье, он — моя дорога, моя жизнь, как и Карик. И я не поверю, чтобы он мог поступить так подло, соблазнить одну из донн и потом в одночасье выставить несчастную из дома.
— Лиа… — чуть замялся отшельник, но все же продолжил: — Ты пока еще мало знаешь об этой стороне жизни и недостаточно разбираешься в мужчинах. Даже самый благоразумный и преданный из нас может оказаться в ситуации, когда темная, животная часть сознания полностью подомнет под себя и доводы разума, и принципы, и даже саму возможность рассуждать. Тайдир молодой, здоровый мужчина… и, прости меня за откровенность, сильно обделенный в последний год женской лаской. Ему достаточно было лишнего бокала вина…
— Я не верю, — помолчав, с усилием произнесла Лиарена, — чтобы он не смог сдержаться. Тай несколько дней жил рядом со мной, а кольцо Ильтара я сняла с него, едва он выздоровел.
— Но бывают и разные подлые способы заставить мужчину потерять голову, — не сдавался отшельник. — Например, зелья, мороки, зачарованные вещицы. Ведь все невесты привезли ему подарки, а заклинание внезапной страсти можно спрятать под самыми безобидными защитными плетениями. Достаточно сделать эту защиту недолговечной всего на несколько дней. Тайдир слишком лакомый кусочек для южанок, это ты должна понимать.
— Дорин никогда не снимает родовой амулет с очень мощной защитой. А возле дверей его комнаты ночами дежурит неподкупный страж, но все это не важно, — медленно произнесла магиня, начиная осознавать главное. — Тай любит только меня, я в этом уверена, и буду проклинать себя всю жизнь, если сейчас позволю старейшинам решить его судьбу по своему усмотрению.
— Даже если донна докажет… — снова замялся отшельник.
— Ну ты же сам минуту назад рассказал мне про мужские слабости, — хмуро усмехнулась магиня, — и про грязные методы обольстительниц. А вот в то, будто Тай соблазнил донну в здравом рассудке, я не поверю. Никогда и никому. Кстати, и кто же из них предъявил ему такое обвинение?
— Анмана, — коротко, словно выплюнул, буркнул Экард и взялся за посох. — Но раз ты так уверена в себе и муже, то пообещай мне одну мелочь — молчать как рыба, пока я разбираюсь в этом деле. Старейшины зубы съели на разных хитростях и каверзах, и сама ты не сможешь им ничего доказать.
— А магистры… разве не могут ничего сделать?
— Они тянут время, пока в обители готовятся нужные для разбирательства амулеты и артефакты. Сама понимаешь, заряжать их силой во время подготовки к летнему нашествию монстров никто не собирался. Идем.
Отшельник подхватил дочь под руку и привычно крутнул камень на своем посохе.

ГЛАВА 10

После полумрака туманного пути сияние развешанных по стенам светильников на миг ослепило Лиарену, и девушка невольно прикрыла глаза рукой. А через пару секунд уже осторожно вертела головой, пытаясь понять, куда они пришли. В доме главы совета она несколько раз бывала, по большим праздникам родители брали ее с собой вместе с братом и сестрами. Но попадать в городскую управу Лодера донне еще не приходилось. Не было до сих пор никакой необходимости.
Экард немедленно подхватил дочь под руку и куда-то повел, сдержанно здороваясь со встречными, и к тому моменту, как они оказались возле внушительной, плотно притворенной двери, Лиарена доподлинно знала, где они находятся. Только в управе могли быть на стенах такие мрачновеличественные панели из черного дуба, а на окнах — кованые решетки. Хотя и ажурные, но от этого не менее крепкие.
— Не забывай: ни слова! — предупредил Экард и воздушной лианой открыл тяжелую створку. — Добрый день, любезнейшие! Позвольте представить вам Лиарену Аурелию Ирстон Варгейз.
На некоторое время в просторной комнате, где кроме магистра Дзерна, Тайдира и Ниверта находились шестеро старейшин и три женщины, повисла напряженная тишина. Все ошеломленно смотрели на Лиарену. Сама же дорина затаив дыхание смотрела только на мужа.
За эти часы он посерел и осунулся, и во взгляде, устремленном на жену, сквозь восхищение светилась тревога и еле заметная горечь. Но никаких признаков вины девушка там не заметила и успокоенно вздохнула, обнаружив, что отец уже усаживает ее в кресло рядом со стоящим у камина столиком. Напротив, на диванчике, между двумя подчеркнуто строго одетыми женщинами сидела Анмана, не поднимая взгляда от изрядно помятого кружевного платочка, который нервно крутила в руках. На ней было платье просторного кроя, какой обычно женщины носят в последние месяцы беременности, и этот наряд неожиданно развеселил магиню своей очевидной нелепостью. Незачем было Анмане рядиться в него сейчас, ведь со дня ее отъезда прошло всего лишь около луны.
— Донна Лиарена, — суховато произнес глава совета старейшин дорин Гаредиз, — позвольте задать вам несколько вопросов…
— Я не позволю, — мгновенно отозвался Экард. — И вообще, с какой стати Аурелия должна отчитываться перед судьями? Пусть отвечают те, на кого пало подозрение в каком-то преступлении, а моя дочь чиста, как горный снег.
— Зачем же в таком случае ты привез ее сюда? — с неудовольствием проворчал один из старейшин и едко добавил: — Кстати, я прекрасно знаю эту донну и так же хорошо знаком с ее отцом. И зовут его дорин Симорн, а вовсе не отшельник Экард.
— Дорин Симорн удочерил мою девочку, когда пропала на болотах ее мать, — ледяным тоном отрезал магистр. — Но теперь я, Экард Ирстон, объявляю Лиарену Аурелию своей дочерью и законной наследницей. Наше родство подтверждено фамильным артефактом и несомненным сходством Лиарены с матерью.
В комнате снова повисло настороженное молчание, хотя Лиарена пока никак не могла понять, почему эта новость так ошеломила старейшин.
— Э… — осторожно начал Гаредиз и через долгую минуту промямлил: — А как же…
— Ты имеешь в виду восточные приморские пустоши, которые вы решили считать моим дорантом? — догадливо помог ему Экард. — Так тут же все просто. Пока я жив, буду заботиться о своих подданных сам, а если со мной что-то случится, дорант перейдет к дочери и ее семье. Ну а они уж сами решат, кому из своих детей отдать над ним управление.
— Каких детей? — не выдержал Реттен, приходившийся, как припомнила Лиарена, родным дедушкой Анмане. — По нашим сведениям, у них нет никаких детей. И быть пока не может.
— Вас ввели в заблуждение, — холодно произнес Дзерн, раскрывая шкатулку, в которой обнаружилась стопка документов, и Лиарена облегченно перевела дыхание: судя по всему, магистры хорошо подготовились к этому разговору, и значит, ей можно особенно не волноваться.
Девушка искоса глянула на Тайдира и начала сердиться на отшельника: ну вот почему он не посадил дочь рядом с мужем и не разрешил ей сказать ему хоть словечко? Тогда Тай не смотрел бы сейчас на старейшин так угрюмо и не играл бы вздувшимися на скулах желваками.
— Вот свиток, удостоверяющий свадебный ритуал, проведенный в усадьбе Тайдира на левом берегу Терсны, — неторопливо начал перечислять Дзерн, доставая из шкатулки документы. — А вот указ дорина, назначающий Лиарену названой матерью наследника. Подлинность этих событий могут подтвердить все слуги, домочадцы и гости дорина Варгейза.
— Но жили они в разных покоях, — едко ввернул шпильку тот старейшина, который узнал Лиарену, хотя сама дорина никак не могла вспомнить его имя.
— Гостья Тайдира тоже жила в отдельных покоях, причем вместе с толпой своих компаньонок и кузенов, — отбрил Экард. — Но утверждает, что умудрилась провести их всех и пробраться в постель дорина.
— У нас есть сведения, — взвился Реттен, — что дорин вышвыривал няньку из своих покоев.
— Это кто-то из ваших доносчиков неверно истолковал суть семейной ссоры, — с холодной усмешкой сообщил Дзерн. — В тот момент Тайдир волновался за безопасность невесты и не хотел оставлять ее в замке.
— А почему она так рвалась остаться в замке, ведь там у него живут только воины и маги? — в запальчивости продолжал спорить Реттен, но остальные старейшины вдруг снова насторожились и все как один уставились на Лиарену. Словно пытались рассмотреть в ней нечто предосудительное.
— А где еще должен быть весной честный человек, как не в крепости? — ядовито осведомился Экард и небрежно добавил: — Если, разумеется, он воин или маг.
— Разве твоя дочь… магиня? — Заданный Гаредизом вопрос прозвучал так опасливо, как будто был первым шажком на свежий ледок.
— Кем еще она может быть, если я сам маг и моя жена тоже? — с легким высокомерием осведомился отшельник, изумленно вздернув бровь.
Весь его вид говорил при этом, что магистр никак не ожидал услышать от старейшины подобной глупости.
Старейшины помрачнели и призадумались, а Дзерн достал новый свиток:
— Постановление совета обители о признании особых способностей у донны Лиарены и приеме ее в ученицы к магистру Сайдену. Второе постановление — о достижении ученицей Лиареной уровня магини и направлении ее в подмастерья к магистру Экарду.
Старейшины выглядели так, словно подняли крышку с супницы и обнаружили там живую змею, а магиня невольно заинтересовалась, какие еще гостинцы спрятаны за пазухой у магистров и почему известия о ее способностях так расстраивают старейшин? Ведь дело-то они сегодня решают обыденное — как пристроить совращенную девицу в жены к соблазнителю. Или все вовсе не так просто, как она решила сначала?
— А почему она не ходит в положенной магам одежде? — зло буркнул Реттен и покосился на мнущую платочек внучку.
— В дорантах нет закона, обязующего магов везде ходить в плащах со звездами, — отчеканил Дзерн, и в его голосе звякнула сталь. — Мы надеваем форму только тогда, когда приходим по делам. Однако сегодня мы судим вовсе не магиню Лиарену Варгейз, по обоюдному согласию прошедшую священный свадебный ритуал с дорином Тайдиром и имеющую все права на дорант Варгейз и все имущество мужа. А донну Анману, претендующую на заречное поместье дорина в качестве откупа за соблазнение.
— А вы хотели бы оставить ребенка дорина и несчастную девушку без средств к существованию? — зло прошипел Реттен.
— Мы хотим только одного: выяснить истину, — холодно глянул на него отшельник и мстительно добавил: — Но если этот ребенок действительно окажется сыном Тайдира, я сам позабочусь и о нем самом, и о его матери. У меня как раз есть свободный домик, там у донны Анманы будет все необходимое. Еда, одежда, дрова. И надежная охрана.
Анмана тихо всхлипнула и крепче стиснула платочек, но никто не обратил на нее внимания: старейшины о чем-то тихо переговаривались на явно условном языке, Дзерн аккуратно складывал в шкатулку документы, а Экард как бы в задумчивости поглаживал камни посоха.
Серый туман пути вспух в свободном углу комнаты внезапно, и Лиарена встревоженно оглянулась на отца. А наткнулась на тоскливый и мрачный взгляд мужа и, пожалев его всей душой, вдруг, сама не зная зачем, совершила абсолютно несвойственный воспитанным доннам поступок. Дерзко усмехнулась и лукаво подмигнула любимому, обещая ему таким вызывающим и совершенно не подобающим приличным доннам способом полную поддержку и понимание.
Тайдир на мгновение опешил, а потом улыбнулся с видимым облегчением, и от этой улыбки в душе его дорины пышно расцвело солнечно-счастливое одуванчиковое поле.
— Вы на суде старейшин, — зло каркнул заметивший эти переглядывания Реттен, но магиня уже состроила на лице невозмутимую гримасу и сидела с самым чинным видом, будто и не слышала этого грубого окрика.
— Добрый день, Лиарена, — поздоровался Ильтар, пришедший порталом вместе с Витерном, вызвав этим невинным лукавством новую улыбку дорины, и шагнул к столу под заинтересованные взгляды судей. — Мы принесли сферу откровения и зеркало истины, но сразу предупреждаю, трогать руками их нельзя. Это небезопасно. Слишком дорогие это артефакты, чтобы мы не предусмотрели для них надежной защиты.
— А как мы проверим, что это действительно артефакты, а не простые мажьи фокусы с огоньками? — въедливо осведомился один из старейшин.
— Сначала я соединю вот эти камни, — сопровождая свои слова действием, пояснил невозмутимо колдовавший над сферой Ильтар. — И после этого все, кто находится в этой комнате, не смогут сказать ни слова неправды. Сейчас я задам проверочный вопрос. Скажи, Гаредиз, почему сегодня, когда мы явились сюда по вашему вызову, вы заявили, будто мы привели подложного дорина Тайдира, а настоящий погиб на болотах декаду назад?
— О гибели дорина нам точно известно со слов… — начал важно объяснять старейшина и вдруг побледнел и схватился ладонью за рот, словно не желая выпускать рвущиеся оттуда слова.
— Надо понимать, в поместье дорина Варгейз у вас имеются шпионы, — усмехнулся старший магистр. — А может, и в замке есть такой? И он, несколько дней не видя дорина и его жену на стенах крепости, решил, будто они погибли? Неужели не слышал объяснения магов, что дорин лечится в обители после тяжелого ранения? Или ваш доносчик передал вам все сведения, а вот вы сами почему-то не пожелали нам поверить? Вы можете сейчас промолчать, но не сомневайтесь, его уже ищут и скоро приведут сюда.
Лиарена снова глянула на отца, рассмотрела его презрительно сузившиеся глаза, в упор изучающие побледневших старейшин, и помрачнела. Вот теперь ей стала окончательно понятна суть затеянной Реттеном интриги. Если бы дорин с женой действительно погибли, Анмана осталась бы единственной кровной родственницей предполагаемого ребенка дорина. Но почему они считали, будто фамильный амулет признает этого малыша, если в нем нет ни капли крови рода Варгейз? Или и на этот случай заготовили какой-то подлый трюк?
— Анмана, — тихо и устало произнес Экард, — даже не мечтай отправиться отсюда домой, если не скажешь правды. Ты ввязалась в плохое дело, и я догадываюсь, кто тебя в него втянул. Но плакать и каяться поздно, ты вместе с сообщниками покусилась на честь и искренность людей, которые стоят для магов обители и жителей дорантов значительно больше, чем вся твоя родня. И только правда поможет тебе остаться на свободе, все остальные злодеи сегодня будут ночевать в камерах. Но не надейтесь на охрану и тайные люки этого дома. Кельи, куда попадут преступники, расположены вовсе не под управой, а в подвалах обители, поэтому никто из прикормленных лизоблюдов не сможет прийти вам на помощь.
— Не запугивай, — зло прищурился Реттен. — Девочка и так страдает, ее тошнит уже вторую лу…
Он вдруг выпучил глаза и снова схватился за рот.
— А вот в этом никто из доранта Варгейз не виноват, — зло усмехнулся Ниверт. — Ее и в самом деле тошнило, когда она только въехала в ворота замка. Как я выяснил, донна все время сосала лимонные леденцы и потихоньку глотала какое-то зелье. Потому-то она опоздала и приехала вместе с толпой слуг. Выходит, этот план был изобретен уже давно. Вы наверняка прослышали, как бесстрашно в последнее время Тайдир бросается на монстров, которых становится все больше, да и про прошлогодние потери наверняка не забыли. Вот потому и надеялись на гибель дорина, все знают, неосторожные воины чаще попадают в лапы монстров.
— Значит, он уговорил ее раньше, — осторожно произнес Реттен и победно усмехнулся, почти откровенно обрадовавшись найденному способу обманывать артефакт.
— Когда именно? — сухо спросил Ильтар. — Если всем известно, что до рождения сына дорин Варгейз почти полгода никуда не уезжал из замка, кроме как в Лодер? А Анмана в это время безвылазно сидела дома, до самой поездки в замок Тайдира. И мне теперь припоминается, как рьяно вы настаивали на этих смотринах, почти угрожали Тайдиру расторжением торговых договоров! Поэтому, как ни жаль мне беременную донну, придется задать ей прямой вопрос, и от ответа будет зависеть величина наказания за попытку оговора. Анмана, отвечай прямо, отец твоего ребенка — Тайдир?
Юная донна на миг подняла на него полные слез глаза, попыталась что-то произнести, но ничего, кроме невнятного мычания, с ее губ не сорвалось.
— Перестаньте издеваться над беременной женщиной! Неужели вы не видите, как она страдает! — возмутился Реттен и ринулся к Анмане: — Не плачь, девочка, мы не отдадим тебя этому солдафону, он твоего мизинца не стоит! Потерпи, вот сожрут его монстры, мы все равно докажем…
Он резко смолк, сообразив, что в горячке и под действием сферы выболтал магистрам все свои истинные мысли, и вдруг, свернув к столу, метнул в стоящие на нем артефакты свой жезл дорина.
Лиарена не успела даже испугаться за судьбу чудесных вещей, как жезл резко отлетел назад от закрывающего артефакт щита. А в следующую секунду пришла очередь бояться подлому старейшине. Невидимая воздушная лапа создалась у магини сама собой, ловко поймала ставший бесхозным атрибут власти дорина и принялась яростно размахивать им над головой и спиной Реттена. А пару раз даже вполне ощутимо огрела лгуна по плечам.
Советник взывал о помощи и ругался в голос, призывая на головы магов все невзгоды, какие только мог придумать его изворотливый ум, бегал по просторной комнате и прятался за соправителями и за мебелью. Все напрасно, вещица, столько лет покорно служившая его предшественникам, словно взбесилась и никак не желала успокаиваться, как будто решив разом наказать хозяина за все прежние выходки и мошенничества.
Прекратилось это сумасшествие в одно мгновение — Анмана вскочила со своего кресла и, с ненавистью глядя на старшего магистра, закричала:
— Да, да! Тайдир не отец! Но никакого ребенка все равно нет! Это просто амулет у меня на поясе. И замуж я за него не собиралась, мы просто так пошутили…
— Ну вот и умница, — мягко, как ребенка, похвалил обманщицу Экард, перехватил у дочери воздушную плеть и подвесил жезл под потолком. — Но ведь это у тебя не единственный амулет? Дзерн, поставь донну перед зеркалом, пусть она покажет нам все свои секреты.
— Хватит, — разъяренно зашипел старейшина, смерив внучку ожесточенным взглядом. — Мы уходим. В моем доме уже даже слуги догадались о тяжести Анманы, а ваши хваленые артефакты почему-то ничего не нашли. Завтра же все доранты будут знать правду! И как вы бедную девочку запугивали, и как надо мной издевались.
Лиарена слушала ядовитую речь старика и с каждым мгновением недоумевала все сильнее. Сердцем она чувствовала лживость его слов, но никак не могла понять, почему артефакт не действует на Реттена?
Да и очевидного несоответствия объяснений Ниверта последнему сообщению Анманы она пока тоже ничем не могла объяснить. Кто-то из них двоих солгал, а сфера почему-то этого не заметила.
Или она вообще перестала действовать?
Сопровождавшие Анману женщины восприняли слова своего дорина как приказ, мигом вскочили с мест и попытались увести подопечную, но тут же оказались спеленаты невидимыми путами.
— Пока мы не закончим расследование, никто отсюда не выйдет, — звякнул сталью в голосе Экард, и в подтверждение его слов зловеще лязгнул засов на входной двери и резко, со стуком захлопнулись ставни. — Не тяни время, Анмана, загляни в зеркальце… думаю, все мы увидим там нечто интересное.
— Я не хочу! — жалобно взвыла донна, тщетно пытаясь вывернуться. — Отпустите.
Но невидимая рука неумолимо вела ее к Дзерну, спокойно и ловко устанавливающему артефактное зеркало напротив девушки. Магистрам явно надоело затянувшееся представление, и они желали как можно скорее разобраться со всеми тайнами и интригами старейшин.
— Нехорошо измываться над женщиной, — укоризненно проговорил Гаредиз и возмущенно смолк, получив в ответ откровенно презрительный взгляд Экарда.
На несколько мгновений в комнате повисла напряженная тишина, нарушаемая лишь безнадежными всхлипываниями Анманы. Впрочем, юной донной, гостившей в замке Варгейз луну назад, эта девушка больше не была. Чем дольше она отражалась в зеркале, тем стремительнее менялось ее лицо.
Лиарена затаив дыхание следила за неожиданным превращением всхлипывающей лгуньи, и настроение ее портилось все сильнее. Девицу, постепенно выступавшую из-под наведенной сильным амулетом личины, она не только знала, но и ненавидела. Причем с каждым мгновением все неистовее. Вот теперь дорина все отчетливее понимала, какую судьбу готовили Карику да и всему доранту Варгейз эти подлецы, надеявшиеся на их с Таем гибель.
Тайдир решительно встал с места и направился к Лиарене, но по пути на миг приостановился напротив теперь уже непрерывно всхлипывающей Кальи.
— Дрянь, — процедил дорин, с презрением глядя в лицо опустившей взгляд служанки. — Какая же ты тварь! Намного хуже болотных!
Через несколько секунд он уже поймал в объятия поднявшуюся навстречу ему жену и, забыв про окружающих, замер, впитывая ее тепло и запах, упиваясь ими истово, как наслаждается солнцем путник, несколько дней блуждавший во мраке и стуже глубоких катакомб. И от этого тепла постепенно начинала таять невидимая, но неимоверно тяжелая ледяная глыба, намерзшая в груди дорина в тот миг, как ему сообщили о притязаниях Анманы.

ГЛАВА 11

— Это ты, грязная скотина, сначала улещал меня, а потом… — закричала вдруг Калья и, развернувшись, резко швырнула в спину дорина какой-то небольшой предмет, мгновенно выхваченный из недр балахона.
Перед лицом Лиарены вспыхнул нестерпимо яркий, ослепительный свет, и сразу же обдало жаром пальцы, лежавшие на плечах мужа.
Дорина еще не успела ничего понять, как над головой Тайдира сомкнулся синеватый купол непонятно откуда взявшейся защиты, а сам дорин притиснул жену к своей груди так сильно, что ей стало трудно дышать.
Всего пару мгновений длилась ошеломленная тишина, затем ее вспорол истошный женский визг. Следом за ним, словно сквозь одеяло, донеслись встревоженные мужские крики, ругань и звуки борьбы. Снедаемая тревогой за магов и отца, а также любопытством, Лиарена попыталась вырваться из стальных объятий мужа и рассмотреть происходящее за его спиной, но он ее не отпустил. Так и держал в кольце рук, не переставая нежно поглаживать худенькие плечи жены и шептать ей в макушку какие-то несвязные признания, пока позади него не смолкли все подозрительные звуки.
— Все закончено, — устало сообщил дорину почему-то оказавшийся рядом с ними Экард. — Отпускай ее, Тай, дай девушке вздохнуть свободно.
— Больше никогда… слышите, никогда! — разъяренным зверем прошипел Тайдир. — Я не позволю вмешивать в подобные интриги мою жену! Чем таким бросила в нас эта гадина?
— Одним из флаконов, которые мы используем против монстров, — тихо сообщил Ильтар. — Но ругаешься ты зря. И за Лиарену волноваться не стоило. Мы не собирались ею рисковать. Но больше никто и ничто, кроме нее, не смогло бы так быстро вывести Калью из себя. Они ведь опытные интриганы, зельями опоили девушку с запасом, и только вид счастливой соперницы помог преодолеть это безразличие.
— Она и мгновения не была моей жене соперницей, у Лиарены вообще нет и никогда не будет соперниц, — рыкнул еще не оправившийся от страха за любимую дорин. — У нас в роду все однолюбы.
Но объятие все же ослабил, заглянул в лицо жены и на долгий миг потерялся в счастливом сиянии ее глаз.
— Давай узнаем, — розовея от смущения и счастья, прошептала ему дорина, — как им такое пришло в голову и где они взяли столь мощные амулеты?
Тайдир нехотя отстранился, но сидеть в отдалении от любимой больше не пожелал. Устроился в кресле, усадил дорину рядом и, приобняв за талию, заботливо расправил оборки ее роскошного платья.
— Я куплю тебе сотню таких, — мечтательно улыбаясь, шепнул Лиарене и повернулся к старейшинам.
Дорины, входившие в совет старейшин, больше не сидели за столом, важно, по-хозяйски развалившись в мягких креслах. Теперь они занимали простую скамью, стоявшую у глухой стены для подсудимых и провинившихся жителей. И не могли ни шевелиться, ни говорить, накрепко опутанные плотными витками воздушных плетей. Калья сидела отдельно, а сопровождавших ее женщин нигде не было видно. Наверное, Ильтар уже отправил их куда-то, но теперь дорина точно знала, что за судьбу невиновных волноваться не стоит. А вот как наказывают магистры тех, кто попытался преднамеренно оболгать и обмануть их союзника и друга, она пока не знала.
— Сейчас я буду задавать вам прямые вопросы, — поворачивая сферу в сторону старейшин, сухо пояснил Дзерн, — а вы должны отвечать очень кратко и вразумительно. Тех, кто попытается юлить, насильно напоим зельем повиновения. Мы и так потратили на ваши подлые интриги слишком много ценного времени и потому больше церемониться не намерены.
— Кстати, не надейтесь, будто мы не заметили грубого и наглого нарушения главного соглашения, — холодно уронил Ильтар, глянув на хмурые лица провинившихся. — Все ваши прошлые интриги — просто детские шалости по сравнению с задуманным сейчас. Захватить владения Тайдира и лишить магов крепости — вот ваша тайная и главная цель.
— Гаредиз, — сняв с главы совета заклинание молчания, строго спросил Дзерн, — ты знал, что Реттен вместо Анманы привез на суд служанку Тайдира?
— Да, — мрачно процедил глава. — Но он сделал это с благой целью.
— И какая это цель?
— Не волновать и не мучить беременную внучку.
— А о том, что на теле Кальи были искажающие истину амулеты, ты тоже знал?
— Нет… — Гаредиз мгновение молчал, потом выдавил, пряча глаза от соседей: — Но он заверил, что все хорошо продумал и никто ни в чем Калью не заподозрит. И мы были уверены в гибели Тайдира Варгейза: по словам Кальи, маги и слуги дорина ходят мрачные, а няньки его сына — заплаканные. У Кальи там есть верный дружок.
— И вы решили, раз дорин с женой погибли, то можно не считаться с правами Каринда Варгейза? Поторопились придумать преступный способ захватить власть в доранте, ведь там тучные земли, богатые леса и мощная крепость. Или замок, стоящий на правом берегу Терсны, вам был не нужен? Как вы намеревались с ним поступить?
— Продать вам, — с ненавистью глянув на артефакты, признался Гаредиз. — За амулеты и зелья.
— Кто еще, кроме Реттена, замешан в этом мошенничестве? — холодно спросил Экард.
Отшельнику был уже совершенно ясен хитрый план, который вполне мог удаться, если бы Лиарена с мужем не вернулись. Спорить со старейшинами из-за земли и замка магистры вряд ли стали бы, указания в старинном соглашении на этот счет очень четки и строги. Маги не имели права вмешиваться в дела совета старейшин о наследовании или дележе имущества, если их не приглашал как защитников кто-то из доринов.
— Только Лиссант не знал, — хмуро ответил глава совета, справедливо предполагая, что врать теперь бесполезно.
Прямодушный и упорный Лиссант молчать не стал бы, он и так спорил с ними по любому поводу, и это неожиданно обернулось ему на пользу. Хотя все остальные старейшины почти в открытую считали Лиссанта не умеющим жить простаком, теперь вдруг закончилось время их торжества и настал его черед праздновать победу.
— Дзерн, вы с Витерном поможете Лиссанту составить обращение к жителям, — скомандовал Ильтар. — А этих я отправляю в камеры. Судить их будем позже, как только досконально выясним степень вины каждого.
— Я иду в свое убежище, — взялся за посох Экард. — Лиарена, вас доставить в замок?
— Сами дойдем, — отказалась путница. — Если только ты не хочешь пойти к нам в гости.
— Завтра приду… или напишу, — отказался отшельник и исчез в тумане пути.
Девушка попрощалась с магами легким кивком головы, не сомневаясь, что они вскоре встретятся, зажмурила глаза и представила знакомую гостиную в замке Тайдира.
А едва почувствовала под ногами упругий ворс ковра и рассмотрела пламенеющее закатом небо за окном, руки мужа стиснули ее талию с новой силой, и на лицо и шею Лиарены обрушился шквал жарких и нежных поцелуев.
— Как я боялся… — оторвавшись на миг от жены, с чувством пробормотал дорин и снова припал к ее губам.
— Я тоже… — выдохнула магиня, получив очередную передышку, и вспомнила, о чем хотела его спросить, когда сидела за столом в отцовском доме: — Ты обедал?
— Перекусил с магами, — отмахнулся Тайдир и поторопился заверить: — Но я не хочу… Счастье мое…
— Тай… — задыхаясь, шепнула девушка через некоторое время. — Нам лучше уйти в свои комнаты.
— А ты не передумала? — с неистовой надеждой взглянул Тайдир в томно сияющие карие глаза и, сглотнув, подхватил ее на руки.
— Подожди, — остановила его путница, мгновенно сообразив, с каким интересом будут смотреть случайно оказавшиеся за дверью слуги или воины, как он несет ее через широкий коридор.
Закрыла глаза и представила себе комнату, в которой была всего раз в жизни.
Зато очень хорошо запомнила.
— Лиа… — нежно шепнул дорин, обнаружив себя стоящим посреди собственных покоев, и испытующе уставился ей в глаза: — Ты очень хочешь стать самой сильной магиней?
— Нет, — помолчав, еле слышно выдохнула Лиарена и крепче обвила руками шею мужа. — Не хочу.
Создала воздушную лиану и решительно задвинула засов на входной двери. Сейчас она не желала никого впускать ни сюда, ни в собственную жизнь.
— Любовь моя, — оглянувшись на этот звук, простонал дорин, — лишь бы ты потом не пожалела…
— Никогда, — шепнула Лиарена уверенно и сама подставила ему губы, падая в водоворот жаркой нежности и незнакомых, но сладостных ощущений.

Разбудило Лиарену странное ощущение: дорина словно горела в лихорадке и тем не менее ни больной, ни слабой себя не чувствовала. Несколько мгновений она не могла понять, почему от сжигающего ее изнутри жара не потрескались губы, не гудит голова и не мутится сознание.
Она подняла руку потрогать лоб, как делала матушка, и замерла от неожиданности, разглядев сияющие золотистым огнем пальцы. Несколько мгновений Лиарена недоверчиво разглядывала их, чувствуя, как растет в душе тревога, и хмурясь все сильнее. Похоже, не зря магистры предупреждали ее и приносили зачарованное кольцо, теперь магине волей-неволей придется признаваться им в содеянном.
Нет, она ни о чем не жалела, и если бы довелось вернуться во вчерашний вечер, непременно поступила бы точно так же. Нежность и счастье, светившиеся в глазах Тая, стоили того, чтобы нарушить этот запрет еще раз и еще.
Только сначала неплохо бы выяснить у старших магистров, не несет ли она теперь в себе какой-нибудь опасности вроде ожогов или болезненных уколов для дорина и окружающих. И этим лучше заняться прямо сейчас, пока Тайдир спит. Пугать своими предположениями просто трясущегося над ней мужа Лиарена не хотела.
Очень осторожно отодвинувшись от спящего дорина, магиня попыталась выскользнуть из постели, но муж тотчас подтянул ее назад, мотнул головой, заставляя себя проснуться, и хрипловато прошептал:
— Ты куда?
— Никуда… просто жарко. Спи.
— Если нужно — скажи, я сам тебя отнесу.
— Не нужно, — спрятала вздох Лиарена и притворно зевнула, ругая себя за легкомыслие. Ну почему ей не пришла в голову мысль заранее поговорить с Терной или хотя бы с отцом? Он такой умный и деликатный, понял бы и с полунамека.
Несколько минут она лежала неподвижно, изобретая план побега и презирая себя за обман, каким собиралась начать семейную жизнь. А едва Тайдир снова засопел ровно и размеренно, осторожно просунула на свое место воздушную плеть и сделала ее плотной. А потом со вздохом выскользнула из-под одеяла и на цыпочках направилась к купальне, где видела несколько чистых мужских рубах. Достаточно длинных, чтобы добраться до своей комнаты в доме отца, а там она найдет во что переодеться.
— Лиа… я тебя обидел? Ты не хочешь со мной разговаривать? — раздался вслед горький, как осенний дым, голос мужа, и магиня застыла на месте, боясь повернуться, чтобы не встретиться с его укоризненным взглядом. — Как хочешь… только не ходи раздетая, простынешь.
Вспыхнул светильник, и по наборному паркету к магине решительно прошлепали босые ноги. А потом сильные руки заботливо накинули ей на плечи что-то легкое и пушистое, бережно обернули вокруг талии, и дорина не выдержала.
Порывисто обернулась к любимому, обвила его руками и, прильнув к родной груди, виновато шмыгнула носом.
— Лиа… Лиареночка, радость моя… скажи, чем я тебя обидел? Что было не так? Только не молчи… прошу…
— Ты — ничем, — всхлипнула дорина, с неожиданным облегчением понимая, как напрасна была попытка справиться с внезапной бедой в одиночку. — А магия резко выросла, я вижу в темноте свои пальцы, и внутри жарко.
— И куда же ты собралась? — встревожился дорин, усаживая жену в кресло и опускаясь рядом.
— К отцу, он не будет меня ругать.
— Тебя никто не имеет права ругать, — с нажимом процедил Тайдир. — А к Экарду мы пойдем вместе. Сиди тут, я принесу тебе платье.
— Я хотела найти форму.
— Принесу форму, твои сундуки уже в моих покоях, я же еще вчера приказал Берту, — покладисто согласился с женой дорин и, неожиданно крепко притиснув ее к груди, тихо попросил: — Только больше так не делай… Я решил было, что ты хочешь уйти насовсем.
— Даже не смей во мне сомневаться, — твердо качнула головой Лиарена и осторожно погладила пальчиками его напряженные плечи. — А сейчас неси одежду, нужно спешить.
Глядя вслед уходящему в гардеробную мужу, магиня вовсю корила себя за невольную черствость. Ну почему она не осмелилась сказать Таю всех нежных и пылких слов, теснившихся в ее душе в тот момент, когда он был так близко? Откуда взяла этот строгий, почти командирский тон? И не обидела ли снова оказавшегося таким чутким и ранимым дорина?
Но чуть позже, торопливо натягивая форму и ежеминутно сталкиваясь с горячими руками и жадными губами мужа, внезапно сообразила, что случайно нашла единственный способ добраться до Экарда в ближайшую декаду. Если Тайдира не остановить, то она и сама может забыть, куда собиралась.

Открывая путь в убежище Миттена, магиня надеялась найти там Экарда, а возможно, и кого-то из старших магистров, но убежище встретило их жутковатой, гнетущей тишиной и неприветливым холодком, живо напомнив тот день, когда они попали сюда в первый раз.
Несколько секунд, все сильнее тревожась и бледнея, Лиарена вслушивалась в это невозможное на поверхности тягостное безмолвие, и ей отчетливо припоминалась вылазка магистров в проход к соседним убежищам. «Неужели они снова решили туда отправиться и огромные монстры утащили всех в неизвестно где расположенные жуткие пещеры?» — невольно пронзило душу страшное подозрение. Неспроста же тут сейчас так тихо?
От накатившего лавиной ужаса сердце магини сжалось, а страшные предположения заставили опасливо оглянуться. Ведь вполне возможно, проклятые твари бродят сейчас где-то в глубине этих подземных залов, ловят рыбу в пруду или, спрятавшись за ближайшим поворотом, ждут очередную добычу? Мрачные картины трагедии, произошедшей здесь во время ее отсутствия, теснились в мозгу Лиарены, заставляя торопливо и привычно выстраивать вокруг себя и мужа защитный купол. Хотя она и не была уверена в его силе и способности защитить их от монстров, но лучше хоть какая-то защита, чем никакой.
Разумеется, можно было сразу же вернуться в замок, но уйти отсюда, даже не попытавшись поискать отца, Лиа просто не могла. Слишком дорог и близок стал ей Экард за эти дни, и даже предположение о его потере оказалась таким же невыносимым, как мысль об утрате кого-то из ее родни.
Исподволь крепнущее подозрение о том, куда могли деться новый хозяин этого убежища и его гости, заставило магиню забыть про собственные проблемы и думать лишь о способах, какими можно быстро проверить каждый уголок этой связки пещер в надежде найти уцелевших соратников. Но сначала она отправит отсюда мужа, а чтобы он не сердился, скажет одно из тех заветных словечек, которые так и не решилась сказать ночью.
Тайдир, нахмурившись, всматривался в огорченное лицо жены, в призрачное свечение окружившего их купола и все сильнее сжимал рукоять кинжала, повешенного на пояс по привычке в самый последний момент. Но вслух спрашивать ничего не осмелился, точно зная, как не любят маги, чтобы им мешали во время работы.
— Лиарена? — встревоженно произнес вдруг совсем рядом голос отшельника, и бледное сияние светильников начало резво разгораться. — Почему вы пришли в такую рань?
— Отец… — Оглянувшись, магиня некоторое время изумленно рассматривала окружавшее отца рыжеватое свечение и яркую радугу огоньков, облепивших его посох. — Где ты был?
— Спал, — чуть ворчливо фыркнул он и лукаво усмехнулся: — А вот вам почему не спится?
— Так ведь магия, — стремительно краснея, выдавила Лиарена, и в тот же миг Тайдир развернул ее к себе лицом и крепко прижал к груди.
— У нее жар, — процедил он враждебно и вызывающе уставился на тестя. — Ей нужна помощь.
— Вообще-то она уже сама себе помогла, — мягче проворчал Экард. — Когда догадалась потратить часть силы на переход, а потом и на щит… довольно мощный, между прочим. И теперь вполне может спокойно выпить пару чашек отвара и съесть кусок пирога… тут еще остались те, которые пек ваш Зелен. Идем на кухню.
Напоминание о еде почему-то заставило магиню проглотить голодную слюнку, словно она не ела уже не первый день, и дорина утвердительно кивнула вопросительно смотревшему на нее мужу. Но поднять себя на руки не позволила, слишком уж вызывающим и откровенным будет такое поведение.
— Ты о чем-то жалеешь? — мигом напрягся Тайдир, испытующе заглядывая ей в лицо, и магиня сразу вспомнила о своем недавнем желании сказать ему все самые важные слова.
Вот только сделать это оказалось не так-то просто, особенно когда поблизости находится отец. И поэтому Лиарена просто обняла мужа за шею, привстала на цыпочки и неумело чмокнула его в губы:
— Нет.
Тайдир мигом притиснул ее к себе, прильнул жадным поцелуем, но дорина поторопилась вывернуться, помня о способности отцовского артефакта следить за ней на расстоянии.
— Не сейчас.
— Счастье мое… — Он все-таки поднял жену на руки и нес до самой двери, тайком касаясь губами ее щеки и волос.
— Сначала поешьте, — не оборачиваясь, властно приказал возившийся у осиротевшей плиты Экард, едва они вошли в кухню. — Потом поговорим.
И ни один из супругов не решился ему перечить.

ГЛАВА 12

— А теперь мы отправимся в зал испытаний, — объявил Экард, едва дочь, насытившись, отодвинула от себя тарелку. — Но сначала Лиарена быстренько отведет мужа в замок.
— Но я не хочу… — попытался противиться Тайдир и тотчас смолк, остановленный уверенным и насмешливым взглядом отшельника.
— Ты и сам понимаешь, как не прав, — с неожиданной мягкостью качнул головой Экард. — Тебя несколько дней не было в доранте, и среди воинов и жителей уже поползли нехорошие слухи. Именно они заставили Гаредиза засуетиться, и не только твои поля и леса манили мошенников. Старейшины давно стремятся отказаться от помощи магам, не посылать ни воинов, ни провианта и не платить «болотный» налог. Жадность — вот второе имя подлости. Поэтому сейчас ты будешь ходить по крепости и раздавать указания, как положено возвратившемуся из лазарета дорину, а немного позже к тебе присоединится и Лиарена. Но сначала ей нужно растратить притянутую сегодня энергию и закрепить величину резерва, и заняться этим нужно как можно скорее, иначе произойдет выброс и резерв вернется к прежнему состоянию или немного уменьшится.
— Тай… — просительно взглянула на мужа Лиарена, и он немедленно встал из-за стола.
Но прежде чем направиться за женой к двери, на миг приостановился и хмуро спросил:
— А она выдержит тренировку? Может, ей лучше сегодня отдохнуть?
— Нет, — ответила за отца Лиарена и невольно вздохнула, сокрушенно глядя на мужа. — Не хочу я отдыхать. Мне нельзя становиться слабее, хочется помочь магистрам вернуть домой всех тех, кто за зеркалом.
Тайдир крепче сжал губы и пошагал дальше, не желая признаваться даже самому себе в противоречивых чувствах, бушевавших в его груди.
Конечно, он сам пообещал любимой не запрещать ей заниматься магией и подниматься на стены. Но просто не догадывался тогда, как больно будет сжиматься от тревоги за нее сердце, и непрерывно жечь душу желание все время держать Лиарену в поле зрения, а еще лучше — на руках, крепко прижав к себе. Сильнее всего Тайдир желал бы сейчас забрать то слово назад, но знал так точно, словно это было вырублено у него в сердце, чем обернется попытка сделать подобную подлость.
С того мгновения он больше никогда не увидит жаркой нежности в счастливо сияющих глазах Лиарены, да и о простом доверии тоже можно будет забыть. Как и о восхищении, с каким взирает на него молодая жена. Под этими взглядами Тайдир чувствовал себя вовсе не опытным воином и строгим, а временами и суровым хозяином большого доранта, умеющим не только рубить монстров, но и судить, карать и миловать жителей своих владений. А еще — загодя думать об их нуждах и бедах, о дровах и посевах, о добыче меди и заготовке провианта на зиму и сотнях подобных больших и малых дел.
В глазах любимой, как в волшебном зеркале, дорин видел не этого не избалованного жизнью человека, сделавшего за время правления немало ошибок и едва не сломавшего свою собственную судьбу. Нет, там отражался светлый образ совершенно иного мужчины, скорее юноши, обитающего где-то в глубинах души Тая. Он был добрее, застенчивее и наивнее своей зачерствевшей оболочки, оставшись таким же, как в те времена, когда еще не ушли к светлым богам родители и не сгинули в пасти монстров почти все его домочадцы.
И если дорин не желает разрушить с таким трудом обретенное ими обоими счастье, то придется ему и дальше молча смотреть, как любимая, облачившись в мужские штаны, уходит создавать огненные шары, молнии и яростные смерчи.
Ладошка жены нежно, словно погладив, подтолкнула его к распахнувшемуся зеву туманного пути, и Тайдир привычно поспешил туда шагнуть, назубок помня о том, сколько энергии забирает у магов каждая секунда удерживания перехода.
— Я рад, что ты счастлива, — тихо произнес Экард, когда Лиарена вернулась в кухню, и, коротко вздохнув, добавил: — Очень рад.
— Ты сердишься, — отметила дорина его вздох и виновато потупилась, не имея никаких доводов для оправдания.
Да и откуда их взять, если отец прав? Все они столько возились с ней, стараясь поднять способности, а она одним махом разрушила всю их работу.
— Нет, — качнул головой отшельник и вдруг насторожился: — А почему это ты так решила?
— Но ведь способности… — заикнулась было Лиарена и смолкла, не зная, как объяснить те тонкости, о каких он и сам, несомненно, знает.
— Тихушники, — сердито фыркнул Экард и указал на стул: — Садись, выпей еще чаю и запомни главное правило путника — после каждого открытия пути нужно немного перекусывать. Особенно если ходишь сама. Ну а пока ты ешь, я немного проясню суть этого вопроса. Время до прихода магистров у нас есть.
— А… — хотела задать вопрос дорина, но не решилась, только заалела щеками, представив, как рассказывает магам о своей провинности.
— Никому и ничего ты не должна, — заметив ее румянец, помрачнел отшельник. — Поэтому держи голову выше и не красней. Любовь — самое главное и сильное из человеческих чувств, истинная любовь, разумеется. От нее у людей вырастают крылья, а в душе расцветает маленькое солнце. Она подвигает нас на самые светлые и добрые поступки, рождает поэтов и художников, чьи творения и через века будут греть сердца потомков этим чудесным светом. Однако она редка и хрупка, а потому нуждается в бережном отношении и защите. И вот это для вас с мужем сейчас самое важное — сберечь свои чувства и не позволить никому их испортить или заставить о чем-то жалеть. Это главное, о чем я хотел тебе сказать. А теперь поясню про магию. Способность к чародейству — тоже мощная сила, а возможность творить заклинания напрямую связана с нашими эмоциями. И вот тут начинается темный лес, в котором все дорожки не познаны, но тем не менее связаны. Ты и сама уже убедилась, как влияют твое настроение и чувства на силу заклятия. В гневе маг может намного больше, чем в спокойном, умиротворенном состоянии, а счастье или страх за любимых вообще творят чудеса. Иногда любовь вызывает бурный всплеск способностей и резкое увеличение резерва. Причем у юных магов такие всплески бывают намного сильнее, и далеко не всем удается с ними справиться. Вот потому-то учителя бдительно следят за влюбленными учениками.
— А что случается с теми… кто не справился?
— Всякое. Я же говорю — темный лес. Некоторые, не совладав с резервом, даже сжигали дотла мебель или взрывали дома. Но тебе не о чем волноваться, у Тайдира на покоях мощная защита. Да и браслеты вам достались не простые. А ты вообще молодец, что сразу открыла туманный путь, это лучший способ быстро истратить магию. И поэтому тебе не грозит потеря прибавившегося резерва.
— А намного он прибавился? — почувствовав в объяснении отца недоговоренность, заинтересовалась Лиарена и тайком облегченно вздохнула.
Вот теперь она прекрасно понимала, ради чего магистры так запугивали их с Таем и почему слукавили, нарочно сильно преувеличив опасность.
— Мне кажется… — с сомнением посмотрел на нее Экард, — почти вполовину или немного меньше, но главное сейчас — не потерять эту прибавку. И потому мы дождемся магов и попробуем вызвать из прохода парочку монстров. Как мне сообщили из вашего замка, за прошедший вечер и ночь рядом с крепостью не открылось ни одной каверны. Стало быть, вчерашним боем магистры нарушили устойчивый порядок в том убежище, куда монстры таскают пленников. Пока не знаю, зачем они там, но, по-видимому, очень нужны. Иначе отшельники не собирали бы их с таким упорством уже десятки лет. Ясно только одно — не на корм монстрам.
Магистр резко смолк, схватил бокал и залпом выпил горячий отвар, не замечая, как стекают на воротник темные струйки.
Некоторое время он безмолвствовал, потом размеренным тоном начал объяснять, как они будут действовать в проходе и куда ни в коем случае не должна соваться Лиарена.
Магиня жевала подогретые на сковороде пирожки, слушала инструкции отца и пыталась понять, почему у нее на душе так неспокойно. Крутилась в голове какая-то неясная мысль, но никак не могла сформироваться в четкий вопрос, а когда за дверью послышались голоса и в кухню толпой вошли старшие магистры под предводительством Ильтара, она и вовсе потерялась в волнении и тревоге.
В первые минуты дорина очень опасалась намеков на свой поступок или шуток, но занятые предстоящим боем маги словно ничего не замечали, и постепенно она расслабилась, успокоилась и начала внимательно слушать приказы старших магистров, занятых распределением обязанностей. Однако когда все было почти готово к новому открытию прохода, вдруг вспомнила про свои страхи.
— А в зеркало мы разве сначала не заглянем? — осведомилась Лиарена небрежно и тотчас почувствовала, как застыли на миг вокруг нее собратья по обители, словно услышали среди зимы раскат грома. Или, скорее, ужасающую нелепость.
— Я дежурил там всю ночь, — суховато произнес Экард и, отвернувшись, принялся копаться в висевших у него на поясе пузырьках и амулетах, которые уже не раз тщательно проверил.
— И ничего не сказал… — растерянно пробормотала Лиарена, чувствуя себя так неловко, будто заглянула в чужую спальню.
— Нечего было говорить, — мягче вздохнул отшельник. — Они так и не открыли свой артефакт.
— А ты не думал, что мы причиняем им вред, убивая больших тварей? Может, отшельники наказывают их за это?
— Лиарена, — хмуро произнес Ильтар, стараясь не смотреть на девушку. — Бывают обстоятельства, когда выбора просто нет. Если мы не перебьем монстров, они так и будут открывать каверны и таскать к себе новых жертв. А если уничтожим их как можно скорее, то, может быть, сумеем спасти пленников.
— А может быть, и третье, — жестко рыкнул Экард. — И даже четвертое. Но мы не имеем возможности узнать об этом подробнее, кроме как опытным путем. И поэтому не будем тянуть время, а то зять перестанет со мной разговаривать.
Лиарена возмущенно вспыхнула, вот от кого от кого, а от отца она такого упоминания о Тае никак не ждала, но маги восприняли слова отшельника очень серьезно и немедленно поднялись с мест, направляясь в сторону прохода.
Тележки с продуктами, как выяснилось, загодя приготовили големы, и они же тащили их в проход впереди молчаливой толпы магистров. Лиарена шла почти последней, следом за ней мягко шагал только Ильтар, и это было обычное для магов распределение обязанностей. Если вылазка потерпит неудачу и придется уходить, то по сигналу командира сначала магов уводят более слабые путники, а самый сильный забирает всех оставшихся. На этот раз вылазкой командовал Экард, он и шел в проход самым первым. Это тоже было незыблемым правилом обители: сильные нападают, остальные их прикрывают, а путники обеспечивают отход.
Магиня хмуро хмыкнула, представив, как расстроилась бы матушка, узнав, к чему привели дочь занятия магией, и тотчас постаралась забыть и про родителей, и про мужа, с нетерпением ожидающего ее возвращения. Отшельник сегодня не раз повторил им указание не отвлекаться и отступать по первому же сигналу, прихватив не менее трех магистров.
Едва приблизившись к проходу, магиня заранее создала воздушную лапу, готовясь захватить ближайших магистров, как только отец подаст знак. Одновременно она подняла все щиты и сформировала основу заклинания пары огненных шаров, так, на самый крайний случай. Хотя сегодня, судя по ее ощущениям, Лиарена могла бы сотворить и что-либо значительно более мощное, однако Экард категорически запретил путникам тратить силу на боевые заклинания.
— Внима…
Вскрик отца прервался дробным грохотом, словно рядом рухнула и раскатилась тяжелая каменная постройка, не менее чем башня. Дорину на миг ослепила яркая вспышка, мгновенно сменившаяся жаркой и душной мглой. Виски резко стиснуло болью, а горло удушьем, но Лиарена уже привычно усилила свои щиты и теперь лихорадочно пыталась сообразить, как нужно действовать в таком не предусмотренном никакими инструкциями случае. И тут откуда-то извне спасительной подсказкой пробился тревожный свист, командующий отступление, и магиня немедля выпустила приготовленную воздушную лапу. Ей по-прежнему ничего не было видно, и девушка в панике хватала на ощупь всех, кто попадался, сильнее всего боясь оставить хоть одного человека.
А когда поняла, что еще миг — и от духоты она потеряет сознание, Лиарена рванулась прочь, истово желая оказаться там, где есть свет, свежий воздух и свобода.
Несколько долгих мгновений магине казались тщетными все ее усилия, вокруг было так же душно и к тому же премерзко воняло гарью, но она тянула свою непомерно тяжкую ношу с упорством тонущего, пытающегося вынырнуть на поверхность.
Внезапно привязывающая ее тяжеленая цепь порвалась, и путь стремительно рванулся навстречу. А еще через миг лицо обдало прохладной свежестью, но сил дорины хватило лишь на то, чтобы устало прикрыть глаза и несколько раз жадно вдохнуть драгоценный воздух. Затем весь мир снова потемнел, и эта мгла почему-то показалась мягкой и безопасной.

— …но как ты мог? — тихо и устало прозвучал совсем рядом голос любимого Лиареной мужчины, и прорвавшаяся в нем горечь больно кольнула ей сердце.
— У меня было две причины, — раздалось в ответ так же горько и так же устало. — И обе казались в тот миг правильными и благородными. Я не собираюсь оправдываться — жизнь, как обычно, назвала всему свою цену, но не могу не радоваться, что этот жестокий урок не обошелся нам слишком дорого.
— А как ты теперь будешь смотреть ей в лицо? — по-прежнему невесело осведомился Тайдир, и силившаяся поднять неподъемные веки Лиарена мгновенно насторожилась, оставила попытки открыть глаза и вжалась спиной в постель.
Судя по мягкости и постепенно появившемуся запаху свежести, лежала она на чистых простынях, а судя по усталым голосам сидящих где-то неподалеку мужчин, явно уже не первый день… и значит, переход достался ей далеко не так просто, как раньше.
Лиарена мысленно привычно потянулась к тому участку тела, где в то злополучное утро чувствовала горячечный жар, и озадаченно затихла. Спрятанной где-то под солнечным сплетением теплой точки, которую магистры называли «резервом», почему-то больше не было. Еще не веря вспыхнувшей догадке, девушка внимательно вслушалась в свои ощущения, потом осторожно, стараясь не привлекать внимания своих сиделок, попыталась создать тоненькую воздушную плеть и коснуться ею своего тела.
— Лиарена?! — тотчас неверяще окликнул отец, скрипнуло кресло, раздался звук быстрых шагов и шелест отодвигаемой занавеси.
На веки дорины тут же хлынул яркий солнечный свет, и она невольно зажмурилась и страдальчески скривила губы.
— Задерни шторы, — коротко скомандовал Тайдир, и в следующий миг яркий свет исчез, а голос дорина стал мягким и нежным: — Лиа… счастье мое… как ты себя чувствуешь?
Лиарена виновато улыбнулась, снова попробовала открыть глаза, и на этот раз попытка удалась.
— Хорошо, — прошептала она, вглядываясь в склонившееся к ней лицо, и почувствовала на своих губах шершавые губы мужа.
Тень, мелькнувшую за его спиной, девушка рассмотрела только мимолетно, а потом услышала легкий перестук удаляющихся шагов и звук прикрывшейся двери. Но ни окликать отца, ни упрекать мужа за невежливость у нее сейчас не было ни сил, ни желания. Несколько минут Тайдир целовал жену нежно и бережно, вкладывая в эти трепетные прикосновения всю пережитую им боль, тоску и тревогу.
И лишь когда Тайдир наконец отстранился, Лиарена вспомнила о тех, с кем отправилась в ту неудачную вылазку:
— Как они?
— Все живы, — коротко ответил он, потом вздохнул и нехотя пояснил: — Они сами тебе все объяснят, я знаю только одно — Экарда оглушило сильнее всех, потолок обрушился точно над ним. Но ты умудрилась его вытащить… и всех остальных, пока Ильтар бил монстра. Тот свалился на вас сверху через дыру, появившуюся в потолке.
— Но ведь там не было прямого прохода к чужому убежищу, — не могла ничего понять Лиарена. — Откуда же взялся монстр?
— Это тебе расскажут магистры, они уже второй день сидят в нашем убежище и приходят сюда только проведать тебя.
— А отец?
— Он первую ночь, не отходя, сидел рядом, — тихо пояснил дорин и снова крепче прижал к себе жену. — Надеялся помочь… Ты истратила весь резерв, совсем. Но ему не удалось…
Давая жене время привыкнуть к этой новости, Тайдир смолк, нежно поглаживая ее рассыпанные волосы и даря нежные поцелуи.
— Как это — весь? — не поверила его словам Лиарена.
А откуда же тогда у нее взялись силы создать воздушную лапу? Не снится же ей эта невидимая рука, которой она осторожно проверяет свое тело, пытаясь понять, все ли у нее цело? И почему кожа ощущается какой-то скользкой и прохладной?
— Тай, отпусти меня, — решилась попросить девушка, обнаружив эту странность. — Я хочу встать… ненадолго.
— Я сам отнесу тебя в умывальню, — по-своему понял ее слова дорин, и Лиарена не решилась спорить.
В конце концов разобраться со своими ощущениями она сможет и там. И это даже лучше, не будут отвлекать руки и губы мужа.
Дверь за собой девушка закрыла, несмотря на укоризненный взгляд дорина, и засовом тоже брякнула очень решительно. Ну и пусть Тай уже видел ее, но купаться при нем она не желает. А ей хотелось именно искупаться. Осторожные прикосновения к своему телу приносили двойственное ощущение. Руки, как обычно, чувствовали теплую упругую кожу, пахнущую ромашковым отваром и каким-то зельем.
А никуда не исчезнувшая воздушная лапа вновь и вновь приносила чувство прикосновения к чему-то холодному и слегка неприятному, как лягушачья кожа. Лиарена озадаченно потрогала воду и, убедившись, что она горячая, шагнула в купель.
Некоторое время дорина сидела бездвижно, наслаждаясь цветочным запахом влитого в купель отвара, и пыталась понять, почему лжет проверенная воздушная лапа? Не верить собственным рукам у девушки не было повода, и поэтому она постепенно начала склоняться к единственному разумному выводу — это каким-то образом изменился ее дар. Непонятно пока, в лучшую или худшую сторону, но не исчез совсем, несмотря на утверждение Тайдира.
Лиарена не раз это проверила: поднимала душистую, зеленоватую воду столбом, закручивала вокруг себя спиралью и заставляла летать тугими шариками. А когда вода остыла и пришлось вылезти, девушка попробовала создать и огненный шарик. Он слетел с пальцев с необыкновенной легкостью, источая сухой жар и алое сияние, и окончательно успокоил свою создательницу. Никогда не удастся ни одному ученику, а тем более вычерпанному дотла магу, создать огненный шар. Тем более такой силы.
Дорина накинула длинную рубаху, завернула волосы в полотенце, шагнула к двери и невольно оглянулась на зависший над купелью клубок огня. Рассеивать его показалось расточительным, а память услужливо подсунула воспоминание о магистрах, подогревающих шарами воду, и Лиарена, не раздумывая, решила последовать их примеру. Сцапала огненный шар воздушной лапой и сунула в купель.
Свою ошибку она осознала почти в тот же миг, но было поздно. Густое облако мгновенно вскипевшей воды и пара вырвалось из лохани, прыснуло во все стороны, обдавая горячими брызгами.
Почти одновременно с этим взрывом вспыхнуло совершенно неосознанное стремление оказаться где-нибудь в безопасном месте, и воспротивиться ему магиня попросту не успела. Оно оказалось неимоверно сильнее всех остальных чувств и запоздалого голоса разума.
Яркий свет, обрушившийся на Лиарену в следующий миг, ослепил ее и заставил встревоженно сжаться, но слух уловил сначала тихое всхлипывание, потом горестные и жалостливые причитания, издаваемые знакомым женским голосом, и тихий рокот баритона: мужчина бормотал успокаивающие слова.
— Дили? — Оглядывая свою прежнюю гостиную, залитую льющимися в распахнутые окна потоками солнечных лучей, дорина начала с огорчением догадываться, по ком это так убивается сестра.
По ней самой, больше не по кому, если Тайдир сказал правду и в той вылазке и в самом деле никто не погиб и не сгинул.
— Лиа? — тихо и недоверчиво всхлипнули за распахнутой дверью в спальню, потом шмыгнули носом, чем-то зашуршали, и наконец, по полу торопливо зашлепали босые ноги.
— Дили! — укоризненно рыкнул вслед жене Витерн, но она уже стояла в дверях, одетая немногим более Лиарены, и горестно смотрела на сестру:
— Ты от него сбежала? Вы поссорились?
— От кого? — чуть нахмурилась не успевшая опомниться от неожиданности дорина и тотчас испуганно ойкнула, сообразив, о ком спрашивает Дильяна.
И тут же отчетливо представила, какие чувства обрушились на Тая, когда он услыхал ее вскрик, а потом не обнаружил жену в купальне. Словно в подтверждение ее подозрений, со стороны коридора раздались какой-то грохот и громкие, встревоженные голоса. Лиарена ринулась было к двери, но мигом остановилась, обнаружив, что ее рубашка мокра насквозь и прилипла к телу, весьма откровенно обрисовав все его изгибы.
— Дили! — воззвала дорина, поспешно срывая с волос полотенце и оборачивая его вокруг себя. — Мне нужно платье.
Она оглянулась на сестру, обнаружила появившегося рядом с ней мага, такого же полураздетого и растрепанного, как Дильяна, и только теперь начала понимать, как некстати перешла в отданные им комнаты.
— Конечно, — слегка растерянно пробормотала Дильяна, но тут же перевела взгляд с лица сестры на лужицу у ее ног и заторопилась: — Ох боги, идем же быстрее…
И первая ринулась мимо мужа в гардеробную.
— Витерн, — пытаясь не покраснеть, попросила Лиарена зятя, проходя как можно дальше от потрясенно застывшего мага. — Сходи, пожалуйста, скажи Таю, что я здесь. Боюсь, он сильно волнуется.
— Я тоже этого боюсь… и думаю, не только он, — осторожно усмехнулся маг, отлично слышавший, как усиливается доносящийся из коридора шум, и помчался выполнять просьбу дорины.
Хотя и очень желал бы понять, как потерявшая способности свояченица оказалась в их покоях, но начинать расспросы и разбираться в происходящем прямо сейчас — не самый подходящий момент.

ГЛАВА 13

— Лиарена! — Дорин ураганом ворвался в гостиную для бонны, пересек комнату в несколько широких шагов и возле двери в гардеробную столкнулся со спешащей навстречу ему женой.
— Я здесь… — Тонкие руки легли на его плечи, обвили шею, и Тайдир в ответ стиснул талию любимой медвежьим объятием.
— Счастье мое, — бормотал он, покрывая торопливыми поцелуями ее лицо, ощупывая плечи и голову. — У тебя волосы мокрые… Дильяна, дай полотенце.
— Несу уже, — выскочила из гардеробной Дили, но ее опередил Экард, всего на шаг отставший от зятя. Вернее, благоразумно позволивший тому себя обогнать.
— Я сам, — мягко отстранил Дильяну отшельник, создавая поток теплого воздуха и направляя его на дочь, одетую почему-то в коротковатое и слегка широковатое ей розовое платье. — Тай, ей неплохо бы полежать еще пару дней, мои амулеты показывают почти полное истощение.
— Обязательно полежит, — рыкнул дорин и решительно подхватил жену на руки. — И я сам буду сидеть рядом. Мне кажется, пора заказать два серебряных пояса, связанных цепью в пять локтей или лучше в три. Иначе я скоро поседею.
— Боюсь, раньше я разучусь ходить, чем ты поседеешь, — не переставая нежно массировать напряженную шею мужа, шутливо пожаловалась Лиарена. — И вообще ты несешь меня не туда. Я хочу в столовую и поговорить с отцом. Со мной творится что-то неправильное.
Девушка намеренно прибавила последнюю фразу, надеясь заинтриговать ею Экарда и заставить его отказаться от прежнего твердого намерения уложить дочь в постель. Однако отшельник, неотступно следовавший за ними, сделал непроницаемое лицо и не произнес ни слова.
«Как все-таки похоже они иногда упрямятся!» — тайком вздохнула Лиарена, создала воздушную лапу и сцапала ею отца.
Она давно заметила, что вес поднимаемой вещи не имеет никакого значения для воздушных лиан или рук, если у мага достаточно энергии. И теперь мстительно делала вид, будто не замечает изумленных и возмущенных взглядов магистра, которого тащила вслед за ними ее плеть, на локоть приподняв над полом. Как не замечала его болтающихся ног и попыток освободиться, сначала слабых, потом все более мощных.
— Любимый, — нежно произнесла Лиарена, едва они добрались до широко распахнутых створок двери, ведущей в покои дорина, — я хочу в столовую. Просто не могу сейчас лежать в постели.
— Но твой отец сказал… — начал было Тайдир, наткнулся на огорченный взгляд карих глаз и, тяжело вздохнув, попытался использовать новый довод: — И ты сама говоришь, что чувствуешь себя нехорошо.
— Я сказала не так, — мягко поправила его Лиарена, плотным воздушным щитом загораживая проход в гостиную, где бродили молодые маги и усиленно махали руками. — Я сказала — неправильно! Думаю, это лучше показать магистрам и выяснить, вдруг мне нужна срочная помощь. А здесь это невозможно, да и не стоит мешать людям наводить порядок в наших комнатах.
И снова дорина умышленно напомнила мужу о том, откуда взялись в их покоях разрушения, но, к ее удивлению, он и не подумал смущаться или извиняться.
— Это они и сделали… маги. Когда мы открыли дверь в купальню и тебя там не оказалось, Экард заявил, что тот монстр из убежища вполне мог тебя «пометить» и теперь другие пришли сюда по его маяку. Или утащили тебя в свое подземелье. Вот маги и пытались проверить щиты моих комнат на пробоины или чужие проходы.
— Ах вот как, — задумалась Лиарена и оглянулась на отца, почти размотавшего ее плеть. — Это очень интересно, и я хочу, чтобы меня проверили. Поэтому не обижайся, любимый, но сначала мы все же идем в столовую.
Слегка покраснев, дорина нежно чмокнула мужа в губы и решительно набросила еще несколько витков плети на упорно молчавшего отца. Подтянула его ближе и открыла путь в столовую.
— Экард? — нахмурился дорин, обнаружив себя стоящим посреди общей столовой рядом с отшельником. — Ты же сказал…
— Папа тут ни при чем, — снова погладила мужа по щеке магиня и сбросила с отца все плети. — Это я. А он, как мне кажется, имеет свое мнение, и оно ему не нравится, оттого и артачится.
— То мнение было ошибочным, — язвительно сообщил Экард. — И я очень рад. И теперь тоже желаю разобраться в твоих способностях. Поэтому устраивайтесь поудобнее, думаю, быстро мы с этим делом не управимся.
Это его заявление было маленькой местью, догадалась дорина, увидав, как помрачнело лицо мужа. Непонятно только, кому, ей за небольшую шутку или Тайдиру, не ставшему скрывать от жены страшное предположение магов?
«Так вот почему плакала Дильяна!» — наконец-то осознала она истинную причину сестриного горя. Ей сказали, что монстры утянули сестру туда, в то страшное подземелье, откуда пока еще никто не вернулся. Ни воины, ни маги, ни сильные путники.
А если монстры еще и не успели утащить, то скоро непременно утянут, раз она теперь меченая и не имеет сил защищаться. И значит, после встречи с магистрами Лиарене нужно непременно заглянуть к Дили — успокоить и сестру, и своих преданных слуг. Их, несомненно, тоже расстроило сообщение о постигшей ее беде.
Тайдир тем временем усадил жену на небольшой диванчик и устроился рядом. А потом попросил дежурную магиню подать обед и подозрительно уставился на Экарда, деловито отправлявшего послания.
— Вот еда. — Вернувшаяся с корзинкой девушка ловко расставила блюда по столу, стараясь не рассматривать Лиарену слишком пристально, но это ей не совсем удавалось.
Время от времени взгляд ее останавливался на бледном лице дорины, и тогда одетая в поварской фартук чародейка начинала излишне суетиться, а ее полные губы виновато кривились.
— Почему-то она смотрела на меня так побито, словно по меньшей мере пыталась увести моего мужа, — пошутила Лиарена, едва они остались в столовой втроем, но Тайдир не пожелал поддержать эту шутку.
— Я не щенок и не котенок, чтобы меня можно было забрать силой или приманить подачкой, — твердо заявил он и сразу же смягчился, заметив, как на лице жены мелькнула тень огорчения: — А тебя слишком долго искал и ждал, поэтому можешь не сомневаться, других для меня просто не существует.
— Я тоже тебя ждала, — не смогла смолчать дорина, хотя и отлично понимала, как несвоевременны и не к месту эти признания.
— Любимая… — Тайдир оглянулся на Экарда, преувеличенно громко двигавшего к их столику свое кресло, и постарался скрыть вспыхнувшую в душе досаду.
Вот никак не удается им хотя бы несколько дней побыть вдвоем, не оглядываясь на снующих вокруг свидетелей. Хотя, если разобраться, ему еще повезло, что Лиарена оказалась магиней и они почти все время рядом. Если бы не ее дар, сидела бы она сейчас в поместье. Дорин вздохнул, не сумев решить, как лучше: если любимая далеко, зато в безопасности, или рядом каждый день, а в последнее время и ночью, зато все время подвергается разным испытаниям.
— Скоро они придут, — сообщил, устраиваясь напротив, Экард и пристально взглянул на Лиарену. — А ты пока ешь и потихоньку объясняй мне, как и что чувствовала в проходе?
— Нет, — качнула головой дорина. — Извини, отец, но лучше я сначала поем, а ты расскажешь, откуда там взялся монстр.
— Прости, — мгновенно повинился отшельник. — Я виноват. Но давненько никому не удавалось так со мной шутить. И хотя я совершенно не понимаю, как это у тебя получается, но безмерно рад. И за тебя, и за себя. Очень не хотелось видеть тебя иссякшей и тем более быть причиной этого горя.
— Я это поняла. А вот про монстра…
— А ты настойчива!
— Смотрю на тебя и думаю, в кого бы? — не выдержала Лиарена.
— А может быть, в мать? — из упрямства буркнул Экард и мгновенно помрачнел.
— Как освободим их, так обязательно сравню, — кротко пообещала дорина и улыбнулась мужу, неутомимо подкладывающему на ее тарелку всё новые кусочки. — Тай, я еще хотела бы сегодня поужинать.
— Не волнуйся, на кухне еды хватит и на ужин, — успокоил ее дорин. Удрученно оглядел осунувшееся лицо любимой, тайком вздохнул и подвинул ближе мисочку с икрой. — Я теперь буду следить, чтобы ты ела шесть раз в день. Эта магия пьет тебя, как пиявка.
— Я бы лучше про монстра послушала, — не дала увести себя в сторону от интересующей ее темы Лиарена.
— Ну слушай про монстра, — сдался магистр. — Но только учти, некоторые детали пока не доказаны и могут быть неверными. Как ты слышала, на двери в соседнее убежище, которая расположена в конце прохода, стоит щит-ловушка. И пропускает она только тележки с едой. Вот в тот момент, когда ловушка открывается, могут выскочить монстры, как и произошло в первый раз. Чтобы не мучить тебя неизвестностью, признаюсь — мы туда уже сходили сегодня ночью и все проверили воздушными лианами и големами. Рассмотрели каждый обломок, раздавленных големов и тележки… и должны сказать тебе огромное спасибо. Ты всех спасла.
— Отец…
— Не буду. Хотя и сам не понял, как это у тебя получилось.
— А монстр?
— Он вывернулся из потолка, огромный, как комната, и мигом накрыл нас всех разверстой пастью, как дети накрывают бабочек сачком. Как мы считаем, он в виде куколки уже ждал нас в отверстии, проделанном в потолке над проходом. Эта дыра была там всегда, что-то вроде вентиляции для обмена воздуха, но в этот раз кто-то додумался забросить через нее монстра. Когда он нас почуял, то, мгновенно расширяясь, рванулся навстречу и тем самым обрушил часть потолка, — тихо сообщил магистр и горько вздохнул. — А меня чем-то задело… сейчас не понять, чем, и я упал. Щиты сработали мгновенно, но тут же посыпались камни, и я оказался почти замурован в груде обломков. Успел только подать сигнал к атаке. Все остальные видели столько же, лишь Ильтар понял больше других. Он разглядел перед собой огромного монстра, загородившего весь проход, и сначала зацепил его воздушной лианой и примотал к одной из колонн, а потом начал бить морозным дыханием, жечь он побоялся.
— Не побоялся, а не стал сознательно, — раздался голос второго магистра, и Ильтар, подтащив для себя воздушной лианой стул, сел рядом с отшельником. — Лиарена, как ты себя чувствуешь?
— Спасибо, хорошо, — вежливо поблагодарила дорина и указала взглядом на блюда с едой. — Угощайся.
— Я уже обедал, — отказался он и вопросительно глянул на Экарда. — Дальше ты расскажешь или я?
— Рассказывай ты, — легко согласился Экард и виновато улыбнулся вопросительно взглянувшей на него дочери. — Все, что было дальше, я знаю с чужих слов. Сам запомнил только жару, духоту и вонь. А потом потерял сознание.
— Ты еще долго продержался. Другие не запомнили и этого, только жар и темноту, — пояснил Лиарене магистр и оглянулся на входящих в комнату магов. — Устраивайтесь, я пока расскажу Лиарене про окончание нашего похода. Ну вот, я умышленно бил его не огнем, а морозом, боялся сжечь своих товарищей. Но мороз для такой громадины слабоват, а другого способа я просто не видел, эти монстры имеют скверную особенность, они похожи потреблением энергии на Зелена. Мы еще в первый раз заметили, когда били их в том проходе. Они пьют магию из всего, где она есть, если дотянутся щупальцем или пастью. Поэтому я не сомневался, что первым делом он сожрет ваши щиты. Но это я сейчас рассказываю так долго — на самом деле схватка длилась всего несколько мгновений. Монстр почему-то был очень вялым и не нападал, а дергался и скреб лапами камни. А потом вдруг начал окутываться туманом, и я испугался. Он явно пытался куда-то уйти, и я точно знал, моей лиане такую громадину не удержать. В худшем случае монстр бы ее просто порвал, в лучшем — утащил бы с собой кусок колонны. Вот тогда я перехватил эту лиану и сам потянул его сюда, во двор замка. В тот миг я даже не надеялся на успех, думал довести хотя бы до поверхности, но неожиданно путь открылся очень легко, и нас почти сразу выкинуло в портальный уголок. А потом я увидел рядом тебя, Лиарена, и всех магов… крепко примотанных к тебе воздушной лианой, и понял, кто помог мне его притащить.
Ильтар смолк, пристально посмотрел в лицо дорине, задумчиво жующей кусок сыра, мягко улыбнулся и продолжил:
— Как выяснилось позже, я сильно ошибался. Монстр не нападал на меня вовсе не от нежелания и не от доброты, он просто уже издыхал. А сюда всех перенесла именно ты, я только помог, когда отвязал свою лиану. И потому все мы обязаны тебе спасением. Обитель постановила выдать тебе за заслуги артефакт — пояс, похожий свойствами на посох Экарда, чтобы ты никогда не жалела о потерянных способностях. Маги всегда будут заряжать его вне очереди.
Низко склонивший голову Экард не выдержал и хрюкнул, и Ильтар покосился на него с осуждением:
— Не думай, что это всё…
— Подожди! — взмолилась Лиарена. — Не нужно ничего говорить. Сначала я задам два вопроса. Мне сказали, будто монстр поставил на меня метку… такое может быть?
— Это просто одна из версий. Мы не можем понять, куда он дел выпитую магию. Есть мнение, что он передал ее в свое логово по особому энергетическому каналу, но доказать это пока нечем.
— Тогда успокойте Дили, она все время плачет, а ей нельзя, — облегченно выдохнула магиня. — И второй вопрос: почему вы все говорите, что я потеряла способности?
— Лиарена… — На девушку жалостливо и виновато смотрело несколько пар глаз, но говорить решился только Заниль. — Прости, мне очень жаль… но мы же видим ауру.
Под их искренне опечаленными взглядами дорина чувствовала себя мошенником, который, изображая из себя слепого, собирает милостыню у сердобольных старушек. И не желала больше скрывать истину.
— Это ты меня извини, вы все, — бледно улыбнулась она. — Я не знаю, что со мной произошло, но способности никуда не делись. Вот, видите?
И дорина повесила над столом огненный шарик, постаравшись на этот раз сделать его поменьше.
— Экард? — неверяще оглянулся на отшельника магистр.
— Это не я. Сам ничего не понимаю. Лиа и путь легко открывает, и лиану воздушную создала такой силы, что я сам еле распутал. Тоже пытался с ней спорить.
— А я и думаю, что за странное послание прислал Витерн, — задумчиво пробормотал Дзерн.
— Ее нужно отвести в обитель, проверить в зале испытаний, — заявил один из магов, попытавшись поймать созданный Лиареной шар воздушной плетью.
Невидимая лента на миг стала ярко-оранжевой и горячей и пропала, а в глазах магистров появился заинтересованный блеск.
— Никуда она не пойдет, — отрезал Тайдир. — И не мечтайте. Знаю я вас, вам лишь бы опыты ставить, а Лиарену уже скоро ветром шатать будет.
— Ты можешь пойти с нами, — попытался уговорить дорина Ильтар, но тот яростно замотал головой:
— Нет! Ей нужно отдохнуть! На болоте уже два дня не было ни одной каверны, все в замке радуются и пируют, а у моей жены нет ни празднеств, ни отдыха!
— Ты прав, — поддержал его Экард. — Лиарене необходим отдых. Но и понять, откуда она берет магию, если мы не видим ни ауры, ни резерва, тоже нужно немедленно… Возможно, это для нее опасно.
— Пусть Лиа решает, — помолчав, угрюмо буркнул Тайдир и непреклонно добавил: — Но я все время буду рядом с ней.
— Я уже решила, — нежно погладив его пальцы, крепко стиснувшие ее левую руку, сообщила Лиарена. — Сначала я вам расскажу про вчерашнее, как запомнилось мне, потом ухожу отдыхать. А если почувствую неладное, то сама открою путь в обитель.
— Так и поступим, — не дал магистрам сказать ни одного слова отшельник и глянул столь красноречиво, что ни у кого не возникло желания с ним спорить.
— Можно нам сюда? — просунув голову в приоткрытую дверь, вежливо осведомился Витерн. — Со мной Дили и Барент.
— Можно, — решила дорина, искоса глянув на мужа, и облегченно вздохнула, отметив его полнейшее равнодушие при упоминании имени назойливого соперника. — Так вот, теперь мне стало кое-что понятно, и я должна извиниться перед всеми, кто был в проходе. Это я чуть не убила вас всех…
— Ты не могла, — мигом нахмурился Экард.
— А ты забыл, как сам учил меня отбиваться, не раздумывая, и все время держать наготове щиты и какое-нибудь боевое заклинание? Лучше огненное?
— Продолжай, — настороженно попросил Ильтар.
— Все просто. Когда мы вошли в тот проход, я заранее приготовила воздушную плеть и два огненных шара, самых мощных из тех, какие умею. А энергии у меня в тот день было намного больше, чем обычно… — Лиарена чуть заметно покраснела, но тут же постаралась отбросить всякую стеснительность и суше продолжила: — Как только на меня кто-то упал, я мигом выпустила шары и подняла щиты. Отец сам меня так тренировал, я даже подумать не успела. А потом услышала сигнал отступления и стала вас всех хватать… Тогда я очень торопилась, было душно, жарко и сильно воняло, как теперь понимаю, это мои шары поджаривали монстра изнутри. А потом я тащила, но что-то держало, и я почти потеряла сознание. И вдруг стало легко, и путь словно сам открылся — вот это мне помог Ильтар. А дальше я помню только, как вдохнула свежий воздух… и очнулась лишь сегодня. И про это я тоже хочу рассказать.
Дорина говорила про подслушанный разговор, про свои ощущения и опыты, про взорвавшуюся паром лохань и спешный побег, а притихшие магистры затаив дыхание сосредоточенно слушали.
— Потому-то я и уверена, монстр никак не мог никого пометить, у него просто не было на это ни мгновения, — заявила она специально для не сводившей с нее взгляда сестры. — И за меня можно не волноваться. А теперь я иду отдыхать.
Лиарена предупреждающе стиснула пальцы обнимавшего ее мужа и, стараясь не покраснеть, представила себе широкую постель в его покоях.
В их общих покоях.
А через миг откровенно любовалась быстрой сменой чувств на лице Тайдира. Настороженность сменилась изумлением, затем облегчением и наконец, — стремительно разгоревшейся страстью.
— Лиа… счастье мое…

ГЛАВА 14

Утреннее солнце успело нарисовать на пушистом ковре длинный контур оконных переплетов и постепенно утянуть яркие треугольники к самому подоконнику, когда дорина, отстраненно наблюдавшая за этим неспешным движением, сладко потянулась и решительно села, спуская ноги с постели.
И тотчас мужская рука нежно и властно обвила ее талию, потянула назад.
— Ты собиралась отдыхать не менее трех дней.
— Прости, любимый, это была только мечта. Но когда-нибудь я ее исполню… непременно. Унесу тебя в поместье родителей, там есть охотничий домик… рядом старый бор и прозрачная заводь с песчаным берегом и чистым галечным дном…
— Уже хочу там оказаться. Впрочем, у меня и у самого есть такое место, и даже лучше, на берегу озера. Еще там длинные мостки и беседка на воде. Я думаю, тебе понравится.
— Уже нравится, — вздохнула в унисон мужу Лиарена и, распахнув воздушной плетью шкаф, достала оттуда рабочую форму магини. — Но сейчас я не могу отдыхать. Мне чудятся взгляды тех людей, в зеркале, они жгут меня безмолвным упреком… и я начинаю за них страшиться. Подумай сам, много лет они забрасывали монстров в каверны, те ловили все живое и отправляли в свое убежище… Зачем бы они это делали, если бы не крайняя необходимость? Возможно, пойманные на болоте зверюшки — это их единственная еда? Ведь Зелен боялся отправлять им свои продукты?
— А если это нужно было вовсе не пленникам, а их хозяевам? — начиная торопливо одеваться, пожал плечами дорин.
— Тем более. Ты же видел, какие те люди хмурые и тихие, как упорно молчат? Значит, боятся, и наказание наверняка ужасно, раз смолчала даже моя мать, увидев Экарда. Меня она могла просто не узнать.
— Лиа… — Оставив в покое шнуровку рубахи, Тайдир шагнул к жене, крепко обнял и заглянул в глаза. — Не вышвыривай меня из окна, если тебе не понравятся мои слова… я ведь был рядом и тоже смотрел на них. И заметил одну тонкость: тот маг, отец Заниля, держал твою мать за талию так уверенно, как держат только свою женщину… поверь, я в таких делах понимаю.
— И ты мог подумать, будто за это я стану выбрасывать тебя в окно? — изумилась Лиарена и прижалась щекой к широкой груди. — Нет, этого можешь не бояться. Я тебя слишком люблю и, кроме того, не привыкла нападать на людей, если они думают не так, как я. А про мать ты, возможно, прав, и хотя я очень жалею Экарда, но и ее не могу осуждать. Наверное, там было очень тяжело и страшно выживать в одиночку — вот это еще одна причина как можно быстрее разобраться со своими загадками и помочь обители освободить узников.
— Но завтракать мы будем дома, — уже согласившись в душе со всеми ее доводами и планами, твердо объявил Тай и решительно поднял жену на руки.
А через несколько секунд стоял посреди собственной столовой и с каждым мигом все яснее понимал, как ошибался, воображая, будто им удастся поесть спокойно, по-семейному.
В столовой было тесновато и шумно: сидевшие за сдвинутыми столами маги раскладывали какие-то пожелтевшие свитки, чертили на листках непонятные знаки и одновременно небрежно поглощали пирожки и горячий отвар.
Лиарена озадаченно взглянула на мужа и по выражению его лица поняла, как одинаково они сейчас мыслят. Но уйти в другое место не успела — из-под стола стремглав выскочил комок зеленого меха и бросился ей под ноги.
— Хозяйка! — восторженно кричал он, подпрыгивая от радости. — Ты здесь! А Зелен тебя искал, они звали меня посмотреть на большую крепость.
— Интересно, — едко осведомился Экард, оглядывая вмиг притихших магов, — и у кого же хватило наглости сманивать чужое создание?
— Мы просто хотели проверить его артефактами, — нехотя буркнул кто-то, — и записать основные параметры. Потом бы сразу вернули.
— Зачем меня проверять? — тотчас насторожился Зелен. — Я правильный. Старый хозяин сам все проверил и выбрал самого лучшего.
Притихшие магистры дружно уставились на зеленого повара и даже дыхание, кажется, затаили. Тишина в столовой стала почти осязаемой.
— А остальных? — улыбаясь почти нежно, как тяжелобольному, спросил его Экард.
— Отдал соседям, — нехотя буркнул лохматый и еще тише добавил: — Другие не могли делать сразу много дел, голова не запоминала.
— Твои собратья были не такими сообразительными, как ты, — попытался внести ясность Ильтар, но Зелен снисходительно фыркнул:
— Сообразительные мы одинаково. А память разная. Миттен сказал — «наслоились личностные характеристики выбранных для образца доноров».
— Обалдеть, — восхищенно выдохнул один из магистров, которых дорина видела впервые. — Ну почему я раньше не додумался с ним поговорить?
— Хозяин запретил рассказывать чужим, — еще сильнее задрал нос зеленый прислужник. — Зелен говорит, только когда новая хозяйка разрешает.
— Принеси нам завтрак, — не выдержала польщенная Лиарена и взглядом попросила мужа отпустить ее. — И собирайся. После завтрака пойдем в обитель. Но пообещай ни на кого не нападать и не убегать, если встретишь магов в плащах со звездами. Это их дом.
— Зелен понял, они теперь стали хорошими, — важно кивнул малыш и юркнул в коридор, а все присутствующие дружно хихикнули.
Но тотчас смолкли и задумались, посерьезнели. Лиарена мазала себе булочку маслом и поглядывала на магов, ожидая обычных для них шуток, однако так и не дождалась: магистры снова вернулись к прерванному занятию и работали теперь намного тише и сосредоточенней, чем прежде.

В обитель маги уходили по открытому Лиареной пути, решив проверить возможности дорины, и когда она вышла в знакомый зал испытаний, встретили ее встревоженными взглядами.
— Как ты себя чувствуешь? — пристально изучая дочь, мягко спросил Экард, пока они шли к подготовленному для проверки отсеку.
— Хорошо, — честно ответила магиня и успокаивающе улыбнулась встревоженно заглянувшему ей в глаза мужу. — Правда хорошо. Никаких признаков усталости не ощущаю.
— Тогда иди и проведи обычную тренировку, но не нужно боевых заклинаний. И начни с чего-нибудь небольшого, — предложил Ильтар, и магистры устроились за столом, где было разложено несколько различных артефактов.
— Ладно, — кивнула магиня, отошла подальше и создала воздушную плеть.
Но, вспомнив свой опыт отправления сигналов, сделала ее не прозрачной, а синей. Потом создала еще одну, алую, некоторое время поиграла ими, заставляя танцевать вокруг себя и перебрасываться водными шариками. Затем опустила их на песок и создала огненный шар, метнула под самый потолок, после вернула вниз и разделила на семь огненных змеек. Через некоторое время одну за другой утопила их в огромной бадье с водой, и оттуда повалил пар. Лиарена бросила в лохань заклинание холода и снова взялась за разноцветные воздушные лапы. Свила из них несколько ажурных скамеек, расставила вокруг бассейна и повернулась к безмолвно наблюдавшим за ней магистрам:
— Хватит или еще нужно?
— А можешь? — очень заинтересованно осведомился кто-то, но Экард немедленно возмутился:
— Хватит, данных для размышлений вполне достаточно. Иди сюда, дочка, выпей чаю, отдохни.
Тайдир ринулся к жене, обнял за талию и собрался поднять на руки, чтобы нести к столу, но Лиарене не хотелось казаться слабее, чем она была на самом деле. Девушка успела успокоиться и начала понимать, что странная пропажа ее резерва не имеет особого значения. Зато сила послушна ей, как раньше, и даже стала еще мощнее. Поэтому магиня просто перенесла себя и мужа к столу и на несколько мгновений растерялась, рассмотрев неприкрытое изумление в глазах магистров.
— Я ничего не понимаю, — честно заявил Ильтар, когда дорина с мужем устроились у стола. — Все мы видим полное отсутствие магии, а ты делаешь вещи, какие доступны только старшим магистрам. Мы уже подняли все архивы обители и разложили их по признакам, похожим на те, какие наблюдаем у тебя, и нашли только одно похожее совпадение. Была такая магесса Далинея. Но подробности ее способностей не описаны, женщина погибла через несколько дней, и это был обычный несчастный случай.
— Мы с Зеленом принесли вам чай, — заявила появившаяся в дверях Терна. — Он уже все осмотрел и хочет к хозяйке.
— Спасибо, Терна, — искренне поблагодарила дорина, начавшая волноваться за малыша.
Страсть магистров обители к изучению всего непонятного была в дорантах поводом для постоянных подколок и шуточек, и Лиарена наслушалась их еще до встречи с магами. Но проверять правдивость этих слухов на своем подопечном вовсе не желала.
— Иди сюда, Зелен. Хочешь пирожок? С мясом?
— Зелен хочет, — закивал лохматый.
Получил увесистый кусок пирога, с наслаждением впился в него острыми зубками и некоторое время усердно жевал, не обращая внимания на следивших за ним магов. А доев, облизнулся и вдруг задумчиво сообщил:
— А здесь тоже темные ходят.
— У магов есть друзья, жены, дети, и далеко не все они имеют способности, — пояснила ему Лиарена и хмуро усмехнулась: — А еще бывают такие, как я…
Она не договорила, не желая расстраиваться, но дорин сразу крепче стиснул кольцо рук, из которого старался без особой нужды жену не отпускать.
— Не нужно, любимая, вернется твоя магия.
— У хозяйки магия никуда не уходила, — с превосходством посмотрел на дорина Зелен, и все снова затаили дыхание. — Ты темный и не видишь.
— А сам ты что видишь? — с нарочитой небрежностью осведомился Экард, с силой стискивая вилку в побелевших пальцах.
Зелен вопросительно оглянулся на Лиарену, и дорина, замирая от волнения и тревоги, утвердительно ему кивнула.
— Хозяйка поставила зеркальный щит, Миттен тоже учился такой делать. Из его друзей только двое умели, и он хотел, — важно сообщил лохматый повар и вдруг заговорил хриплым голосом давно ушедшего хозяина: — Это очень удобно, собирающаяся из источника и силовых линий энергия произвольно никуда не тратится, однако нужно все время про него помнить. Со временем это станет привычкой.
— Вот как… — оценивающим взглядом окинул Лиарену Экард и снова уставился на Зелена. — Но ведь зеркальный щит невозможно видеть, как же ты его распознал?
— Зелен видел и Тильриха, и Брюнза. И как хозяин делал, тоже видел. Когда щит — света вокруг совсем нет. Темнее, чем темные. Новый хозяин темный, но маленько света есть.
— Ну да, — оглядев Тайдира, согласился отшельник. — Я это тоже вижу, светится несколько пятен. Амулеты, браслеты, пояс, кинжал… А вокруг Лиарены темный ореол… Тьма, как все просто-то!
— А мне объяснить? — потребовала Лиарена, с обидой глядя на расплывающиеся в блаженных улыбках лица магистров. — Отец!
— А тебе — не нужно! Прадед Тайдира столько сил приложил, чтобы научиться держать это заклинание постоянно, а у тебя само получилось, многие факторы так совпали. И эту удачу нужно ценить и беречь! Идите домой, поживите спокойно. Побольше кушай, отдыхай, занимайся мужем и ребенком. Только один строгий запрет — не вешай пока на себя никаких щитов и не пытайся экспериментировать со своей силой. Можно понемногу каждый день тренироваться во дворе замка, ну за этим я сам присмотрю. А Зелена оставь тут, я его завтра приведу назад в целости и сохранности.
— Если сам захочет, — пробормотала ошеломленная категорическим приказом отца магиня и, стараясь не смотреть в зажегшиеся надеждой глаза крепче стиснувшего ее талию мужа, спросила: — А когда будем спасать узников?
— Пока не выясним все, что можно, и не попытаемся получить от них хоть намек, больше и шагу не сделаем, — отведя взгляд, твердо заявил Ильтар. — Так баснословно, как нам повезло в том проходе, обычно везет только один, от силы два раза в жизни.
— Зелен, — отвернувшись от магов, позвала Лиарена притихшего повара, — ты хочешь остаться тут с Экардом?
— Зелен хочет, — виновато прошептал тот. — Экард рассказывает про звезды…
— Тогда до встречи, — коротко произнесла дорина, не позволяя себе выказать какие-либо чувства, и рывком перенесла себя и Тайдира в свои покои.
— Любимая? — мгновенно развернул к себе жену дорин. — Ты на них обиделась?
— Нет, — вздохнула, оттаивая в его объятиях, Лиарена. — Отец не может желать мне ничего плохого, я уже убедилась. Наверное, мне и в самом деле лучше пока ничего не знать, и, если честно, меня это больше не беспокоит. Главное, способности никуда не исчезли. Ты еще не понял, как тебе повезло? — засмеялась вдруг дорина. — Вместе с женой ты получил личного путника. Теперь можешь никого не ждать и не ходить пешком, если вдруг пожелаешь проверить, как дела в поместье, или срочно оказаться на северной башне.
— Счастье мое, — заулыбался в ответ Тайдир, — неужели ты думаешь, будто дорога для меня своими способностями? Нет, самая большая ценность — твое сердце, полное тепла, добра и справедливости, и твои глаза, в которых я вижу только искреннюю любовь и нежность. Ты не представляешь, как я устал видеть во взглядах пытающихся обольстить меня донн интерес к спрятанным в подвале сундукам с золотом и украшениями и к моему дому в Лодере.
— Кстати, в Лодер я теперь тоже могу отнести. Отец показал мне путь в его дом, и там у меня есть своя комната, — похвасталась Лиарена, делая вид, будто не замечает, как пальцы мужа расстегивают пряжки на ее куртке.
— Отнесешь… через день или два, и мы поедем в наш дом, там живут всего несколько преданных людей, родители Ниверта и охрана. Дом рода Варгейз стоит недалеко от центра, мы сходим погулять по площади и постоим на мосту, там чудесный вид. А потом зайдем к самой лучшей модистке, я обожаю, когда ты ходишь в платьях.
— Я как раз и собираюсь надеть платье, — снимая пояс и сапоги, лукаво улыбнулась дорина. — Если я сейчас не схожу посмотреть на Карика, то просто не смогу спокойно отдыхать. Мне в последнее время постоянно мешают дойти до него какие-то совершенно неотложные дела, и я уже начинаю чувствовать себя предательницей.
— А я?
— Ты теперь моя половинка, — с легким смущением призналась Лиарена. — И я надеюсь, что у нас будут еще сыновья и дочери. Но сегодняшний вечер я хочу провести с ним.
— Как пожелаешь, любимая, — сдался Тайдир, начиная верить, что теперь все и в самом деле будет так, как она обещает.

Как вскоре оказалось, пришли они в детскую вовремя, Карик как раз гулял и был в прекрасном настроении. Улыбался еще беззубым ртом, агукал и ловил пока неуклюжей ручкой яркую погремушку.
— Раз вы пришли, — осторожно произнес Витерн, — я пошлю вестника дежурному путнику и схожу в обитель. Помогу в разборе записей Миттена, маги в последние дни работают почти без сна.
— Лучше бы ты молча ушел, — беззлобно прикрикнул на него Тайдир. — Не нужно говорить при моей жене про магов и работу.
— Я намерена несколько дней только есть, отдыхать и играть с сыном, — отозвалась Лиарена, придирчиво изучая кожу малыша. И постепенно успокаиваясь — теперь на ней и следа не осталось от былых опрелостей. — А путника не гоняй, сама открою проход. Кстати, Дили, ты не хочешь сходить с ним? Насколько я успела понять из разговоров магинь, тебе сейчас полезнее сидеть в обители, там же источник. Ведь мой племянник будет магом.
— Я ей говорил, — безнадежно вздохнул Витерн. — Но она боится.
— Дили, — сразу догадавшись, чего опасается Дильяна, обернулась к сестре дорина, — кому ты не веришь?
— Всем вам верю, — белое лицо Дильяны покрылось алыми пятнами, — но тебе сейчас некогда.
— Сейчас у меня есть несколько свободных дней… не знаю, сколько, три или пять, но, как только они закончатся, я сама приведу Берта и Устину в обитель. С Кариком, разумеется. А ты иди с мужем и ни о чем не волнуйся, я попрошу отца в свободное время сделать нам парные амулеты, чтобы ты могла посылать мне весточки.
— Прости, Лиа, — бросилась к сестре Дили и всхлипнула, обняв ее за плечи. — Я в последнее время стала какой-то пугливой.
— Да как же тебе не быть боязливой и нервной, — огорченно вздохнула, поднимаясь с дивана, магиня, — если все время живешь, как на болотной башне? Но теперь пора успокаиваться и думать о здоровье малыша… боюсь, ему вовсе не на пользу твои страхи. Правда, Карик?
Она оглянулась на болтавшего ножками ребенка и ласково ему улыбнулась, и он счастливо расцвел в ответ, залепетал нечто непонятное, но, несомненно, важное.
— Вот видишь, и наш сын это подтверждает. — Дорина успокаивающе погладила сестру по плечу, передала ее в надежные руки Витерна и открыла туманный путь.
— Правильно вы сделали, — не выдержал молчавший все время Берт. — Дили сейчас нужно побольше отдыхать и о своем здоровье думать. А в обитель мы не пойдем.
— Берт, — предупреждающе глянула на старого слугу магиня и хмуро усмехнулась. — Дай мне клятву ни мгновения не медлить и не противиться, если я или кто-то из магов придет, чтобы отвести вас в обитель. Просто хватай в охапку ребенка и Устину и прыгай в проход. Мы разозлили намного более мощные силы, чем те, которые более полувека посылали монстров за добычей… и даже старшие магистры пока не знают, чем это может обернуться.

ГЛАВА 15

— Надеюсь, сегодня магистры не устроили себе кабинет в нашей столовой, — потихоньку ворчал Тайдир, наблюдая за причесывающейся женой и откровенно любуясь ею.
Сильнее всего он хотел бы сейчас увезти Лиарену на то самое озеро и хоть на несколько декад забыть про всех магов, монстров и прочие дела вместе с ними. Ну разумеется, они бы каждый день приходили навещать Карика; как выяснилось, личная путница — это и в самом деле очень удобно. А маленький человечек, казавшийся раньше досадной ошибкой и преградой на пути к счастью, как-то исподволь стал очень важной частью его жизни, и в этом тоже была заслуга молодой жены. Хотя, вполне возможно, позже Тайдир и сам полюбил бы его, но вот этих тихих, уютных вечеров, когда можно, позабыв про все дела, спокойно сидеть рядом с любимой и наблюдать за забавными движениями и такими искренними улыбками малыша, в его жизни уже никогда бы не было.
— А мне хочется верить, — вздохнула Лиарена и глянула на мужа чуть виновато, — что они не ринутся в проход, не позвав меня с собой. Хотя могу сказать честно — я мечтаю, чтобы та ловушка, которая держит в плену людей, рассыпалась сама собой, но, боюсь, раз этого не произошло до сих пор, то не произойдет и теперь. Ну, я готова… идем?

К удивлению супругов, в большой замковой столовой, где обычно толклись свободные от дежурства маги и воины, почему-то было тихо и безлюдно.
— Неужели снова каверна? — тотчас встревожилась дорина, не обнаружив даже дежурной магини.
— Не думаю, я не слышал тревожного сигнала. Но мы сейчас выясним. — Тайдир решительно дернул шнурок звонка.
Однако вместо дежурного парнишки-посыльного, каких дорин нарочно брал летом в замок, чтобы не отвлекать воинов от дел, в столовую неожиданно вошел Ниверт. Едва взглянув на осунувшегося, потемневшего лицом помощника мужа, Лиарена ощутила, как обмерло и тут же заспешило в груди сердце. Такими разбитыми люди выглядят только после тяжелой болезни или невосполнимой утраты. Обычно уверенный в себе и быстрый кузен едва плелся и больше не озирал комнату цепким взглядом все замечающих серых глаз, а мрачно смотрел себе под ноги.
— Ниверт, что случилось? — обеспокоенно спросила Лиарена, однако в комнате повисло тяжелое молчание.
Ничего не понимая, юная женщина оглянулась на мужа и замерла в недоумении. За несколько мгновений выражение лица Тайдира резко изменилось: растаяла сияющая счастьем улыбка, сурово поджались губы, жестко сузились глаза.
— Я пришел… — с трудом выдавил из себя Ниверт, судорожно вздохнул и сглотнул комок, — услышать решение.
— Какое решение? — нахмурилась дорина, внимательно глядя в лицо мужа.
Его взгляд на миг стал скорбным и почему-то обиженным, а потом снова заледенел.
— Жди меня в кабинете, — бросил Тайдир другу и снова яростно дернул шнурок.
Едва Ниверт вышел, дорин поспешно шагнул к распахнутому окну и несколько мгновений стоял там, невидяще глядя в сад и пытаясь унять вскипевшую в душе горькую обиду. Ему очень не хотелось посвящать жену в отвратительные подробности раскрывшегося проступка кузена, довольно с нее и той грязи и боли, какие свалились на любимую по его вине. Да и показывать свои заботы тоже не стоило, жене и так в последнее время достаются от жизни только напасти. Усилием воли вернув на губы улыбку, Тайдир обернулся, обежал взглядом столовую и похолодел. Его супруги в комнате уже не было.

— Где мой отец? — едва поприветствовав магов, поинтересовалась Лиарена.
В комнате на миг стало тихо, затем магистры заговорили все сразу:
— Он недавно вышел.
— Пошел в библиотеку.
— Гуляет по саду, — посыпались со всех сторон одинаково уверенные ответы, однако дорина не поверила ни одному из магов. Уж слишком разные причины отсутствия отшельника они придумали.
Путница язвительно усмехнулась и шагнула в новое убежище Экарда. За последние несколько дней она научилась уходить вот так, мгновенно, не тратя времени на подготовку пути. Просто представляла место, где хотела очутиться, и почти в тот же момент оказывалась там.
— Инрисса тоже была очень сильной путницей, — сухо буркнул отшельник, когда дочь в первый раз переместила его таким образом, и тут же заговорил о чем-то другом.
В убежище было по-прежнему тихо и пустынно, но теперь Лиарена знала, где нужно искать отца. Он перетащил в столовую диван и ширму и все свободное время проводил напротив артефакта общения. И даже ночевал там, боясь пропустить момент, когда узники снова пожелают открыть зеркало со своей стороны.
— Лиа?! У тебя неприятности? — поднялся отшельник навстречу дочери из-за стола, на котором были разложены какие-то амулеты.
— Добрый день, отец, — мельком глянув на зеркало, приветствовала его дорина. — Мне нужен твой совет.
— Повздорили?!
— Нет. Но непременно поссоримся, если я буду гулять очень долго. Быстро расскажи мне, чего такого Тай не поделил с Нивертом и как их помирить?
— Так он тебе ничего не рассказал! — догадливо протянул маг и огорченно вздохнул. — Боюсь, ты хочешь невозможного. Не хотелось бы рассказывать чужие тайны, но ты ведь теперь не успокоишься? Так вот, как выяснили маги, это именно Ниверт проговорился Калье про вашу мнимую гибель. Он в тот раз ходил с нами в ту башню, все видел своими глазами, и дыру, и кровь… и очень сильно переживал. А когда отправился в поместье проследить за делами, она подкатила с вином и ласками. Ну, Ниверт и не выдержал. Оказывается, они и прежде некоторое время были близки. После того как Тай ее прогнал, кузен пожалел девушку. Она умела очень хорошо выдавливать жалость.
— Умеет, — задумчиво поправила Лиарена и упрямо уставилась на магистра. — Отец, нельзя допустить, чтобы Тай выгнал брата. У него нет друга и родственника ближе, ты и сам знаешь. Но ты прав, мне лучше не вмешиваться. Да и не послушает он никого, кроме тебя. Идем, прошу. Я потом сама отправлю тебя назад.
— Хорошо, — подумав, согласился магистр. — Наверное, ты права, хотя убедить его будет не так-то просто. Но я попытаюсь, только уберу сначала артефакты.
Пока Экард аккуратно складывал в сундучок странные пирамидки, скрученные из полосок серебра и увенчанные на вершинах крупными камнями, и запирал его прикрученной к толстой колонне цепью, магиня нетерпеливо вышагивала по столовой, пытаясь придумать, какие слова сказать мужу по возвращении. Ей очень не хотелось обижать Тая, и одновременно нужно было как-то намекнуть на свое право решать дела доранта и домочадцев наравне с ним. Ее приемный отец всегда был очень строгим правителем, но никогда не принимал ни одного важного решения, не посоветовавшись с матушкой.
А Тайдир пока обращается с ней как с любимой и безумно дорогой игрушкой: всегда нежен и ласков и ни в чем не отказывает. Даже заниматься делами обители не мешает. А вот в свои заботы никогда не посвящает, предпочитая быстренько решать их в одиночку, пока жена на тренировке. Разумеется, в его военные распоряжения или торговые сделки Лиарена и сама не собирается вмешиваться, но вот решать судьбы домочадцев хотела бы вместе с мужем.
— Я готов, — взял ее под руку отец и тут же отпустил, обнаружив, что они уже стоят в столовой замка Варгейз.
Бегло осмотрелся и, никого в комнате не обнаружив, торопливо направился прочь, на ходу выдав дочери указание ждать здесь и никуда не сбегать.
— Слушаюсь, — по-воински отчеканила вслед ему магиня и невесело усмехнулась.
Вот как у мужчин получается так мгновенно, безо всякой серьезной причины менять спокойный, заботливый тон разговора на командный? И вроде бы нарочно обидеть не хотят, но умудряются одной фразой, а иногда даже словом опрокинуть на тебя ушат ледяной воды. Словно вдруг на миг забывают, что разговаривают не с учениками или воинами, а с искренне любящими их женщинами.
Лиарена мрачно оглядела стол, который так никто и не подумал накрыть к завтраку, достала из-за пазухи подаренный отшельником свисток и прижала к губам. Зелен, с тех пор как вернулся из обители, забрал власть над кухней в свои мохнатые лапы, и вызвать его оттуда можно было только таким образом.
Лохматый повар успел прибежать, получить заказ, накрыть стол и исчезнуть, когда в столовую наконец вернулись Экард и дорин. Лиарена за это время как следует обдумала все произошедшее и постаралась смирить свои обиды, представив, как больно и досадно было мужу обнаружить ее исчезновение. Но хотя теперь дорина больше не сердилась на Тайдира, однако воспитанная в доме приемных родителей гордость яро протестовала против того, чтобы стерпеть такое обращение молча. Значит, тяжело вздыхала дорина, придется все же разъяснять мужу, почему ее так больно кольнуло его нежелание рассказывать подробности случившегося с Нивертом и почему она восприняла молчание за грубость. Иначе позже придется еще не раз глотать горькие обиды.
Они вошли не через дверь, а появились из туманного пути, и Тайдир решил мучившую Лиарену проблему по-своему — ловко обогнал тестя, сел на диван рядом с ней, притянул к себе и, заглянув в глаза, тихо попросил:
— Прости, любимая, я виноват.
— Но я… — попыталась объясниться магиня, однако муж прижал ее к себе еще крепче и шепнул еще тише:
— Я все понял, поверь. Такое отныне никогда не повторится. Но и ты постарайся не уходить так внезапно.
— Обещаю, — с облегчением выдохнула она и тут же не удержалась, осторожно спросила: — А как… Ниверт?
— Не нужно про него, — помрачнел дорин. — Этот человек теперь тут не живет и никогда больше не появится.
— Тай…
— Я весь к твоим услугам. Но если ты намерена просить за него, то лучше не трать наше время. О нем я не хочу ничего слышать.
— Мне не хочется вмешиваться, — спокойно произнес устроившийся за столом Экард, — но ты не имеешь на это права. Ниверт твой домочадец и теперь такой же родственник Лиарене, как и тебе самому. Ты ведь и сам прекрасно знаешь: слова клятвы про общие радости и беды, произнесенные молодоженами в часовнях, относятся вовсе не к супружеской спальне, а ко всему остальному, из чего состоит наша жизнь. И лично я отлично понимаю тревогу дочери — надежного друга потерять очень легко, а вот найти не так-то просто. И чем старше мы становимся, тем труднее. Разумеется, Ниверт виноват. Но в тот момент он был вне себя от горя, а в подобном состоянии люди иногда совершают такие поступки, о каких до того и не додумались бы. Но сейчас он искренне переживает и казнит сам себя, и просто жестоко добивать его таким наказанием.
— Ох боги, — обмерла Лиарена. — Так ты уже огласил ему приговор?!
— Я вошел в кабинет как раз в этот момент, — невозмутимо выдал дорина магистр, — и успел бросить на Ниверта сон. Но проспит он недолго, на нем сильный защитный амулет.
— Неужели вы хотите, чтобы я его простил? — неверяще вгляделся в лицо жены дорин. — Ведь среди всех служанок он не нашел для утех никого, кроме этой гадины!
— Ты к нему несправедлив, — пожал плечами магистр и налил себе отвара. — А он, между прочим, со своей точки зрения рассуждал довольно логично. Выбрал именно ту служанку, которой ты никогда бы не стал помогать захомутать своего кузена, если ей вздумалось бы просить защиты. Встречаются такие хитрые девицы. Кроме того, ее приходилось постоянно держать под присмотром, Ниверт не мог не замечать, насколько Калья зла и хитра. Лиарена ведь неспроста ее потрепала?
— Отец! — возмутилась Лиа. — Мы сейчас не об этом! Ты сам мне говорил, когда Тай сидел в Лодере в управе, как много у некоторых женщин хитрых уловок, на которые легко поймать даже самого преданного мужчину. Думаю, в тот раз Калья такими и воспользовалась.
— Экард? — пристально уставился на тестя дорин. — Ты говорил об этом моей жене?
— Конечно. Но не твоей жене, а своей дочери. Должен же я был знать, как она поведет себя, услышав новости про донну Анману.
— И как, узнал?
— Лиарена тогда сказала: если любишь человека, то нужно верить ему, а не своим врагам, — пряча лукавую улыбку, с гордостью сообщил отшельник.
— Любимая… — дрогнувшим голосом проговорил дорин, притянул жену ближе, уткнулся ей в волосы. — А ведь я так боялся…
— Потому я и прошу, — задыхаясь от переполняющей душу нежности, произнесла магиня, — сначала поговорить со мной, посоветоваться. Батюшка… дорин Симорн, всегда говорил — одна голова хорошо, а две лучше.
— Мы с твоей матерью тоже все решали и делали вместе, — тихо признался Экард. — И единственный раз, когда она не сумела меня позвать…
Он смолк и отвернулся к окну, пытаясь проглотить вставший в горле комок.
— Отец… — Бросив на мужа быстрый взгляд, Лиарена встала с места, подошла к отшельнику и осторожно обняла его за плечи. — Главное, она жива, и скоро вы придумаете способ их вытащить.
— Это самая большая моя мечта, — горько вздохнул магистр. — Именно поэтому и решил сегодня исполнить твою просьбу. Я никогда не вмешиваюсь в решения доринов, даже если вижу их неправоту. Собственные ошибки каждый должен совершать сам, чужие шишки не болят. Но потом представил, как вернутся домочадцы Тая и не обнаружат тут Ниверта… Начнутся расспросы, обсуждения… И если после всего этого Тай когда-нибудь решит помириться с кузеном, то это ему уже не удастся. Ниверт никогда не вернется в дом после такого позора. Я успел его рассмотреть, он решителен и умен, но очень раним, наверное, в этом виновна его бедность. Насколько я знаю, ни одна из донн, гостивших тут в начале весны, не приняла его ухаживаний.
— Я заметила, но не поняла, в чем дело. Как жаль, что не знала этого раньше. — Подвинув к отцу чашку с горячим чаем, Лиарена вернулась на свое место и снова попала в теплое кольцо любимых рук.
Это было невероятно приятно, сидеть вот так, рядом. Но завтрак остывал, а дорина отлично помнила про аппетит мужа, каждое утро начинавшего с тренировки вместе с воинами. И даже свадьба не повлияла на его привычки, только теперь он старался уйти пораньше и вернуться к тому моменту, как Лиарена просыпалась. Магиня принялась подкладывать на тарелку помрачневшего дорина его любимые пироги и колбаски, но занятый своими мыслями Тайдир, казалось, ничего не замечал.
— А я знал, да не задумался, — с досадой выдохнул он наконец. — Как все скверно получилось… Если дать ему денег сейчас, получится, будто я награждаю его за предательство.
— Не за предательство, а за преданность, — мягко поправил Экард. — Ведь если взглянуть на этот случай с другой стороны, можно сказать, что своим поведением Ниверт доказал тебе свою верность и дружбу. Когда вы пропали, он не забеспокоился о собственном будущем и не ринулся в казну набивать себе кошели, хотя знает, где ты держишь ключи. И подделывать документы на дома или поместья тоже не стал. Он просто отправился доделывать те дела, какие ты наметил. Я думаю, он и встречи с Кальей намеренно не искал, скорее всего эта проныра сама его подкараулила. Вот Ниверт и попался в ловушку. И я буду последним, кто его за это осудит. Когда человеку так плохо и больно, ему свойственно искать утешения, и не его вина, если на пути окажется лжец или подлец.
— Но я уже приказал ему собрать вещи и покинуть мой дорант, — мрачно признался Тайдир.
— Придется помочь зятю, — вставая из-за стола, притворно вздохнул магистр. — Пойду капну зелья, и твой кузен забудет все случившееся перед сном. Но запомните: меня тут не было. И еще, сегодня магистры обители созвали большой совет, вам нужно в полдень прийти туда вместе.
— Мы обязательно пойдем, — пообещала Лиарена, оглянулась на мужа и смутилась. — Вернее, я хотела сказать, мы посоветуемся.
— Любимая, — снова обнял ее дорин, едва за тестем закрылась дверь, — я плохо помню, как решали дела мои родители. Тогда я был совсем мальчишкой, и меня это совершенно не интересовало. Но я постараюсь научиться. И ты права, без Нирта мне было бы очень тяжело.

В дверь постучали, когда они заканчивали завтрак, и Тайдир как раз успел поблагодарить жену за заботу нежными поцелуями.
— Входи, — отозвался он, и на миг магине показалось, что время повернуло вспять.
Снова стоял в дверях хмурый, осунувшийся Ниверт, горько кривя губы и глядя куда-то в сторону, снова с трудом давались ему такие простые слова:
— Я пришел…
— Как раз вовремя, — деловито кивнул ему Тайдир. — Садись позавтракай с нами. Привык жевать на ходу и всухомятку.
— Ты с чем пироги любишь? — приветливо улыбнулась остолбеневшему родичу Лиарена. — Еще жареные колбаски остались, давай я тебе положу.
Свои слова дорина сопровождала действиями: подвинула к свободному месту чистую тарелку и принялась заполнять ее едой.
— Но Тай собирался сообщить мне свое решение… — Ниверт попытался напомнить кузену, зачем он сюда пришел.
— Извини меня, — коротко глянул на друга дорин и облегченно вздохнул: как оказалось, эти слова не так-то тяжело произнести, как ему думалось несколько минут назад. — Вчера я немного погорячился. Слишком много крови испортила мне за последнее время та гадина, одно ее имя приводит в ярость. А ты ни в чем не виновен, и даже больше. Я всегда верил в твою преданность, но только теперь понял, как мало сам делал для тебя. Садись и ешь, а потом скажешь, что бы ты хотел получить: одну из западных усадеб с деревенькой и по-прежнему жить здесь или большой дом и мастерскую в Лодере. Но приходить сюда все равно придется, без тебя я не справлюсь.
— Лучше усадьбу… отец мечтает о сельской жизни, — растерянно пробормотал Ниверт и тут же спохватился, замотал головой: — Но мне вообще ничего не нужно, лишь бы ты не считал меня предателем.
— Ты никогда им не был, — твердо объявил дорин, уверенно глядя ему в глаза. — Но я не желаю, чтобы пронырливые служанки и далее считали тебя легкой добычей. И намерен сделать все, чтобы отныне знатные донны не воротили носы от моего лучшего друга.
— Тай… — с трудом выдавил кузен, сглотнул и выдохнул: — Лучше ты больше не ходи по всяким ловушкам. Оба не ходите.

ГЛАВА 16

На совет в обитель Лиарена собиралась с особой тщательностью и на этот раз решила надеть одно из тех платьев, которые купил ей отец. Сначала она намеревалась быстренько сходить за ними в Лодер, но дорин одну жену не отпустил.
— Я решил всюду ходить вместе с тобой, — спокойно объявил Тайдир. — Правильно сказал твой отец: если бы в тот раз он был с женой, им наверняка удалось бы отбиться. Потому и в Лодер, и в обитель мы будем ходить вдвоем.
Спорить против очевидного молодая супруга и не подумала, подарила мужу нежный, признательный взгляд, и он, пряча облегченный вздох, расцвел в ответ широкой благодарной улыбкой.
В Лодере магиня лучше всего запомнила именно свою комнату, туда и открыла путь. И пока она переодевалась и укладывала в прихваченную с собой бельевую корзину платья, дорин бродил по комнате и внимательно изучал детскую, где каждая вещь говорила о нежной любви, с какой тут ждали ребенка.
— Теперь я окончательно поверил, — глуховато произнес он, погладив розового пушистого зайца, — что Экард тебе отец, и осознал, как ему было больно. Пообещай, любимая, вспомнить обо мне, если, не допусти боги, будешь когда-нибудь перед таким же выбором, как твоя мать.
— Тай, любимый, — бросила платье Лиарена и кинулась к мужу. — Не волнуйся, я и сама так думаю…
Больше говорить ей ничего не пришлось, все слова смело лавиной горячих поцелуев и нежных объятий.

Из туманного пути супруги вышли в комнатах Дильяны, и, как выяснилось, не ошиблись: Витерн тут же встал с дивана и заявил, что именно их и дожидается. Преодолев несколько десятков шагов по широким и чистым коридорам и лестницам обители, маг остановился у широко распахнутой двери в зал и сделал приглашающий жест рукой:
— Входите, вас ждут.
— А тебя? — настороженно глянул на мага Тайдир, входя в зал. И на мгновение остановился, рассмотрев гостей. — Ого, да сюда собрали правителей всех дорантов!
Лиарена разглядывала людей, сидевших за расставленными широким кругом столами, и начинала понимать, насколько значительное событие здесь намечается. В зале присутствовали все дорины, которых она когда-либо встречала в доме приемных родителей, и еще множество незнакомых ей людей. Большинство явились с женами и с советниками, этих можно было отличить по отсутствию на груди родовых амулетов власти. Дорин Симорн с женой тоже были здесь и, поднявшись со своих мест, уже поспешно пробирались к Лиарене.
— Матушка! — бросилась магиня навстречу дорине Майрене, та крепко обняла дочку, заглянула в сияющие счастьем глаза и, облегченно вздохнув, смахнула слезинку:
— Худая-то какая! И вестей не шлешь!
— Ну матушка, ну не нужно… я теперь буду чаще приходить, — виновато шептала Лиарена, пока мужчины приветственно хлопали друг друга по плечам.
— Мне и весточки довольно, ты теперь занята. И дом, и сын, и дела обители — нам тут кое-что порассказали, — не выдержав, все-таки всхлипнула та. — Но не Дили, не переживай, она тебя никогда не выдавала.
— А зачем нас сюда собрали? Экард ничего не объяснил.
— Так ведь выборы в совет старейшин. Прежний совет распался, пятеро разом ушли с постов. Трое попросились на покой, а еще двоих будут судить, но про это вы наверняка лучше нашего знаете, — с легкой насмешкой намекнул дорин Симорн. — Садитесь ближе к нам, боюсь, сегодня выборы будут нелегкие. Прежние-то старейшины сильную поддержку от соседей имели…
Он не договорил, заметив проходивших мимо мужчин со знаками южных дорантов на плечах, и Лиарена отлично поняла опасения приемного отца. Если большинство доринов останутся недовольны сегодняшними выборами или возмутятся причиной ухода с поста надежных покровителей, то в стране непременно вспыхнут волнения. И это может закончиться для северных дорантов очень серьезными неприятностями, ведь большинство их мужчин сидят по крепостям и болотам.
Тайдир подхватил жену под руку и повел вслед за тестем к облюбованному им столу, по пути пытаясь понять, почему магистры собрали совет именно в обители, а не в Лодере, как раньше. Разумеется, с одной стороны, магам это удобнее, а с другой — как бы не начали некоторые упорные почитатели старинного договора обвинять хозяев в самоуправстве.
— Все собрались? — спросил где-то под потолком звонкий голос, и шум мгновенно стих.
— Все, — спокойно ответил Экард, и его ответ тоже странным образом усилило эхо.
Магистр неторопливо прошел к стоящему в центре зала возвышению, на котором стояло одно-единственное кресло и небольшой столик, поднялся по ступенькам, встал посредине и с высоты в полтора человеческих роста сурово оглядел присутствующих:
— Все меня знают? Я дорин Экард Ирстон, правитель восточного доранта.
— Ты отшельник Экард, — негромко буркнул кто-то, и все присутствующие невольно замерли, когда эти слова звонко повторило поселившееся под потолком эхо, а над стулом говорившего вспыхнул яркий светлячок.
— Я не успел объяснить, — строго глянул в ту сторону магистр, — правила сегодняшнего собрания. Каждый может высказать свое мнение, но не все сразу, а по очереди, чтобы не было ярмарки. На высказывания отводится две минуты, и в это время над выступающим будет висеть световой шарик. Все имеют возможность выступить три раза, в остальное время их слов не услышат даже соседи. А теперь о порядке выборов. Поскольку в совете старейшин магистрами обители обнаружены грубые нарушения закона, мошенничество, мздоимство и присвоение собранных налогов, обитель расторгает с дорантами прежний договор и собирается заключить новый. Отныне магистры войдут в совет старейшин на равных правах с дорантами. Как и прежде, будет избрано по одному старейшине от каждых четырех дорантов, а от всех магов — двое. Могу сразу пояснить, почему именно столько. Мы переписали всех магов и их учеников, как живущих в обители, так и за ее пределам, и оказалось, что нас намного больше, чем взрослых мужчин в самом большом из дорантов. А поскольку любой маг в несколько раз сильнее хорошего воина и пользы дорантам приносит больше, чем десяток простых селян, думаю, нет нужды больше ничего говорить. Еще мы предлагаем ввести новое правило: дорин, пробывший старейшиной более десяти лет, теряет право занимать это место, но если простые жители признают его старейшинство мудрым и честным, то по решению совета он может получить звание почетного советника.
— Пригрозить селянам поркой, и они любого признают феей с крылышками, — зло буркнул кто-то, и недремлющее эхо мгновенно донесло его слова совету.
— Вполне возможно, раньше так и можно было бы поступить, — спокойно согласился Экард. — Но теперь на все важные вопросы жителей дорантов обяжут отвечать перед сферой правды, которую магистры намерены установить в столичной управе.
— А как же сами старейшины? — опасливо осведомился один из доринов и схватился рукой за губы, обнаружив вспыхнувший над его головой светлячок.
— Очень просто, — пожал плечами Экард. — Вы же выберете самых честных и справедливых? А раз лгать они не будут, то и волноваться им не о чем.
Собрание притихло, но ненадолго. С того края, где сидели южане, раздался громкий и уверенный голос дорина Извора, сына бывшего старейшины Гаредиза:
— А если мы не желаем новых правил и не хотим править совместно с магами обители?
— Принуждать вас никто не станет, можете отправляться в свои доранты и править ими по своему усмотрению, — так же спокойно произнес отшельник, но Лиарена ясно расслышала в его голосе едкое веселье. — Только запомните: вам и жить придется без услуг магов. Обитель снимает с себя всякую ответственность за тех, кто не хочет с нами считаться.
— Не нужна мне их ответственность, — язвительно выкрикнуло эхо на весь зал и вдруг потрясенно охнуло: — Это еще чт-то за шуточки?
— Ты же отказался от нашей помощи, — спокойно пояснил Дзерн, и эхо донесло до каждого его уверенный голос. — Вот мы и забрали силу из всех твоих амулетов и оружия. Можешь идти, дорогу до ворот тебе голем покажет.
— Как это — до ворот? — возмутился Извор. — Вы меня сюда туманным путем принесли!
— А обратно сам добирайся, — так же невозмутимо сообщил со своего места Дзерн. — Мы же предупредили: отныне помогаем и продаем свои услуги только тем, кто входит в новый совет дорантов.
— Можно представить, как наживутся на нас перекупщики амулетов и зелий, — едко произнес один из южан и с удовольствием выслушал, как эхо громко повторило эти слова.
— Никаких перекупщиков обитель не допустит, — с прежним спокойствием объяснил Экард. — Мы уже выкупили все лавки, продающие наши амулеты и зелья, и подготовили новые правила торговли. Отныне жителям дорантов, вошедших в новый союз, магические вещицы продаются по половинной цене, однако все ценные амулеты и оружие будем сразу же привязывать к покупателям простым и надежным ритуалом. Продать или подарить их станет невозможно, в других руках они превратятся в обычные безделушки. Но это еще не все. Обитель выкупила здание магической школы в Лодере, и теперь там открывается особый лазарет, где каждый может получить помощь магов и заодно проверить собственные способности. Бедным людям маги обещают делать большие скидки на свои услуги, правила там уже вывешены, их могут прочесть все желающие. При лазарете открыт большой магазин зелий, и цены там ниже, чем в дорантах. Но те, кто захочет нарушить правила обители и перепродать зелья в отколовшиеся от союза пределы, должны знать, что магистры предусмотрели эту уловку и предприняли меры против обманщиков. О них тоже подробно написано в правилах, но от себя могу вас заверить: наказания за попытки провести магов предусмотрены очень суровые. А суд над такими ловкачами отныне будет открытым, чтобы каждый мог убедиться в его справедливости.
Магистр строго оглядел зал и сел в кресло, а эхо голосом Дзерна вежливо осведомилось, намерен ли кто-нибудь из уважаемых доринов выступить прямо сейчас или сначала они желают пообедать?
Зал хранил нерушимое молчание, и Дзерн вежливо пригласил всех пройти в столовую.
— Уф, — тихо выдохнул Тайдир, выбравшись в коридор, — никогда не думал, что кто-то сможет заставить промолчать болтливых умников из южных дорантов. Где здесь умываются?
— Если тебе не хочется послушать, о чем станут говорить в столовой, — шепнула Лиарена, увлекая его в сторону покоев магистров, — то мы могли бы поесть в моей комнате. Там и умывальня есть.
— Все сказанное в столовой мне потом не раз повторят маги, — мгновенно принял решение Тайдир. — А твою комнату я еще не видел. Идем.

Однако обедали они в комнатах магини вовсе не вдвоем. По пути супругам встретилась Дильяна и сообщила, что идет встречать мать с отцом, которых Витерн собирался привести на обед.
— Может… — заикнулась Лиарена и смолкла, но дорин тотчас догадался, какая мысль пришла ей в голову, и не пожелал отказывать любимой в такой малости.
— Скажи Витерну, пусть ведет их в наши комнаты, — строго велел он Дильяне. — Пообедаем по-семейному. А сама скажи слугам, или кто тут у вас, чтобы накрыли стол. Кстати, неплохо бы и Экарда пригласить. Поговори с Витом.
Выдав это указание, Тайдир спокойно повернулся и повел Лиарену дальше, словно ничуть не сомневался, что первая жена непременно выполнит его пожелание.
К великому удивлению дорины, Дильяна и в самом деле не стала спорить, согласно кивнула и побежала в сторону столовой.
— Здорово ты ее вымуштровал — как солдата, — усмехнулась магиня, войдя в комнату, и тотчас оказалась крепко прижата к груди дорина.
— Неужели я дождался проявления ревности? — нежно шепнул он жене и тотчас повинился: — Прости. Но за ту зиму я привык с ней так разговаривать, иначе она не переставая плакала бы и придумывала разные глупости. А мне и без ее слез было тошно.
— Я не ревную… вернее, не сейчас, — поправилась Лиарена и подтолкнула мужа к умывальне. — Поспеши, раз гостей назвал.
— Ну хоть намекни сначала, — не отпустил Тайдир ее руку. — Если такое и правда было.
— Еще как было, — вспомнила дорина стог соломы, и ее щеки вспыхнули. — Тогда я была готова всех этих шутниц разом в обитель утащить… или тебя куда подальше.
— Нужно было брать меня, — жарко целуя жену, мечтательно выдохнул дорин и нехотя отправился в умывальню, пытаясь по пути понять, зачем ему понадобился этот семейный обед? Поели бы вместе в другой раз.

Однако позже, когда все устроились за заставленным едой столом и Лиарена с Дильяной принялись наперебой подкладывать родителям кушанья, дорин с удовлетворением отметил, как радует эта забота и дорина Симорна, и его жену, и пришедшего последним отшельника. «Значит, нужно почаще приглашать их в гости», — решил Тайдир, пряча невольный вздох, сам он за последние годы совсем позабыл, сколько тепла дарят такие вот семейные обеды.
— Ну а теперь давайте обсудим дела, — отодвигая блюдо, объявил вдруг Экард, и присутствующие уставились на него с недоумением: направляясь в эту комнату, ни о каких обсуждениях никто и не думал. — Итак, у нас три доранта, можно бы пригласить еще одного дорина, Жандерт как раз между вами, и было бы достаточно для выбора одного старейшины, но Ильтар и Дзерн просили их поддержать, поэтому я объединяюсь со своими соседями. У меня неподалеку расположены три восточных доранта, и их правители всецело мне доверяют, я давно продаю им икру, рыбу и зелья, а сам закупаю зерно, сыры и овощи. С ними я уже переговорил, они с радостью выберут меня старейшиной. Хотя мне эта болячка и даром не нужна, но смута в дорантах и беззаконие нужны еще меньше. А вы вдобавок к Жандерту пригласите одного из западных соседей — и выбирайте, кто из вас будет старейшиной.
— Разумеется, дорин Симорн, — не задумываясь ни на секунду, решил Тайдир. — Мне еще рановато в старейшины. Да и своих дел очень много, и еще болото…
— Болото не вечно, — загадочно обронил магистр. — Но твое решение я поддерживаю. И раз так, то ухожу, встретимся через полчаса. Если хотите, могу прислать вам Жандерта или кого другого, в столовой сейчас вовсю объединяются соседи, и вам тоже неплохо бы заранее поговорить.
— Присылай Жандерта, Олберна и Лургиса, — подумав, решил Симорн. — Думаю, никто не будет возражать, если мы объединим пять дорантов. Вряд ли кто-то позовет в компанию Лургиса, кроме меня, дорант у него небольшой и не слишком богатый, да и расположен в отдельной долинке, зато сам он человек порядочный и серьезный.
— Ждите, — кивнул Экард и крутнул камень на посохе.
Вскоре Лиарена в который раз убедилась, что ее приемный отец отлично разбирается в людях. Все трое названных им доринов явились всего через несколько минут после ухода отшельника, големы едва успели унести грязную посуду и накрыть стол к десерту.
А к тому времени, как звон колокола пригласил всех в зал совещаний, правители пяти дорантов уже успели обсудить самые важные вопросы и прийти к устраивающим всех решениям.

Как вскоре выяснилось, за время обеда настроение гостей обители поменялось, и довольно сильно. И хотя на лицах некоторых доринов и их советников еще держалось мрачное и недовольное выражение, испортить общую картину это уже не могло. Как и посеять раздор и повести доранты к расколу. Какими бы упрямыми ни были некоторые дорины и как ни жаль им было расставаться со старым порядком, но отличать по-настоящему выгодные предложения от пустых обещаний умели все. И уже успели просчитать, в каких убытках останутся те, кто станет упорствовать и ссориться с обителью. Подумали и о том, как непросто будет объяснить домочадцам исчезновение зачарованных на защиту поясов и амулетов и необходимость впредь обходиться без усиленных магами зелий и прочих нужных вещиц. Само собой, все знали, что зелья, хотя и на порядок слабее мажьих, можно будет найти у одиноких травниц и знахарей, но так же хорошо понимали, как сильно взлетят у них цены, после того как новости о новых порядках разлетятся по дорантам.
Выборы прошли довольно быстро, высказывать свои претензии и спорить с большинством не пожелал ни один из правителей южных дорантов. Небольшие недоразумения и проблемы маги решали так легко и уверенно, что к концу совета все приглашенные вполне ясно осознали, как серьезно приготовилась обитель к этому собранию.
— Конечно, недовольные такими резкими переменами дорины пока окончательно не сдались, лишь притаились, — устало вздохнул Экард, когда магистры отправили всех гостей по домам и они остались в опустевшем зале втроем. — И обязательно попытаются понемногу склонить на свою сторону соседей, друзей и тех, кто от них в чем-то зависит. Но мы постараемся использовать эту небольшую передышку в битве с монстрами для того, чтобы изменения стали как можно заметнее и жители успели их оценить. А теперь отведи меня в убежище, дочка, мой посох почти пуст.
Тайдир мгновенно крепко ухватился за локоть жены, и Лиарена, сообразив, как сильно напугали мужа ее внезапные уходы, прижалась к нему чуть теснее, давая себе слово никуда не уходить в одиночку. Подумала и нехотя добавила мысленно: «Если только не произойдет какой-нибудь особый, непредвиденный случай».

В убежище было по-прежнему тихо и чуточку прохладно: после того как дорина унесла Рыжака, отшельник не стал постоянно поддерживать огонь в очаге. Просто бросал туда огненный шарик, когда кипятил чай или варил какое-нибудь зелье.
Да и без Зелена эти пещеры казались запущенными и беспризорными, и Лиарена уже подумывала, что неплохо бы приводить сюда лохматое создание хотя бы на ночь. Сон ему не нужен, а клочка силы вполне хватит, чтобы быстро навести прежний уют.
— Тсс… — свирепо прошипел вдруг Экард, и магиня мгновенно напряглась, именно так на тренировках отец предупреждал ее об опасности.
Тайдир тоже напрягся, схватился за жезл дорина, с которым ходил в обитель, настороженно и плавно повел головой, пытаясь разглядеть встревожившее тестя зло. И еще крепче стиснул левой рукой ладошку жены, словно она собиралась немедленно ринуться в смертельную ловушку.
Отшельник уже крался к двери в столовую, неслышно, по-воровски ступая по каменному полу, и, едва сообразив, куда именно направляется отец, Лиарена тоже двинулась в ту сторону, стараясь идти так же тихо. И пока они добрались до распахнутой двери, уже точно знала, отчего Экард ведет себя так необычно. Ей уже не раз приходилось замечать, как тонок у ее отца слух, и сейчас магиня убедилась в этом еще раз. Сама она расслышала тихие голоса, шорох и позвякивание лишь после того, как вплотную приблизилась к двери в столовую.
Тайдир тоже расслышал звуки, которых тут никак не могло быть, решительно придержал жену и продвинулся вперед. Спорить Лиарена не стала. У нее было достаточно времени, чтобы обдумать все подробности нечаянного попадания в это убежище, осознать, как немыслимо им тогда повезло, и до дрожи испугаться задним числом. А чуть позже, наблюдая за действиями мужа и отшельника, магиня вдруг ясно поняла, как напрасно скрыла от них свои соображения. Мужчины, несомненно, догадались обо всем еще раньше нее и заключили между собой негласный договор, намереваясь сделать все возможное, лишь бы уберечь Лиарену от повторения подобных случайностей.
Экард, не позволивший дочери отдохнуть от тренировок ни одного дня, помог ей заучить несколько способов безопасного перехода и установки щитов, обрывающих нежеланный чужой путь в самом начале. А магистры обители принесли ей мощный артефактный пояс, самостоятельно накапливающий энергию, которой в самой непредсказуемой ситуации хватило бы, чтобы вытащить из ловушки не один десяток людей.
Хотя после того завала, когда юная магиня умудрилась создать щиты вплотную к телу и часть их впитались в кожу, образовав знаменитую теперь зеркальную защиту, Лиарене всегда хватало собственного запаса магии. Таким уж было изначальное условие этого щита, пропускать и собирать в резерв свободную энергию и никому не позволять вытянуть ее насильно.
Внезапно вокруг отшельника сгустилось еле заметное сизое облачко, и в этом иллюзорном тумане начали быстро таять очертания его тела, однако последний жест, приказывающий спутникам остановиться и молчать, отлично рассмотрели и Тайдир, и Лиарена.
Дорин мгновенно замер на месте, и шедшая следом магиня тотчас шагнула к нему. Обвила руками мускулистый торс и прижалась щекой к напряженной спине. Тайдир поймал ее ладони, стиснул крепко и нежно, и Лиарена вжалась плотнее, желая успокоить тревоги мужа своим теплом и близостью. Рассказывать про надежные воздушные плети, которые она теперь при первых признаках опасности немедленно прикрепляет ко всем спутникам, почему-то не хотелось, и без того уже чувствует себя зажатой в тесной клетке обещаний и запретов. Да и нельзя тут пока разговаривать, могут услышать узники, наконец-то решившиеся открыть зеркало.
Несколько мгновений Лиарена стояла молча, с наслаждением впитывая успокаивающее, надежное тепло любимых рук, заставившее отступить холод и неуют каменных стен. Внезапно магиня вспомнила о недавно освоенном заклинании усиления слуха и поспешила его кастовать, растянув действие и на мужа. Заученные слова послушно возникли в памяти, сплетаясь в короткое и емкое кружево определений и понятий, завязанных на единственный жест, и тотчас чужие голоса стали слышны так ясно, словно незнакомцы разговаривали совсем рядом.
— …передай нож.
— А где твой?
— Вчера забыла в разделочной… пока отковыряла кусок, рук не чуяла.
— Почему варежки не брала?
— Привычка, — невесело вздохнула невидимая женщина.
Тайдир, полуобернувшись, подтянул к себе жену и удобнее устроил в кольце рук, мимолетно благодарно прикоснувшись губами к ее виску.
— Анни, а к горке кто-нибудь ходил?
— Лас с Хиртом, — уныло ответила незнакомая Анни, не сказавшая до этого момента ни слова.
Судя по разочарованному вздоху, ничего хорошего на неведомой горке не менее неизвестные Лас с Хиртом не обнаружили.
— Вайзин сказал, еще дня два силы не хватит, — тихо буркнул еще один человек, судя по тембру, голос принадлежал мужчине.
— А они, наверное, радуются, — почти неслышно шепнул кто-то, и все на несколько минут примолкли, а потом узнанная магиней по голосу Анни сказала фразу, острым ножом врезавшуюся в душу:
— Если до сих пор не рыдают по задавленным.
— Помалкивай, — мрачно пробурчал кто-то, помолчал и добавил: — Вайз и Рис и так уже третий день в колбе.
Невидимые собеседники и в самом деле примолкли и больше не разговаривали, слышались только невнятный стук и непонятное шлепанье. Магиня разочарованно вздохнула: подслушивание чужого разговора принесло очень мало сведений о жизни людей — разве что, пожалуй, информацию о крайней нищете. Но о чем идет речь в большинстве сказанных пленниками фраз, Лиарена пока даже приблизительно не могла догадаться.
А потом на супругов надвинулось что-то невидимое и голосом отшельника торопливо шепнуло:
— Неси в обитель.

ГЛАВА 17

Светлый зал, где так недавно сидели все правители дорантов, оказался пуст, но Экарда, с которого при переходе спало заклинание невидимости, это не смутило. Отшельник мгновенно выхватил из-за ворота маленький свисток и резко дунул. Тихая трель, взлетевшая под высокие своды, казалось, не могла пробиться сквозь окна и двери, но Лиарена уже успела убедиться в особых качествах таких свирелей.
Магистры начали собираться уже через несколько мгновений, и первым пришел туманным путем Ильтар. Едва глянув на лица друзей, достал свой собственный рожок и подал новый сигнал. В этот момент открылась дверь, и ввалился голем, тащивший сразу троих магистров, потом маги посыпались, как горох из лукошка.
— Первым делом отправь наблюдателя в убежище, они открыли зеркало. Пусть сидит под «невидимостью» и слушает, — отрывисто скомандовал Экард и оглянулся на дочь. — А вы можете идти отдыхать.
— Я магиня, — вежливо напомнила ему Лиарена, и не собираясь сдвигаться с места. — И я тоже кое-что слышала. И хочу спросить… случайно, не мою мать коротко звали Рис?
— Да, — тотчас подтвердил Дзерн и только тут рассмотрел стиснутые зубы отшельника и вздувшиеся желваки на его скулах. — А где ты это услышала?
— Они сказали — Вайз и Рис третий день в колбе, — слово в слово повторила непонятную фразу Лиарена и уставилась на магистра требовательным взглядом. — Объясни, что такое «колба»? Ты не можешь этого не знать, ведь они тоже маги!
— В алхимии колбой называют стеклянный сосуд, — мягко пояснил Лиарене Ильтар, незаметно оттеснив от нее отца. — И колбы бывают разные, маленькие, большие, круглые и изогнутые… сама понимаешь, в разных опытах нужна разная посуда. Но таких больших колб, в какие мог бы поместиться человек, я никогда не видел и поэтому думаю, что узники называют этим словом нечто иное. Возможно, какое-то помещение.
— В котором над ними ставят опыты, — помертвелыми губами прошептала магиня, боясь даже представить, какое изуверство придумали отступники, если женщины, сидевшие в помещении с зеркалом, отзывались о колбе с такой горечью.
— Лиарена, — моментально стиснул ее в объятиях Тайдир, — идем домой? Пусть они тут спокойно все обсудят и придумают, как помочь узникам.
— Я не могу… — выдавила дорина, несчастно глядя на него. — Мне нужно знать, что они там делали. И если за ними будут следить из-под заклинания невидимости, тоже хочу дежурить.
— Дочка, — шагнул к ней отец, погладил по щеке, стер пальцем самовольно проскользнувшую слезинку. — Сейчас мы отправим дежурных с амулетами… мои достать невозможно, ты сама знаешь, они в сундуке на самом виду, а затем я расскажу все, что видел и понял. Но после ты отправишься домой, тебя ждут Карик и няньки, и это сейчас намного важнее, чем дежурство в убежище. Там мы и сами пока справимся.
Он твердо глянул на Тайдира, и тот, мгновенно расшифровав этот взгляд, отвел Лиарену к диванчику, заботливо усадил и сам сел рядом, и не подозревая, какие размышления заставили покорно притихнуть его самостоятельную жену.
Магистры очень быстро распределили между собой дежурства и отправили в убежище первых наблюдателей, выдав им все артефакты, которые потребовал отшельник. А потом придвинули к диванчику Лиарены столик и устроились вокруг него в удобных креслах. «Видимо, сегодняшнее собрание далось им не так-то легко», — тайком вздохнула магиня, разглядывая усталые, хмурые лица, но тотчас забыла обо всем, слушая краткие и четкие объяснения Экарда:
— Как только мы оказались в зале, я заметил, что контрольная нить, поставленная на зеркало, нарушена, и подал спутникам знак опасности. Почти одновременно до меня донеслись шум и невнятные голоса, и я кастовал «тонкий слух» и «невидимость». Первые слова, прозвучавшие отчетливо, были: «Завтра придется идти в шахты, слизни последние». — «Может, Лас рыбу поймает, дети слизней никак не хотят». — «А кто их хочет?» — «Бинка, передай мне тот нож». — «А где твой?» — «Вчера забыла в разделочной… пока отковыряла кусок, рук не чуяла».
Дальше пересказ разговора Лиарена слушала, задумчиво кивая головой, именно это и говорили узники. А едва отец начал описывать увиденное, буквально превратилась в слух.
— Узники сидят за низкими столами и разделывают большие, с ладонь, серые лепешки… мне они показались пещерными грибами. Но теперь я думаю, что это и есть те самые слизни. И значит, они все-таки голодают…
— И у них есть дети, — огорченно напомнила Лиарена. — Темная сила! Ведь эти бедняжки даже неба никогда не видели.
— Они много чего не видели, — с горечью буркнул дорин. — И я отдал бы все свои дома и поместья, чтобы помочь им выйти на волю.
— У меня есть предложение, — тихо произнес вдруг Барент, до этого старавшийся держаться как можно незаметнее. — Если я верно понял и через два дня каверны снова начнут появляться, можно сдаться в плен монстрам. Я же путник… и почувствую, куда попаду. А как только засеку точку входа, вернусь назад.
— Инрисса была сильной путницей, — сухо сообщил ему Ильтар. — И если бы было можно, она уже давно ушла бы.
— Но она попала туда с пустым резервом и больная, — упрямо отстаивал свой план Барент. — А я уйду сразу, только место замечу.
— Те, кто берет людей в плен, вовсе не дураки, — мрачно глянул на него Экард. — И они тоже создают свои планы. Как все знают — не первый год и даже не первое десятилетие. И этого времени им хватило, чтобы предусмотреть каждый шаг, какой мы могли бы предпринять. Это очень наглядно видно по нашим попыткам передать провизию сородичам. Как только мы открыли проход в первый раз, оттуда вырвались три монстра и попытались всех утащить. А когда шли во второй раз — огромный монстр уже сидел в засаде. Я долго думал, почему они пожертвовали такими мощными и старыми тварями, и нашел только один ответ. Им катастрофически не хватает энергии, и они нашли надежный способ забирать ее у магов, потому-то и стараются выловить именно одаренных людей. В таком случае становится понятно, отчего возле замка Тайдира открывается втрое больше каверн, чем возле других крепостей.
— Вполне возможно, — задумчиво кивнул ему Ильтар, — что этот замкнутый круг устроили именно те, кто очень нуждается в силе. И тогда начинает вырисовываться логическое объяснение: они посылают к замку Варгейз больше монстров — мы добавляем магов, тогда на следующий год они посылают еще больше тварей. Но вот в то, что это устраивают отступники, я не могу поверить. Все они были очень сильными магами и знали не один способ накопления энергии. Но самое главное — они никогда бы не стали сидеть в пещерах и таскать к себе пленников, ведь легко могли открыть туманные пути к любому источнику. Зачем бы им создавать монстров, которые хватают всю живность подряд, не оставляя ни диких зверей, ни лошадей, ни собак, если в пещерах нужны только маги?
— На первый взгляд неразборчивость монстров можно бы объяснить их примитивностью: они просто ползут на тепло и хватают всех без разбора. Однако вряд ли хоть один из отступников мог столько лет повторять одно и то же действие с упорством идиота, — хмуро поддержал его Дзерн. — Ведь все ушедшие в горы магистры были как раз известны своей любовью к опытам и поиску новых путей и решений, и это отлично подтверждает убежище Миттена, устроенное с особой изобретательностью и удобством. Да и сами порталы, по которым они уводят пленников, очень необычные, и это не единственная странность. Думаю, можно не сомневаться: даже если магистрам понадобилось бы открыть охоту на магов, они давно сумели бы научить своих тварей хватать только одаренных.
— Ты хочешь сказать… — протянул один из магов, помрачнел и смолк.
От опустившейся на комнату тишины у Лиарены даже зубы заныли, а в душе как-то холодно стало от очевидности выводов, к которым так ловко подтолкнули коллег старшие магистры. Словно зимним бураном повеяло, и в круговерти колючих снежинок растворилось уже сложившееся у девушки представление о происходящих в далекой пещере событиях. Сгинули куда-то наблюдающие за мучениями пленников озлобленные, подлые старикашки, сидящие в удобных креслах у своего зеркала и ради наказания или развлечения выкачивающие магию из пойманных магов. Если судить по тому, как развиваются события, стариков-отступников и в живых уже могло больше не быть либо они были в таком же положении, как остальные пленники. А возможно, и в худшем.
И в этом случае сразу же терялось последнее разумное объяснение летних нападений монстров, никому они не могли понадобиться, кроме бывших хозяев пещер. Либо истина была так невероятна и даже безумна, что никто из нормальных людей просто не мог себе ничего подобного представить.
— В таком случае мне тем более нужно туда пойти, — заявил Барент. — И даже если я не вернусь, то хотя бы объясню вам, в чем там дело. У нас есть тайные знаки, я вам буду незаметно показывать по одному в определенное время. Ну а если их недостаточно, придумаем новые. Все это нетрудно подготовить за день или два.
— Бар, ты же сам видел — они стоят, молчат и не двигаются! А ведь среди них есть маги, и Вайзин с Инриссой отлично знают язык жестов, — строго взглянул на путника Дзерн, однако в его голосе ясно прозвучали горечь и боль. — Почему же они даже пальцем не шевельнули, чтобы передать хоть простейшее сообщение? Я никогда не поверю, что их можно было до такой степени запугать, не такие они были люди. Даже если бы им пригрозили казнью, они все равно нашли бы способ предупредить. Хотя бы одно словцо беззвучно произнесли… и я, и Ильтар читаем сказанное по губам, всем старшим магистрам это известно. Поэтому перестань спорить, этот план имеет больше недостатков, чем достоинств. Раз они открыли зеркало, нужно последить за ними еще несколько дней, возможно, нам удастся хоть что-нибудь понять.
— Одно я все-таки уже понял точно, — тихо процедил Экард и сморщился, как от зубной боли. — Они почему-то не хотят нарушать свое молчание. Какие бы изменения в жизни Рис ни произошли, она должна была хотя бы растеряться, увидав меня и Лиарену. Пусть не обрадоваться и не заинтересоваться, но хоть капля чувства в таких случаях всегда отражается на лице. А ей удалось сделать совершенно безразличный вид, словно она никогда меня не встречала! И вот это обман, самый гнусный и подлый, и участвуют они в нем наравне с теми, кто держит их в плену. Поэтому я иду в убежище, настраиваю артефакты и буду следить, а вы наденьте пояс смирения на этого нетерпеливого путника, иначе он и в самом деле полезет в пасть к монстрам.
— Я тебя отведу, — моментально поднялась с места Лиарена и тут же оглянулась на мужа. — Мы с Таем. А потом приведу к тебе Зелена, у нас сейчас есть кому готовить еду, а тебе некогда.
— Отведи, — не стал спорить отшельник, но несколькими мгновениями позже, уже стоя на каменном полу убежища, задумчиво добавил: — А Зелена сюда не нужно. Лучше поговори с ним о Миттене, тебе он доверяет больше, чем нам. Потом все расскажешь мне, только старайся как можно точнее запомнить каждое слово, как я понял, некоторые детали ему очень не хочется выдавать. Думаю, он боится наказания за какие-то пока неизвестные нам проступки. Вроде рыбы и прохода, ведь наверняка же хозяин его предупреждал? Идите.

— Лиа… — Едва они оказались в своих комнатах, дорин развернул жену к себе лицом и пристально вгляделся в ее глаза, словно искал там подтверждение каким-то своим догадкам. — Я тебе полностью доверяю, но все же дай мне честное слово никогда не ходить в то проклятое место. У меня там и так все родичи…
Его голос предательски заскрипел, и Тайдир смолк, продолжая требовательно глядеть в лицо любимой.
— Сама никогда не пойду, даю слово, — твердо пообещала Лиарена и тихо, почти виновато добавила: — Но если совет обители меня пошлет, отказываться не стану. Просто не смогу… понимаешь?
— В таком случае я пойду с тобой, и пообещай случайно не забыть меня захватить.
— Тай… ты дорин!
— Помню, и даже очень хорошо. И про долг перед жителями, и про врагов, которые только и думают, как бы прибрать дорант к рукам. Но я тоже человек и имею право выбора. Кроме того, теперь с дорантом ничего плохого не случится… Экард и дорин Симорн не оставят без присмотра. И Витерн тоже, он недавно предложил помогать мне проверять всех, кто приходит наниматься. А смотреть на тебя в проклятое зеркало…
Тайдир снова смолк, крепче прижал жену к груди, и у нее даже дыхание на миг перехватило. Или это от нежности и счастья, нахлынувших жаркой лавиной?

Вечер супруги провели с Кариком, но на этот раз решили не ходить в детскую, а попросили принести малыша в свои комнаты, как только он проснется. Лиарена сама накормила и умыла ребенка, сама одела в найденную в сундуках собственноручно вышитую рубашечку и, устроив его на расстеленном на постели детском одеяльце, принялась нежно массировать и разминать крохотные ножки, изредка, не выдержав, украдкой умиленно целуя розовые пяточки.
— Хозяйка… — О появлении мохнатого прислужника тревожным помигиванием просигналил кристалл в охранном амулете, подвешенном магами на люстру. — Я принес ужин.
— Поставь на стол и иди сюда, — позвала его магиня, воздушной лапой поворачивая амулет камнем вверх. — Я хотела тебя спросить, нравится тебе тут жить или нет? Может, чего-то не хватает или хочется какую-то вещицу? Расскажи мне, я тебе помогу, ты же мне помогал.
— Зелену тут хорошо, — осторожно пробормотал зеленый, подбираясь ближе и устраиваясь рядом с ногами хозяйки. — Но Зелен больше не хочет смотреть на звезды.
— Почему?
— Тут их много… Зелен потерял свои знакомые светильники. Они теперь не самые смелые и не светят днем.
— Ты не прав, — мягко вмешался Тайдир. — Сходи в сад и найди старый заброшенный колодец. Вода из него давно ушла, лет сто назад, но сделан он очень добротно, по стене ведет вниз винтовая лесенка из выступающих ступеней, мы с Нивертом по ней не раз спускались до самого дна. Вот оттуда всегда видно звезды, просто днем их затмевает солнце. Тогда ты сможешь найти своих знакомых.
— Но если захочешь, я отнесу тебя назад, в дом Миттена, — предложила магиня, рассматривая озадаченную мордочку существа. — Мой отец живет там один, и он тебя никогда не обидит.
— Зелен ходил смотреть лошадей, — подумав, невпопад сообщил вдруг мохнатый, вздохнул и тише пробормотал: — Там есть собаки. Они похожи на Черна, только лап мало и не злые.
— Тебе понравились собаки? — осторожно осведомилась дорина. — Ты хотел бы еще к ним сходить?
— Там были маленькие… совсем… — Зелен смолк и задумался, морща нос. — Как Рыжак и искра, ты и Карик…
— Щенки? — догадалась Лиарена. — Ты хочешь щенка?
— Конюх не разрешил подойти, — снова сник мохнатый повар. — Сказал, этот монстр его съест. Зелен не ест маленьких зверей. И собак не ест. А потом пришли другие маги и брали этих…
— Щенков, — кивнула Лиарена и оглянулась на мужа: — Тай, присмотри, пожалуйста, за Кариком, я через минуту вернусь.
Подхватила мохнатого прислужника воздушной плетью и открыла путь к замковой конюшне.
Добротное длинное каменное здание, пристроенное к замковой стене в дальнем углу просторного хозяйственного двора, служило роду Варгейз не только конюшней. Ближе всего располагался каретный сарай, рядом с ним конюшни, в центре пестрел пернатыми обитателями птичий двор, а далее следовали сенники, загоны для коров и хлев для нескольких поросят.
Выйдя из мгновенного перехода, дорина оказалась рядом с ведущими к денникам воротами и тотчас выругала себя за появившуюся в последние несколько дней беспечность. Оказывается, во дворе было довольно прохладно, несмотря на раскинувшуюся над головой яркую синеву, где плыло всего несколько лохматых клочков выбеленной небесной пряжи.
«Ничего», — подбодрила себя Лиарена, ей нужна всего минутка, чтобы прихватить понравившегося Зелену щенка и уйти назад, в тепло уютной спальни. Приподняла пальчиками подол длинного платья и решительно шагнула в сторону распахнутой створки, за которой ядрено пахло навозом, слышалось шарканье скребка и лошадиное фырканье. И почти сразу остановилась, одернутая грозным окликом:
— Куда лезешь? Сколько говорить, нечего тут ошиваться, да еще и с монстрами! Замучили, кошки драные, ни днем ни ночью покоя нет! И собачат больше не дам тискать, они тут не для баловства заведены…
Жилистый, немолодой конюх, которого Лиарена видела издали лишь несколько раз, стоял в нескольких шагах от дорины и держал в руке испачканные в навозе вилы, недвусмысленно постукивая зубьями по земле. В первый миг Лиарена решила было, что он не узнал ее или спутал с кем-то из магинь, но тут же припомнила слова Берта, насмешливо просвещавшего юную донну насчет оправдания «попутал».
— Не бывает таких слуг, которые могут спутать кого-то из хозяев с чужими, а тем более с кем-то из домочадцев или другой прислугой. Даже если человек только приехал и прожил в доме всего полдня, его успевают со всех сторон рассмотреть, изучить и обсудить. Поэтому никогда не верьте служанке, которая станет клясться, будто не узнала вас или спутала с горничной, оттого и не поклонилась или случайно толкнула. Скорее всего, зла была за какие-то слова или за наказание, вот и отомстила по-своему, исподтишка и подленько. Такие слуги хуже врагов, потому как ловко прикидываются верными людьми.
«Вот как», — расстроилась дорина. Выходит, и у нее уже есть тут враг, о котором они с Таем даже не догадываются. Однако зря этот грубиян ждет от дорины доказательств ее прав и рассчитывает после отделаться коротким извинением и небольшим наказанием. Лиарена давно и точно знает, как глупо и бесполезно тратить силы и время на объяснения с такими людьми. С ними нужно поступать просто — отдавать на суд тому, кто имеет право судить.
Магиня протянула воздушную лапу, мгновенно замотала конюха в плотный кокон, оставив возможность дышать, но не разговаривать, и спокойно пошла дальше.
— Где те щенки, которые тебе понравились?
— Там, — показал лапкой Зелен, с опаской оглянувшись на замершего в нелепой позе конюха. — В углу.
Пока дорина дошла до небольшого, устеленного соломой закутка, она успела окончательно успокоиться и обдумать, как сообщить о произошедшем Тайдиру. О том, чтобы простить наглеца, и речи не шло. Его злое, напряженное лицо и близко не выглядело ни сконфуженным, ни виноватым, когда конюх пытался вывернуться из воздушных пут.
— Который? — спросила магиня, рассматривая пятнистую собаку, удобно, словно в гнездышке, лежавшую в щедрой охапке сена с выводком разномастных щенят.
— Вон тот, — тихо сообщил зеленый прислужник, ткнув пальцем в самого маленького, черного кутенка с круглым белым пятнышком посредине спины.
Лиарена немедленно выхватила плетью облюбованного Зеленом щенка, поднесла к себе и оглядела: вроде здоровый, пузико круглое, и черные бусинки глазок уже смотрят вполне осмысленно. Значит, сможет дальше жить без матери, если ее заменит заботливый хозяин.
— Запомни, кормить его пока можно только молочком, я покажу как, — пояснила дорина, вручила малыша новому владельцу, подхватила их воздушной лапой и открыла путь назад, в спальню.
— Длинная у тебя минутка, — чуть укоризненно произнес Тайдир, рассматривая слегка ошеломленную рожицу Зелена. — Карик вон уже задремал.
— Сейчас вызову Берта и Устину, — заглянув в личико сына, сообщила Лиарена и два раза дернула шнурок звонка. — И еще… у тебя появилось важное дело.
— Какое? — насторожился дорин.
— Сейчас… Вот и они. Берт, садитесь, я хочу, чтобы вы тоже послушали. Зелен, повтори, пожалуйста, слова, сказанные человеком, которого мы встретили возле конюшни. Все до единого.
— Куда лезешь? — голосом конюха проскрипел лохматый прислужник, и Лиарена вновь подивилась, как точно он копирует однажды услышанный голос и интонацию.
— Может, он тебя не узнал? — выслушав речь конюха, мрачно процедил дорин и тут же смолк, наткнувшись взглядом на ехидную усмешку Берта.
— Я и сам примечал, — признался камердинер. — Не переносит он ни дорину, ни меня. Но сначала думал, это от донны Дильяны неприязнь осталась. А потом заметил: как только он кого-то из нас издалека увидит, рожу не просто злоба, ненависть перекашивает. Потому присматривал за ним тайком и упряжь проверял, но пока помалкивал… негоже голословно-то обвинять.
— Как ему не злобствовать, — невесело вздохнула Устина. — Ведь Калья прежде и ему глазки строила. И когда дорина ту кошку потрепала, она снова к Уршану жаловаться побежала. Ну а теперь ее куда-то в чужой дорант замуж отдали… вот он и ярится.
— Все ясно, — вскочил с места дорин. — Не нужно мне тут никаких приятелей той гадины.
— Тай, подожди, — ринулась наперерез ему дорина. — Он стоит возле конюшни, замотанный в кокон, но сам его не суди, умоляю. Возьми Ильтара или Сайдена… он ведь не только меня задел, всех магинь разом.
— Я тоже пойду, — вызвался Берт. — Свидетелем. А дорину не вмешивайте, он ведь наверняка скажет, будто ее не узнал. Ну и пусть получит за оскорбление магов.
— Хорошо, — согласился дорин, заглянув во встревоженные глаза любимой. — Отдам его Ильтару и вернусь. А ты пока отдыхай. Идем, Берт.
— Я вам проход открою, — распахнула туманный путь Лиарена, проводила мужчин взглядом и обернулась к Устине: — Карик уснул, укладывай в колыбельку, наверное, в ночь пошел. А мне передай с Ортной полстакана теплого молочка и блюдце, научу Зелена щенка кормить.

— Его будут бить? — внезапно спросил лохматый прислужник, когда за Устиной закрылась дверь.
— Кого, конюха? Нет, конечно. Просто отправят жить в другое место, не стоит держать рядом человека, который тебя так ненавидит, — устало вздохнула дорина и осторожно поинтересовалась: — А Миттен тебя бил?
— Нас Черн наказывал, — нехотя признался Зелен, поглаживая крепко прижатого к животу щенка. — Но он не знал, что Зелен может сделать мех крепким. Больно было, только когда по носу и глазам попадал.
— Дрянь он был, этот Черн, — рассердилось дорина. — И дедушка Тая тоже был не прав. Жаль, нельзя с ним поговорить… если он жив, конечно.
— Жив, — буркнул Зелен, умильно рассматривая пытающегося сосать его палец питомца. — А спать он где будет?
— Кто — спать? — не поняла сначала дорина. — Ах этот… Возьми глубокую корзину и постели какую-нибудь тряпицу. Потом поставь возле своей постели… а где ты сам спишь?
— В кладовой, — безразлично сообщил повар и коротко добавил: — На полке. Но Зелен не спит, просто сидит.
— Тебе нужно свое место, — постановила Лиарена и даже нахмурилась: как же это она могла забыть, ведь собиралась выделить мохнатому повару комнатку. — Покормим щенка и пойдем, я сама тебе выберу помещение. А пока расскажи, откуда ты знаешь, что Миттен жив? Он ведь уже очень стар. И давно не возвращался в свое убежище.
— Зелен потихоньку ходил и слушал, когда еще не ел открывающее заклинание. Они не видели Зелена и говорили про хозяина и соседей. — Мохнатый повар секунду помолчал и вдруг заговорил явно женским, мелодичным, но усталым и надтреснутым голосом: — Не знаю, Илга, остался ли там еще кто-нибудь, способный здраво мыслить, или нет. Все-таки столько лет… Вайз недавно видел, как в зеркале мелькнул Миттен, и лицо у него было очень измученное. Не рассказывай остальным, все и так живут на грани. Недавно застала Фирнса с веревочкой в руках… сердце прямо кровью облилось. После Лайны я невольно слежу за каждым, кто идет к мосткам.
— А еще, что она еще говорила? — умоляюще уставилась на прислужника Лиарена. — Припомни, Зелен, это так важно! Туда, где стоит то зеркало, попало очень много родных нам людей, моя мать, дед Тая и его тетки с племянниками, друзья Ильтара и Экарда. Мы очень хотим помочь им вернуться, но не понимаем, как это сделать. Каждое слово, которое ты вспомнишь, может нам помочь… Постарайся, Зелен. А я покажу тебе самые красивые места и подарю самые интересные вещи.
— Зелен расскажет, — подумав немного, согласился повар и вдруг снова притих. А потом неуверенно поинтересовался: — А Миттен тоже вернется?
— Если он жив и нам удастся его спасти, то, конечно, вернется, — не стала лукавить магиня и твердо добавила: — Но тебя забрать больше не сможет. Ты теперь свободное существо и можешь жить где захочешь. Это тебе каждый магистр обители подтвердит.
— Зелену понравилось в обители, — опасливо выдал свою мечту мохнатый. — И тут тоже…
— Здесь много мест, где ты можешь жить и никого не бояться, и я покажу тебе их все. И отведу в любое. Но если хочешь в обитель — можем пойти прямо сейчас.
— Куда это вы собрались на ночь глядя? — грозно поинтересовался от порога Тайдир, но в его глазах светилась забота.
— Тай, как ты вовремя! Оказывается, Зелен помнит разговоры узников и готов их повторить. А еще ему нравится в обители… Думаю, маги не скупятся на энергию.
— Ну, в обитель так в обитель, — невесело усмехнулся дорин. — Ильтар как раз ушел к себе. Щенка тоже с собой берем?
— Это же его новый друг, только не знаю, как Зелен его назвал.
— Зелен не умеет называть, — робко вставил в разговор свое признание повар и уставился на притихшего в его лапах кутенка.
— Пусть будет просто Дружок, — мягко посоветовала дорина. — Это отличное собачье имя. И доброе, и верное. Сейчас, я только шаль накину, возле конюшни сегодня было холодновато.
— Зато Уршану теперь будет жарко, — вспомнил про конюха Тайдир. — У обители есть большое поместье на юге, и Барент увел его туда. Хотя я наказал бы строже, но о тебе там разговор не шел.

ГЛАВА 18

Как ни хотелось магине пойти в обитель немедленно, дорин настоял, чтобы сначала они перекусили и переоделись.
— Знаю я — и сами одержимые, и всех остальных такими считают. Могут про обед и не заикнуться, пока не напомнишь.
Лиарена, торопливо застегивавшая на рабочей форме последние пряжки, только согласно кивала. Все точно, она и за собой не раз замечала: если дело кажется интересным, то совершенно не до еды. И вспоминаешь про столовую, лишь когда начинает сосать под ложечкой.
Наскоро поев и натянув удобные вещи, в которых обычно поднимался на стены. Тайдир, подумав, прихватил самые сильные амулеты и оружие.
— На всякий случай, — уклончиво пояснил он жене, не желая вслух говорить о своих опасениях. — Да и привык я к ним.

— Наверное, они все уже спят, — пробормотала Лиарена, открывая путь в тот зал, где маги чаще всего обсуждали самые важные проблемы, и тотчас смолкла, захлебнувшись ярким светом, многоголосым шумом и запахом горячего бодрящего отвара.
— Я бы так не сказал, — едко фыркнул Тайдир, рассматривая магистров, сидящих за длинным столом, над которым висел в воздухе совершенно немыслимый артефакт.
Увлеченные своим спором, маги не сразу заметили появление гостей, и Лиарена успела хорошо рассмотреть медленно поворачивающуюся в разные стороны гранями полупрозрачную пирамидку, сквозь которую струилась светящаяся силой плоская фиолетовая лента. Она была абсолютно бесплотна, но казалась стремительной узкой змейкой, догоняющей свой собственный хвост. Вылетая из одной грани пирамиды, она молниеносно уходила в другую, чтобы тотчас выскользнуть из третьей и нырнуть в четвертую. Этот бесконечный стремительный полет ленты, рисовавшей в воздухе кривую восьмерку, притягивал взгляд крепче клея и завораживал своей кажущейся простотой и непостижимым изяществом.
— Лиа? — внезапно оторвавшись от каких-то бумаг, изумился Ильтар, внимательнее присмотрелся к ней и Тайдиру и начал мрачнеть. — Что случилось?
Маги мигом смолкли, оставили свои дела и начали оглядываться на супругов.
— Я сейчас объясню, — заторопилась успокоить их Лиарена. — Но сначала вызови отца. Он не простит, если узнает об этом не из первых рук.
— Лучше я схожу, — поднялся из кресла магистр и через пару мгновений исчез в темном тумане.
— А зачем вы привели Зелена? — не выдержал кто-то из молодых магинь.
— Ему тут понравилось, и он пока поживет в моих комнатах. Со своей собачкой, — объявила магиня, полюбовалась расцветающим на лицах магов мечтательным выражением и строго добавила: — Но вовлекать его в какие-либо опыты я запрещаю. Он мыслящее существо и ничем не хуже людей, а некоторых так точно лучше.
— Я совершенно с этим согласен, — поддержал бывшую ученицу Сайден. — Пора переставать делить существ по внешнему виду. Главным должны быть уровень сознания и умение ладить с разумными существами других видов.
— Этот зеленый здорово поладил с шестилапым, — фыркнул кто-то из молодых магов.
— Да, он отомстил своему мучителю и убийце своего друга, — сухо отчеканил Тайдир. — И этим поступком очень похож на людей. Но есть разница между ним и теми, кого мы осуждаем за самосуд. Зелен не побежал копать ему яму и не насыпал в чашку яд — он просто не стал помогать тому выбраться из ловушки. По человеческим меркам, это тоже некрасивый поступок, но Зелен тогда стоял перед более сложным выбором: кто из них двоих ценнее для дальнейшего существования убежища.
— Именно так, — подтвердил Экард, появление которого увлеченная разговором Лиарена прозевала. — Я беседовал с Зеленом, и он точно так и сказал. И даже больше: это Миттен категорически запретил ему подходить к ловушкам, потому-то несчастное существо так долго мучилось, решая простой вопрос, можно или нет собрать магию выдохшихся знаков и охранок и есть рыбные потроха. Так вы за этим меня сюда позвали?
— Зелен, — погладила прижавшегося к ней малыша дорина, — расскажи им тот разговор, который ты сегодня вспомнил.
— Зелен помнит все, — тихо поправил ее лохматый прислужник. — Только не говорит. — Помолчал, как бы собираясь с силами, и утомленным женским голосом повторил так поразившую магиню фразу.
В зале наступила такая тишина, какой дорина еще никогда тут не замечала; молчали, спрятав взгляды, помрачневшие магистры, не мог выговорить ни слова схватившийся за горло побелевшими пальцами отшельник. Задохнулась от внезапности обрушившейся на нее догадки и сама Лиарена, только теперь осознавшая, чей именно голос она слышала.
— О чем еще она говорила? — сел прямо на ковер перед Зеленом Экард, и его сразу охрипший голос показался дорине дребезжанием треснутого горшка. — Повтори… ты же все помнишь…
— Мне надо — про кого, — завиноватился лохматый повар. — Все сразу будет долго.
— Скажи про отступников… про магов… про монстров… про колбу… — обступили его маги.
— Сначала про туманный путь, — твердо постановил Ильтар.
Зелен поглядел на него, на кивнувшую ему Лиарену и тоже сел. Положил рядом сладко сопящего щенка и глуховатым мужским голосом зло произнес:
— Не говори глупости, Фирнс! Ты же знаешь правило установки таких ловушек, они открываются только в одну сторону. Поэтому уходить можно было бы только через убежища, а этот путь, как ты знаешь, для нас отрезан. И даже если бы мы сумели собрать все запасы и поставить щиты, пройти через врата успеет не более трети. Кем из нас ты готов пожертвовать?
— Собой, — ответил Зелен звонким молодым голосом. — Все равно это не жизнь. И другие найдутся… Пусть хоть женщины выйдут.
— Ты их плохо знаешь? Кто пойдет первой, Илга, Рис или Далла?
— Те, кто любит своих детей, возьмут их и уйдут.
— И потом им всю жизнь будет сниться, как на нас оседает этот проклятый купол.
— Он может выдержать один прорыв, — пытался спорить молодой голос.
— Но даже если он и устоит, серые отберут у вас все камни и подчистую выдоят всех в колбах, — тихо прозвучал уже знакомый Лиарене женский голос. — А потом выбросят в болота десятки запасных капсул, чтобы удержать равновесие. Ты же понимаешь, чем это обернется…
Зелен смолк и съежился, испуганно поглядывая на магов, но все молчали, обдумывая услышанное и пытаясь построить собственное внятное объяснение трагическим событиям, происходящим под горами.
— Зелен, а что еще они говорили про детей? — Лиарена тоже опустилась на ковер рядом с мохнатым, погладила его по голове и удрученно вздохнула. — Чем больше я их слушаю, тем безнадежнее мне кажется их жизнь.
— Малышам надо побольше мяса, — ворчливо сообщил Зелен, и на этот раз он, похоже, копировал старую женщину. — Слишком они чахлые и бледные.
— В этот раз дичи было совсем мало. — Теперь голос был явно мужской. — Серые скормили все шестилапу. Он уже еле двигается, хотя мы и отдали для него пару камней.
— Пусть ест слизней, — едко буркнул Зелен, изображая старуху.
— Хорошо, что не ест, ходить за завал никто не согласится. А детям дай рыбы, она полезнее. Мы вчера большую принесли.
— Телас, — произнес Зелен юным, взволнованным голосом, — тебя зовут. В колбе новички, есть раненые.
— Идиоты, — зло рыкнул Зелен голосом того, кого назвали Теласом. — Когда уже они поймут, что нужно держаться подальше от капсул?
— Мы называли их «каверны», — печально сказал мохнатый голосом Инриссы. — А догадаться почти невозможно… я сама никогда не подозревала, что пути могут иметь закрытые выходы. Идем, помогу их лечить, пока силу не слили…
— Кто-нибудь это записывает? — оглянулся на магов Экард. — Я, конечно, все запоминаю, но лучше, чтобы точно.
— Зелен еще скажет, — польщенно засопел повар. — Только это было давно. Потом Зелен съел заклинание, ему было страшно.
— Ты не хотел, чтобы они вышли оттуда? — попробовал догадаться Сайден.
— Нет… — Маленькое существо снова задумалось и вдруг сказало строго и важно, явно подражая кому-то, кто имел влияние на узников: — Это трудно принять сердцем, но сейчас нужно решать разумом. И пусть каждый, кто хочет приходить сюда в надежде увидеть когда-нибудь своих родных или знакомых, даст клятву не открывать рта и не подавать знаков. Они не должны ничего понять, иначе попытаются устроить спасательную операцию и тем самым добавят ленте энергии. Как повернется тогда эксперимент — предсказать не сможет никто. Но лучше не рисковать — тайком сделаем простые амулеты молчания с постоянной подпиткой, серым такие бесполезны…
После этих слов на зал снова упала глухая, тягостная тишина, каждый обдумывал услышанное и пытался примерить к себе это страшное решение узников. Лиарена тоже пыталась представить, смогла ли бы она обречь себя на вечное заключение в неприютных пещерах, полуголодное и нищее существование под постоянным надзором каких-то серых? И потом много лет прожить вот так, в постоянной тревоге за тех, кого судьба выбрала тебе в спутники на весь оставшийся путь, в заботах о бледных, анемичных детях и потерявших всякие надежды стариках.
— Теперь я наконец понял, — первым нарушил тишину Ильтар, — почему их так мало в этом зале и отчего, когда мы пришли в столовую, некоторые из них поспешно бежали туда или открывали пути. Это были те, кто решил дать клятву и получил за это право молча смотреть на появившихся в зеркале.
— Они ждали этого случая много лет, — горько выговорил Тайдир. — А я не знал, отчего они так упорно молчат, решил на время закрыть зеркало…
— Ты ни в чем не виновен, мы все очень неуютно чувствовали себя под их взглядами, — сурово прервал его Экард. — Я тоже не понимал причины этого молчания и злился, что ни один из магов не догадался подать хотя бы знак, ведь все помнят их наизусть.
— Теперь нужно сесть там и смотреть постоянно, — предложил кто-то. — Пусть видят, что они нам не безразличны.
— Это бесполезно… Раз они дали клятву, то будут молчать, — хмуро ответил Ильтар. — Хотя сидеть мы, разумеется, будем, допустим, по два раза в день. Но сначала тщательно подготовимся к разговору и запишем темы, которых нельзя касаться. Про еду, одежду и всякие клятвы. Не нужно делать им больно. Кстати, они ведь знают о нас намного больше, чем мы о них. Когда каверна сожрала у нас последнюю жертву?
— Прошлой осенью, мальчишек-грибников, — напомнил Дзерн.
— Да, двое успели убежать, а двоих так и не нашли. Но они мало знают про дела обители и к магам тоже испытывают не самые добрые чувства.
— Вы сами их посеяли, — не удержалась Лиарена, до сих пор не понимавшая, как она могла так глубоко заблуждаться? Почему так искренне верила всем россказням про творящиеся в обители ужасы?
— Нас к этому принудила суровая необходимость, — нехотя пробормотал помрачневший Дзерн.
— Это правда, — невесело кивнул дочери Экард. — Летом обитель стоит почти пустая, и пускать сюда толпу любознательных и невоспитанных учеников нельзя ни в коем случае. Они же обязательно всюду сунут свой нос — и сами искалечатся, и магам могут нанести непоправимый урон. А зимой у магов тоже не хватает сил, готовят амулеты и оружие на весну, ходят по городам и селам, лечат, ставят защиту на дома, зачаровывают зелья, инструменты и амулеты. Война — штука весьма недешевая, я сам убедился. А обители ведь приходится зарабатывать не только на борьбу с болотом, но и на жизнь, вот и не берутся учить всех подряд. Выбирают только самых сильных, тех, у кого дар уже проявился. А сейчас объясни мне, почему вы оба одеты по-походному? Я сразу не рассмотрел.
— Это я велел Лиарене переодеться, — мгновенно насторожился Тайдир. — Когда идешь сюда, невозможно предугадать, куда попадешь.
— Сегодня вы уже никуда не попадете, отправитесь домой, — взглянув на напольные часы, постановил Ильтар. — Уже полночь пробило, а мы и не заметили. Отдыхайте, мы тоже идем спать. Теперь, когда начала хоть немного проясняться причина их молчания, у нас есть возможность не спеша все обдумать и приготовиться. Лиа, веди мужа домой — завтра, как только мы соберемся на совет, пришлем вам весточку.

ГЛАВА 19

Утро выдалось дождливое и серое, и расположение духа у Лиарены было под стать погоде. С раннего утра она ждала появления вестника, однако обитель упорно молчала.
Разумеется, дорина отлично понимала, как мало еще прошло времени, но ее настроение портилось с каждой минутой все сильнее. Она успела воочию убедиться, как быстро и слаженно умеют действовать магистры, когда точно знают, чего хотят. Бескровная смена власти в дорантах, как насмешливо назвал дорин Симорн последние выборы старейшин, наглядно показала всем могущество обители и умение магов добиваться желаемого. В какой-то момент дорине даже жутковато стало от понимания несокрушимости той мощи, какой владели магистры, но позже, глядя на их усталые лица и подсчитывая выгоду от перемен для самых простых и честных граждан, Лиарена вдруг почувствовала гордость за обретенных соратников.
А вот теперь, сидя за накрытым Ортной к завтраку столом, дорина начала снова сомневаться во всесилии магов. Оказывается, не так уж они и мощны, если ни отступники, ни кучка попавших в западню магов ничего не смогли сделать с какими-то серыми, запершими выход из пещер. Кто такие эти серые — магиня пока не знала, но уже ненавидела их всей душой. За все: и за отнятую у нее мать, и за сиротское детство Заниля, за боль Тая, в один день потерявшего всех близких, и за всех тех женщин и мужчин, которые тянут вдовий век, оплакивая погибших любимых.
— Сидишь?
Появившаяся в дверях Терна тряхнула потемневшими от воды короткими волосами, и от них поднялось легкое облачко пара, провела руками вдоль боков, словно раскаленным утюгом высушивая влажную форму, и направилась к дорине.
— Садись и ты, будем сидеть вместе, — невесело хмыкнула Лиарена.
— Дорин велел тебе передать, что немного задержится. Я встретила его по пути сюда. Там прибыли новички — начал действовать закон о помощи северным дорантам, — усаживаясь за стол, доложила Терна и, лукаво усмехнувшись, добавила: — А еще очень просил тебя никуда без него не уходить.
— И ты согласилась за мной присмотреть, — наливая подруге горячего отвара, уверенно продолжила ее мысль Лиарена.
— Знаешь, все мы мечтаем о любви, — вдруг запечалилась Терна. — О такой… необыкновенной. Чтобы сердце, как на высоких качелях, замирало от счастья и тревоги, чтобы в глазах любимого отражалась одна только ты, и больше никого.
— Терна…
— Тсс. Я не жалуюсь, правда. У меня есть неплохой мужчина, вернее, маг, и никаких соперниц я пока не вижу. Но вот смотрит он на меня совершенно спокойно, никогда не догадается послать хоть вестника, чтобы сообщить, все у него в порядке или нет. А иногда так хочется, чтобы он ради меня тоже вдруг сделал нечто сумасбродное.
— Терна! — не выдержав, возмутилась Лиарена. — Не гневи богов, я ведь знаю этого мага! Сайден вообще всегда спокойный и невозмутимый, но я никогда не поверю, что он таким и останется, если с тобой приключится какое-нибудь несчастье… тьфу три раза, пусть пройдет стороной. Ну хочешь, проверим? Давай я отведу тебя туда, куда не достают ваши связанные амулеты, например, в дорант моих родителей. Погости денечек, порадуй детвору фокусами.
— Это было бы интересно, — призадумалась магиня и тут же огорченно вздохнула: — Но нельзя. Мужчины все ушли в обитель, только Барента дежурным оставили, в случае тревоги путь открыть. Но если бы можно было куда-то пойти, я бы лучше сходила в убежище Миттена. Очень хочется посмотреть на подземный сад.
— А ты там еще не была? — удивилась Лиарена, помнившая, как толпами бродили по новым владениям Экарда маги.
— Нас туда не брали, — небрежно дернула плечом магиня и перевела разговор на другое: — А ты Зелена надолго увела? Без него с Рыжаком никак не договоришься.
Но дорина расслышала скользнувшую в ее голосе обиду и расстроилась. Маги, конечно, действовали так вовсе не от вредности, а ради предосторожности, но и девушек вполне можно понять. Лично ей тоже стало бы обидно, если бы Тайдир несколько дней пропадал где-то в загадочном и интересном месте, а жену не удосужился взять туда хоть на часок.
— Терна, я тоже невнимательная… Нужно было мне самой вас всех сводить, показать и сад, и зеркало. Хочешь, сейчас тебя туда отведу? И еще кого-нибудь прихватим? А потом других?
— Хочу, но не пойду, — вздохнула Терна. — Меня за старшую оставили, чаю попью и побегу назад. Но если у тебя такое доброе настроение, можешь отвести на стену, в комнату дозорных, дождик снова разгулялся не на шутку.
Лиарена и сама видела, насколько гуще и торопливее стали бегущие по стеклам струи, словно норовя прорвать прозрачную преграду и попасть в заманчивые тепло и уют недоступных им комнат. Она и сама никогда не любила ходить под проливным дождем, поэтому молча кивнула подруге и подвинула ближе к ней блюдо с пирожками.
А чуть позже, глядя, как та сосредоточенно жует свежее печево, вдруг вспомнила сказанное ею слово, которое пропустила мимо ушей. Но, как оказалось, не мимо внимания, и оно застряло занозой где-то в глубине сознания, тревожа и не давая себя забыть.
— А что это ты говорила насчет сумасбродств? Терна?! Ты почему глаза прячешь? Тай? Ох великие боги!
— Лиа! — вскочив, вцепилась ей в руку магиня. — Ты куда?
— А куда нужно?
— Ты туда не попадешь. — Терна смотрела несчастно, как побитая собака. — Нет, не думай, Лиа, я не давала обязательств молчать, но пообещала сама разговор не заводить.
— А ты его и не заводила… Так где Тай? Предупреждаю, меня тебе не остановить. Сначала я пойду к отцу, он ради меня всю обитель на уши поставит.
— Да не переживай ты так, ничего страшного не случилось. Путники привели с одной подгорной ловушки дежурных, а те заявились с букетами белых фрезий. Цветут по весне в ущельях такие, крупные и душистые. Вот дорин и загорелся тебе нарвать… — убито доложила магиня. — Только я не знаю, где это, а маги уже ушли на следующую ловушку.
— Так с кем тогда пошел Тайдир? — Сердце Лиарены сжалось от нехорошего предчувствия.
— Барент предложил сводить, он все ловушки знает наизусть.
— Барент?! — поразилась Лиарена, припомнила их последний совместный поход и начала бледнеть. — Идем.
Подхватила воздушной лапой не успевшую открыть рот магиню и открыла путь в караулку.
— Лиа! — спохватилась та, очутившись в знакомом помещении, и накрепко вцепилась в руку путницы. — Ты куда это? Я с тобой!
— Как хочешь. — Сейчас дорину не волновали ни судьба дворца, ни вытаращившиеся на них магини.
На нее внезапно, как снежная лавина, обрушилось совершенно незнакомое прежде чувство. Острая, почти звериная тоска, смешанная с болезненным ощущением непоправимой потери, стиснула грудь и не давала ни свободно вздохнуть, ни связно рассуждать. Все остальные чувства затмило яростное желание немедленно куда-то бежать, спасать, возвращать сюда, под защиту надежных стен самого нужного и дорогого ей человека.
Не сомневаясь ни мгновения, Лиарена открыла путь в убежище Миттена, отпустила тихо охнувшую от неожиданности Терну и стремглав помчалась на кухню, откуда тянуло запахом жарившегося мяса.
Однако отца там не оказалось. Лишь спокойно жевал свой завтрак немолодой маг, устроившийся за кухонным столом. И не успел он даже слова выговорить, как появившаяся перед ним юная магиня снова исчезла в туманном облачке.
— В чем дело? — ошеломленно поинтересовался маг, обнаружив напротив себя хмурую Терну, и получил в ответ угрюмый, как грозовая туча, взгляд.
— Похоже, я выпустила на волю злого духа, — непонятно буркнула магиня. — А где мы сейчас, не подскажешь?
— Это убежище Миттена, — так же озадаченно сообщил мужчина, резко отодвинул тарелку и бросился за опрометью ринувшейся куда-то Терной.
Ее форма мелькнула в ведущем в трапезный зал тоннеле, и маг помчался следом, сердито понося самого себя. Нужно было, отправляясь завтракать, закрыть заклинанием дверь в помещение, где стояло зеркало общения, но кто бы на его месте мог подумать, что кратковременная отлучка превратится в такую неприятность? Ведь все маги перед тем, как открыть сюда проход, обязательно присылают предупреждающего вестника! Это святое правило путников, когда туманная тропа в какое-либо место проходит через единственное отверстие, достаточное только для одного тела. Ведь при столкновении встречных путей может произойти отклонение или даже возврат одного из них, а это опасно. Хотя вероятность такой встречи ничтожно мала, ведь, чтобы разминуться, путникам нужен всего миг, однако магистры предпочитают понапрасну не рисковать.

Лиарене, подгоняемой жгучей тревогой за любимого, обычное передвижение по просторному залу убежища казалось непозволительной тратой времени. Сейчас она не могла даже думать спокойно, не то чтобы идти или бежать. Едва сделав несколько шагов, дорина снова прыгнула в мгновенно раскрывшийся путь, спеша как можно быстрее оказаться рядом с отцом.
Однако прежде чем ее глаза привыкли к властвующему тут полумраку, позволяющему наблюдателям полнее видеть все мельчайшие детали происходящего за зеркалом, магиня услышала уже знакомый голос Инриссы. Он обрушился на девушку резко, как удар молнии, и потряс ей душу смертельной усталостью и новыми, горькими как хина нотками:
— …следят, как за зверьми. И даже не пытаются разговаривать. Никогда не думала, как тяжело будет это видеть…
— Тсс! — перебил ее чей-то свирепый шепот. — Молчи!
Лиарена быстро обернулась, прищурилась и уставилась на вставшую напротив женщину, которую сердцем пока никак не могла считать матерью, хотя разумом уже поверила словам магистров.
А Инрисса стояла перед ней, крепко стиснув губы, и ее лицо постепенно каменело, превращаясь в годами выработанную маску безразличия. И это заученное действие неожиданно остро резануло по натянутым до отказа нервам девушки. В ее душе вмиг поднялась жаркая волна протеста против такой встречи — неужели мать еще не поняла, кто перед ней, не почувствовала сердцем?
И даже если не знала точно, то товарищи по несчастью наверняка уже подсказали… ведь не могли же они не видеть их сходства и ни о чем не догадаться?!
«Ну а если не подсказали…» — стремительно вскипела вдруг в душе обида, то Лиарена сама может спросить, чтобы точно знать, как относится к ней родная мать. Не корит ли себя за безумное решение спасти дочку? Или жалеет, что и сама не ушла вместе с ней хоть на пару сотен локтей в сторонку, откуда могла бы отправить тревожный зов? А может, ей уже давно безразличны и мельком виденный ребенок, и его несчастный отец?
— Меня зовут Лиарена… — шагнув ближе к зеркалу, с вызовом сообщила дорина, заметила краем глаза бегущих к ней по проходу магов и мгновенно закрыла вход в столовую воздушным щитом. — Урожденная донна Лиарена Гардеро. Однако недавно выяснилось, что родители мне не родные. Двадцать лет назад Симорн Гардеро нашел в одной из сторожевых башен новорожденную девочку, и дорина Майрена объявила меня своей дочерью. Якобы случились преждевременные роды. Когда я об этом узнала, магистры обители довольно быстро нашли моего родного отца… вы сами маги и знаете, как это делается. Экард-отшельник им сначала не поверил… он был в ярости… совершенно безумной.
Дорина бледно улыбнулась, припомнив выходку отца, и заторопилась. Наверняка дежурный маг и Терна уже послали отшельнику тревожную весть, и магистры будут здесь с минуты на минуту. И тогда она не успеет сказать матери то главное, что поможет сломать возведенную Инриссой вокруг себя незыблемую ледяную стену.
— Увидав меня, Экард решил уйти, но я вцепилась в него и оказалась в его жилище. И ни разу об этом не пожалела — он лучший отец, какого можно пожелать. Мне вообще повезло, мои приемные родители тоже прекрасные люди. Но я хочу сказать о другом… Хотя отлично понимаю, как непозволительно грубо лезу в его личную жизнь, но и молчать тоже не могу. У отца в комнате висит портрет моей матери, и возле этого портрета всегда живые цветы и свечи. Экард разговаривает с этой картиной… делится радостями и печалями и все долгие двадцать лет свято верит, что моя мать жива и однажды он ее найдет и спасет. Ради этого он много лет жил как бродяга, спал на старых шкурах и работал не покладая рук… летом рыскал по болотам, зимой по горам, а весной добывал икру, чтобы было чем платить наемникам…
Последние слова Лиарена выговорила, задыхаясь от слез. Обида за себя, за отца и даже за молча стоящую напротив женщину захлестнула ее и несла, не позволяя рассмотреть горькую боль в глазах матери.
— Он и сейчас не гуляет и не отдыхает — все силы и время отдает поиску способов вашего освобождения. Впрочем, не он один. С ним все маги обители, мой муж дорин Варгейз, мои приемные родители и несколько отрядов хорошо обученных воинов. Только вы сами почему-то сидите там и упрямо молчите, не желая помочь нам хотя бы советом или пояснить, что именно у вас там происходит. Неужели не понимаете, как после, когда магистры все-таки найдут способ расковырять эту проклятую гору, вам будет стыдно смотреть всем в глаза?
Инрисса вдруг тихо застонала сквозь зубы, покачнулась и начала падать.
— Хватит, — подхватывая безвольно обвисшую в его руках женщину, рыкнул неизвестно когда возникший рядом с ней Вайзин, протянул руку, и зеркало потемнело.
— Лиа! — Кто-то снес щиты, поставленные магиней на дверь, и ее платье рванул яростный порыв ветра.
А вслед за ним к девушке ринулось сразу несколько человек. Но она уже разглядела среди них мужа и не могла больше смотреть ни на кого другого. Суетливо проверяла взглядом лицо, плечи, руки любимого, чувствуя, как стремительно тает сжимавшая сердце тревога, а взамен подступают слабость и невольный стыд за свою панику.
Тайдир уже был рядом, подхватил жену на руки, прижал так крепко, словно она собиралась убежать. Дорина спрятала лицо у него на груди, вслушалась во взволнованное биение сердца и в последний раз горько всхлипнула.
— Что ты им сказала? — заглянул в лицо дочери Экард, и она подняла на него виноватый взгляд.
— Прости… но так обидно вдруг стало. Мы волнуемся, головы ломаем, а они стоят и молчат, клятву свою хранят. Ведь должны же понимать — без их помощи нам намного труднее найти решение. Вот я и высказала все… не сдержалась.
— Идем в зал, — спрятав огорченный вздох, успокаивающе улыбнулся ей отшельник. — Теперь они не скоро откроют.
— Подожди, я кое-что принес. — Тайдир оглянулся, нашел взглядом брошенный возле колонны сверток и шагнул к нему, однако Экард оказался быстрее.
Притянул пакет к себе воздушной лианой и подал зятю.
— Это тебе, любимая, — шепнул на ушко жене дорин, ставя ее на ноги, и развернул отволглую ткань.
Охапка необычайно крупных душистых белых цветов легла девушке в руки, и вместе с ней с души Лиарены свалился последний камень.
— Я так за тебя волновалась, — вовремя раздумав обвинять в чем-то Барента, еле слышно призналась она. — У меня вдруг появилось очень плохое предчувствие…
— Да что со мной могло случиться? — поспешил успокоить жену Тайдир, улыбаясь с нарочитой бесшабашностью. — Там за несколько минут до этого толпа наемников и магов прогулялась.
— Лиа поступила правильно, подняв тревогу, — твердо заявил отшельник и назидательно добавил: — И впредь никогда не отмахивайся от предчувствий, дочка. Чем дольше ты общаешься с магической энергией, тем сильнее будешь ее чувствовать. А через нее — тех, с кем связана амулетами. Не сразу, но довольно скоро ты научишься по этой связи определять ощущения мужа, самые сильные, разумеется. Боль, гнев, ужас. Потому-то маги и предпочитают не связывать себя браслетами или амулетами, если полностью не уверены в долговечности, взаимности и истинности своих чувств.
— Просто неожиданно вспомнилась та застава, словно я туда мгновенно вернулась, и все совпало — ты, Барент, туман пути, монстр… стало так страшно за тебя… — Горло юной магини перехватило спазмом, и она резко смолкла, судорожно стиснув руками шею мужа.
— Родная, прости дурака… как увидел эти цветы, так захотелось сделать тебе сюрприз… — расстроился дорин, остановился и заглянул в лицо любимой. — Но я собирался сразу же вернуться, думал, ты и не заметишь. А как ты узнала? Терна небось разболтала?
— Она не собиралась, — не выдала подружку Лиарена. — Мне вдруг стало неспокойно, вот и начала расспрашивать. Дай мне слово: пока не перебьем всех монстров, больше без меня на болота не соваться. Кстати, отец… можно задать вопрос? Мне непонятно, если отступники не свободны, то как им удалось устроить вместо лесов болота? Или они все же могут выбираться в предгорные долины?
— Вот теперь я вижу истинную магиню, — довольно хмыкнул магистр. — Обычные женщины подобных вопросов не задают. Да им такие и в голову не приходят.
— Отец, ты сейчас стремишься меня отвлечь или хвалишь?
— Просто пытаюсь намекнуть, что простые женщины сейчас думали бы, чем накормить мужчин, у которых от волнения и после того, как они перепуганным стадом промчались по убежищу, проснулся волчий аппетит.
— И правда, — охнула дорина, вспомнив, что муж даже не завтракал, собираясь, пока она одевается, пробежать по крепости, проверить, все ли в порядке. — Тай, я сейчас…
— Может, лучше домой пойдем? — осторожно поинтересовался дорин, но Лиарена упрямо мотнула головой:
— Лучше всего сейчас сходить в обитель, дома завтрак готовили магини. Держись за меня крепче…
Через мгновение они уже стояли посреди комнаты, которую выделили Лиарене маги обители, и девушка пыталась сообразить, как найти в этом огромном строении Зелена. Или хоть кого-нибудь, кто бы ей помог с готовкой.
— Хозяйка? — раздался откуда-то снизу неуверенный голос, и сразу же из-под дивана вынырнула зеленая лохматая голова. — Хозяйка! Забери Зелена отсюда, Зелену тут надоело!
— Надо же, какие слова ты теперь знаешь, — пораженно усмехнулся Тайдир и взглянул на любимую. — Теперь мы идем домой?
— Ты не понял намека про стадо мужчин? — лукаво и чуть виновато осведомилась магиня. — Хотя домой все-таки мы зайдем. Захватим Рыжака.
Подхватила воздушной лапой зеленого повара и открыла путь в собственную кухню.
А еще через пять минут они увеличившейся компанией вывалились в портальный зал убежища Миттена. Тайдир держал в руке корзинку с продуктами и хлебом, Зелен крепко вцепился в клетку, в которой, прикинувшись кучкой угольков, притаился Рыжак.
— Идем. — Едва дорин поставил корзинку на один из столов, которыми теперь был заставлен зал, исполненная решимости Лиарена подхватила плетью клетку и направилась в кухню, по пути поясняя покорно семенящему рядом Зелену: — Теперь тут постоянно толпится куча голодных мужчин, и без вас им никак не обойтись. Но я буду приходить сюда каждый день, и если тебе захочется куда-нибудь сходить, то сразу скажи мне.
— Зелен скажет, — держась для надежности за ее юбку, довольно бормотал лохматый. — Зелен все понял.
Воздушная лапа распахнула дверь на кухню, и зеленый ринулся туда, как бросается к родному очагу вернувшийся из странствий путешественник.
— Ох боги! — расстроенно ахнул он голосом Лиарены, рассмотрев свои бывшие владения. — Это кто же тут такое натворил? Почему котлы не чищены? А откуда этот мусор? А сад кто-нибудь поливал?
Отвечать магиня и не подумала, потянула Тайдира назад и неслышно притворила дверку. Хлеба и окорока, который они прихватили из замка, ее любимому и тем, кто не ушел из убежища, вполне хватит, чтобы перекусить, а за это время Зелен успокоится и что-нибудь приготовит. Магии она отсыпала ему не скупясь, загодя догадываясь, как удручит аккуратного прислужника наведенный магами бедлам. Однако объяснять Зелену, как легко новые жильцы убежища могут навести идеальный порядок, и сама не собиралась, и другим намерена была запретить.
Каждое, даже самое маленькое существо должно хоть в чем-то ощущать себя единственным и незаменимым, иначе оно никогда не станет по-настоящему счастливым.

ГЛАВА 20

— Как я понимаю, — задумчиво обратился к дочери Экард, — пока ты не получишь ответ на свой вопрос, и сама домой не пойдешь, и мужа не отправишь?
Отшельник откинулся на спинку кресла и огорченно покосился на Тайдира, невозмутимо поглощавшего яичницу, огромное блюдо с которой Зелен выставил на стол всего четверть часа назад. Малыш считал это кушанье великим деликатесом, так как ему не довелось его пробовать несколько десятков лет.
— У нас есть немного свободного времени, — вежливо пояснил ему Тайдир, успевший сообразить, что жена задала магистру именно тот вопрос, ответ на который давно волновал и его самого.
Но раньше дорин считал излишним спрашивать об этом у магов, не понимая, откуда бы они могли такое знать.
— Хорошо, — сдался маг. — Но для этого я сначала должен пояснить, зачем отступникам так нужна была лента Мёбиуса. Вы видели маленький макет в зале совещаний?
— Такая треугольная штучка, висевшая над столом? — непонимающе нахмурился Тайдир.
— Тебе не было видно. — Магиня мягко положила на руку любимого ладонь, и та тотчас оказались в плену его горячих пальцев. — Через ту пирамиду беспрерывно тек развернутый в ленту ручеек магии.
— Вот это там самое главное, — хмуро вздохнул Экард. — Поток энергии, свернутый в виде ленты Мёбиуса, идет таким путем, что нигде не сталкивается с собственным началом и тем не менее всегда мчит по замкнутому кругу.
— То есть если по подобному принципу направить энергию небольшого источника, через некоторое время можно получить в свое распоряжение огромный, непрерывно растущий резерв, — нехотя оторвавшись от своей тарелки, безрадостно добавил Ильтар. — Остается решить простую на первый взгляд, но неразрешимую на практике задачку, как пользоваться этим резервом. Вырвать часть энергии из ленты невозможно: первоначально направляя магию по этому замкнутому пути, маг вынужден создать для него защитный контур. И если запуск ленты удался и она начинает копить энергию, одновременно поток укрепляет и собственную защиту, становясь самостоятельной, неподвластной создателю структурой.
— Самому Мёбиусу однажды каким-то образом удалось нарушить этот контур, — согласно кивнул ему Экард. — Но попытка закончилась катастрофой. Лента мгновенно прервалась и выбросила собранную энергию пучком невиданной силы. По свидетельству одного из выживших учеников, магистр попытался уйти с помощью путеводного амулета, но энергии было так много, что его унесло в неизвестном направлении. С тех пор его никто не видел, хотя есть предположение, что луч энергии пробил грани между мирами и выбросил магистра в чужой мир. Но, как вы понимаете, никто из нас не имеет никакой возможности проверить это предположение.
— И как это связано с болотом? — нахмурился Тайдир.
— Раньше мы не задумывались над этим вопросом, никто ведь не знал, на какой эксперимент решились отступники, — еще тяжелее вздохнул Ильтар. — Но после прочтения дневников Миттена возникли некоторые предположения. Мы сделали несколько опытов и теперь точно знаем: действующая лента Мёбиуса все время растет и, как любое вещество или энергия, занимает все больше места. Хотя магическая энергия может сжиматься, но лишь до определенного предела, потом она начинает все сильнее давить на стенки сосуда изнутри, как бы раздувая его. Однако в расположенных глубоко под горами убежищах такой возможности у все увеличивающейся ленты Мёбиуса нет. Слишком толст и крепок слой скальной породы, окружающей пещеры. А свободно проходить через плотные вещества, камни, металлы и просто почву магия не может. И это ее качество для нас очень полезно и важно: если бы она струилась свободно, все источники уже давным-давно бы иссякли. Кроме того, мы не могли бы запирать ее в амулетах, камнях и оружии, она бы просто-напросто ускользала. И хотя некоторые считают, будто тогда легче было бы строить туманные пути, на самом деле доказана ошибочность этого предположения. Если поток магии иссякнет во время пути, он может оставить путника где угодно, на скале, в озере или на дереве. А если бы пути вели сквозь камни, путникам грозила бы опасность оказаться замурованными в скалы.
— Вот теперь вы можете и сами догадаться, откуда взялись болота, — каверзно предложил задумавшейся дочери отшельник.
— Я предпочту выслушать тебя, папа, — кротко заявила она. — Ты очень хорошо объясняешь. Вернее, вы оба.
— Как хочешь, — усмехнулся Экард. Помолчал, словно собираясь с силами, и хмуро продолжил: — На самом деле все просто. Расширяясь, лента вытолкнула из-под гор все, что могла. А выдавить воду оказалось легче всего. Как и людей и зверей…
Он резко смолк, и Ильтар поспешил подлить другу отвара.
— Значит, эта лента выбросила всю воду, и теперь та собралась в долинах, превратив леса в болота, — неуверенно, словно нащупывая путь через трясину, произнес Тайдир. — Но каким образом там появляются монстры?
— Второй после воздуха стихией, подходящей для прохождения туманного пути, является вода, — пояснил Ильтар. — И хотя вести путь через воду намного труднее и берет он очень много энергии, в крайних случаях, когда, например, нужно попасть на затонувшее судно, мы такие пути все же открываем. А вот отступники нашли для прохода своих подопечных другой, совершенно новый способ. Они не открывают обычных водных путей, а по подземным струям мгновенно переносят в болота маленькие капсулы, где размещены десятки измененных ими крошечных водных жителей. Неизвестным нам заклинанием вместе с ними в капсулу помещается большая доза энергии, и именно она удерживает щит на маленьком снаряде до тех пор, пока он не окажется в подходящем месте. Тогда капсула лопается, крохотные существа начинают поглощать выплеснувшуюся силу и стремительно расти. Ну а как они выбираются на поверхность, вы и сами видели не раз. В этот момент тварями правит вложенный в их убогое сознание приказ найти добычу, и, едва монстр обнаруживает и захватывает кого-нибудь живого, немедленно срабатывает вторая часть заклинания. Все ближайшие к удачливому созданию твари вливаются в него и объединяют силу для открытия обычного туманного пути. В пещеры добыча попадает через один из сделанных отступниками тайных входов, надежно защищенных изнутри щитами или ловушками. Куда попадают пленники далее, мы еще не знаем и можем только делать предположения, поэтому я промолчу. Зато теперь из разговора узников нам стала понятна причина, по которой они не могут уйти из пещер. И это пока неразрешимая проблема. Мёбиус когда-то собрал значительно меньше энергии, а верхнюю часть его башни для испытаний снесло начисто, как стожок соломы ураганом. Да и ближайшие постройки сильно пострадали.
— Но мы не сдадимся, — твердо ответил Экард на тревожный взгляд дочери. — У каждой задачки есть решение, хотя иногда оно и не такое простое, как хотелось бы. А теперь отправляйся домой и захвати Терну, нужно успокоить дежурного мага, он уже прислал кучу посланий.
— А кто у нас сегодня дежурный маг? — мимоходом справилась Лиарена и озадаченно смолкла, рассмотрев полыхающие уши Терны, сосредоточенно изучающей оставшуюся яичницу.
— Твой бывший учитель, — отстраненно сообщил Ильтар и добавил как-то невпопад: — Наверное, мне тоже лучше уйти. Вряд ли они еще раз откроют сегодня зеркало.
— Если я хорошо знаю Рис, то мы их не увидим раньше чем через декаду, — мрачно усмехнулся Экард и тотчас встревоженно взглянул на дочь. — Не казнись, Лиа. Наверное, ты правильно поступила, высказав им все начистоту. Я и сам хотел бы, но не смог.
— Мне уже стыдно, — тихо призналась Лиарена. — Сейчас я тоже не посмела бы. А тогда вдруг представила, что могла бы увидеть за тем стеклом Тая… и Барента, и все в душе просто вскипело.
— Любимая, — не выдержал Тайдир и привлек ее к себе, — забудь. Никогда я там не окажусь, обещаю. Да и Барент не такой уж слабый путник, чтобы не увести путь сюда, как сделала в тот раз ты. К тому же он теперь знает, как и куда можно уйти. Пойдем домой?
— Да, — вставая со стула, согласилась Лиарена и незаметно усмехнулась, поглядывая на спешащую к ним магиню. — Терна, ты с нами?
Похоже, сегодня подруге все-таки удалось поколебать спокойствие невозмутимого Сайдена.
А насчет Барента ее любимый прав: маг и в самом деле сильный и опытный путник, он вряд ли дал бы себя увести. Значит, Лиарене пора успокоиться и постараться забыть так перепугавшие ее видения. Хотя только теперь она начинает понимать, как права матушка, когда говорит, что такова уж женская доля — за каждую горошинку счастья приходится платить полновесными мерами забот, тревог и сомнений.
Но, давая себе обещание выкинуть из головы глупые страхи, дорина Варгейз даже представить не могла, как скоро те заявятся к ней наяву. И не только к ней одной.

— Лиа, ты только не волнуйся… — Экард прошелся по комнате, остановился у окна и задумался, словно забыв о своем намерении сообщить какую-то новость.
И, судя по всему, не очень приятную.
Дорина взглянула на сидящего рядом мужа, рассмотрела в его глазах такое же недоумение, какое испытывала сама, и облегченно перевела дух. Слава богам, внезапное происшествие стряслось не в их крепости, иначе Тайдир о нем уже знал бы. И не в самом замке, тогда ей непременно доложил бы Берт, как-то незаметно забравший власть не только в детской, но и над немногочисленными оставшимися тут слугами. В основном мужчинами, хотя два дня назад к некоторым вернулись из заречья жены, ободренные слухами об исчезновении каверн.
Однако этот слух был не совсем верен, просто в последние дни монстры появлялись в самых глухих местах, быстро собирали всю дичь и рыбу, какую могли найти, и исчезали, построив туманный путь. Маги, неустанно присматривавшие за слишком смелыми жителями деревень, расположенных у границ болота, больше не трогали и не жгли порождения капсул, только направляли их в сторону гор воздушными заклинаниями. Никого из магинь в эти дозоры теперь не брали, и почти все они вернулись в обитель. В крепости остались всего две подруги Лиарены, следившие за здоровьем воинов и отправляющие Ильтару краткие отчеты.
— Экард, — не выдержал Тайдир, — может, ты все же скажешь нам, что произошло?
— Он ушел туда, — глухо буркнул отшельник и скрипнул зубами.
— Кто? — не поняла Лиарена. — Истрис? Зелен? И куда «туда»?
— Барент. В пещеры отступников.
— Но почему за Барента должна волноваться именно моя жена? — недоуменно осведомился дорин, оглянулся на дорину и помрачнел, рассмотрев ее побелевшее лицо. — Или он… оставил какое-то послание?
— Нет. Просто Бар очень изменился в последнее время, — ответил за Экарда появившийся в углу столовой Ильтар. — Однако Лиарене не в чем себя винить. Я точно знаю: ему никто не давал права надеяться на особое отношение.
— Когда он ушел?
— Вчера, — сердито буркнул Экард. — Нарочно выбрал место, где каверны открываются чаще всего. Мы сами все видели, но остановить его не успели.
— А зеркало… еще не открылось? — с надеждой произнесла дорина и оглянулась на мужа: — Тай, я думаю, мне нужно немного подежурить в убежище.
— Это лишнее, — пресек ее порыв отшельник. — Там и так все время кто-то дежурит. Но если он появится и захочет с тобой поговорить, я пришлю срочный сигнал. Разумеется, если Тайдир не против.
— Я не против, — мрачно сообщил дорин. — Но пойду вместе с женой. Пусть разговаривает с ней, глядя мне в глаза! Я вообще не понимаю, чего он хотел добиться этим поступком.
— Насколько я его знаю, — тихо произнес Ильтар, — ничего он не хотел. Просто посчитал, что без любимой женщины его жизнь ничего не стоит, и решил пожертвовать собой ради ответа на проклятую задачу. Пленники ведь так и не осмелились преступить клятву, иначе уже открыли бы зеркало.
— Или им не позволяют ее нарушать, — хмуро добавил Экард. — И сейчас я очень надеюсь только на то, что он придумал какой-нибудь способ передать нам сообщение в обход зеркала. Хотя могу теперь признаться… лично мне такой способ найти не удалось.
— Отец?! — встревоженно уставилась на отшельника магиня. — Неужели ты тоже?..
— Согласись, у меня было значительно больше веских причин попасть туда, чем у него, — горько усмехнулся Экард. — Но теперь можешь не переживать, повторять подвиг Барента я не собираюсь.
— Никто не собирается, — вздохнул Ильтар. — Если не появится особой необходимости. А вас мы просто хотели предупредить… на всякий случай.

После ухода магистров Тайдир сел рядом с женой, притянул ее к себе и развернул так, чтобы видеть глаза любимой.
— Ты его жалеешь?
— Тай… мне трудно объяснить, но это не совсем жалость. Скорее я испытываю сожаление… или сострадание, как к человеку, который не сумел справиться с понесшей его лошадью и свалился с кручи. Но при этом я не могу не осознавать, как ему больно и обидно. Только очень злые люди с абсолютно черной душой радуются чужим бедам, так всегда говорит моя матушка.
— Как ни странно, но мне тоже его жаль… и еще досадно, он ведь порядочный человек и сильный путник. Раньше мы даже дружили.
— Надеюсь, теперь они все же откроют зеркало, — голос Лиарены невольно дрогнул, и она крепче прижалась к мужу, — и ему удастся все объяснить магистрам.
— Но если возникнет такая нужда, прошу, не уходи одна, прихвати меня, — целуя любимую, снова напомнил ей про обещание дорин, мысленно давая себе клятву не оставлять жену в одиночестве даже ненадолго.
Однако зеркало оставалось холодным и безразличным к постоянно дежурившим в столовой магам целых пять суток. Все свободные путники под тем или иным предлогом умудрялись не однажды перейти в убежище, но неизменно возвращались ни с чем. Лиарена тоже не смогла выдержать неизвестности и каждый вечер ходила туда вместе с мужем — якобы проведать отца.
Экард делал вид, будто верит этому поводу, и абсолютно искренне радовался встречам с дочерью и зятем. Хотя и был постоянно занят какими-то опытами, которые магистры устраивали в той самой пещере, где Лиарена когда-то училась делать разноцветные плети. Магиню туда не пускали, как, впрочем, и остальных младших магов, но она и не стремилась совать нос в чужие тайны. Ей хватало и своих забот, жизнь внезапно оказалась плотно заполненной мужем, ребенком, обязанностями дорины и прочими хлопотами. Да и тренировки Лиарена не бросала ни на день, открывая все новые возможности и достоинства в случайно обретенном зеркальном щите, не пропускающем наружу даже отсвета ауры.

Утром шестого дня, считая от исчезновения Барента, дорина, как обычно, сидела в детской комнате, помогала Устине переодевать Карика и наслаждалась солнечными лучами и теплым ветерком, проникающими через распахнутые настежь окна. За ними нежно голубело небо, украшенное редкими перьями легких облаков, щебетали в кронах старых груш птички, и все вокруг просто дышало безмятежностью.
Темный клубок тумана, внезапно вспухший возле окна, в первый момент показался Лиарене настолько чуждым этому умиротворенному покою, что она даже на миг растерялась. И не сразу уяснила смысл слов торопливо выглянувшего из тумана Ильтара, приказавшего срочно идти в убежище.
Но уже в следующую минуту, поспешно поцеловав в щечку Карика и сунув его няне, магиня открывала свой путь, чтобы через миг оказаться на замковой стене. Придерживая волосы, которые норовил растрепать неожиданный ветерок, дорина нетерпеливо озирала хозяйственный двор и постройки в поисках высокой фигуры мужа. А едва разглядев Тайдира неподалеку от птичьего двора, не задумываясь перешла туда. Нетерпение сжигало ей душу, и было вовсе не до предосторожности и рассуждений о том, как отреагируют на такой фокус недавно прибывшие из поместья женщины.
— Ох боги, — картинно схватилась за полную грудь моложавая птичница и тряхнула кокетливо выпущенными из-под платка соломенными кудряшками. — Как я перепугалась!
— Привыкай, тут маги только так и ходят, — сердито прицыкнул на нее стоящий неподалеку воин и вежливо склонил перед Лиареной голову в знак приветствия.
— Доброе утро, — кратко кивнула им дорина и взяла мужа под руку. — Идем, нас зовут.
— Доброго утречка, дорина, — донеслось до нее сквозь туман слащавое приветствие птичницы.
— Мне кажется или у тебя все служанки намного наглее, чем у батюшки? — вздохнула Лиарена, едва путь перенес их в убежище Миттена.
Непочтение птичницы почему-то неприятно царапнуло ей душу, невольно напомнив о доброжелательности и сердечности домочадцев в доме дорина Симорна.
— Добрые и душевные исчезли из моего дома десять лет назад, — невесело вздохнул Тайдир, шагая за почти бегущей женой. — И с тех пор в замок никто, кроме нахальных и смелых, идти не хотел, боялись.
Щеки дорины словно огнем опалил стыд, она остановилась и резко повернулась к мужу, от неожиданности налетевшему на нее.
— Лиа?!
— Извини… я не должна была этого говорить.
— Не извиняйся, мне тоже не понравилось ее поведение. И как только мы вернемся, сделаю ей предупреждение, — твердо произнес Тай, успокаивающе касаясь губами алеющей щечки любимой. — А зачем мы сюда пришли, зеркало открылось?
— Ильтар позвал, но зачем, не сказал, очень спешил, — снова повернулась к ведущему в столовую проходу Лиарена. — Но мне почему-то страшновато… и совестно. Я в прошлый раз все высказала матери, а потом попыталась поставить себя на их место и поняла, как некрасиво поступила. Ведь никому не известно, чего стоит им это молчание. Вряд ли я сама смогла бы сдержаться, если стояла по ту сторону зеркала.
— Не вини себя. Кто-то же должен был сказать им про наши чувства и намерения? Они должны понимать: когда-нибудь магистрам все равно придется разрушить эту проклятую ленту, иначе война с болотом будет тянуться бесконечно. Сейчас серые начали запускать намного меньше капсул, но, как считает Дзерн, это ненадолго. Ведь не ради же удовольствия они забрасывали раньше столько монстров? На днях Ильтар заикнулся о каком-то решении, однако подробнее рассказывать не стал.
— Наверное, открылось, — взволнованно перебила его дорина, первой добравшаяся до верхних ступеней, откуда уже видно было широко распахнутую двустворчатую дверь в столовую.
И не только дверь, но и спины магов, в полном молчании застывших перед зеркалом.

ГЛАВА 21

Крепче сжав губы, Лиарена шагнула к собратьям по обители, намереваясь обойти их сбоку, но кто-то расслышал шаги, оглянулся и отступил в сторону. Тут же, словно только этого движения и ожидали, расступились и остальные, и дорина неожиданно для себя оказалась перед заветным окном в проклятое убежище.
Поспешно вгляделась в гладкую поверхность, за которой виднелась плохо освещенная пещера, и почувствовала, как холодеет в груди. Узники по-прежнему стояли молча, с внешним безразличием разглядывая пришедших на встречу с ними магов. И только по подергиванию век да по скорбно опущенным уголкам поджатых губ можно было догадаться о спрятанных под этим равнодушием горечи и безнадежности.
А впереди всех сидел на скамье смертельно бледный и осунувшийся Барент. Путник выглядел таким усталым, разочарованным и постаревшим, что сердце магини невольно сжалось от сострадания и непонятной вины.
«Наверное, нужно было поговорить с ним, объяснить, как напрасно он мучает и меня, и себя», — стараясь не отвести глаз, огорченно думала Лиарена, замирая в ожидании слов путника и страшась, что добытые им сведения окажутся еще сквернее, чем все их подозрения.
Едва обнаружив появившуюся перед зеркалом дорину, новый узник впился в ее лицо жадным взглядом. Он даже не пытался скрыть бушевавших в его душе чувств, и они ясно читались в горестном изгибе прикушенных губ, в страдальческом прищуре глаз и горьковатой полуулыбке. Даже искушенные жизнью магистры морщились и отворачивались, разгадав по этим признакам виноватое раскаяние, яростную нежность и безысходное отчаяние приговоренного.
Лиарена ощущала все это острее остальных, но была не в силах оторвать взор от бледного лица Барента. И одновременно ощущала, как все крепче сжимались на ее талии руки мужа. Словно под напором такого откровенного безмолвного признания в любви и ошибках, в тоске и муке, дорина могла сломаться. Поддаться зову этих глаз и шагнуть туда, в это зеркало, или помчаться на болота искать очередную каверну.
Опомнился Барент довольно быстро, отчаянно усмехнулся и попытался состроить такое же безразличное выражение лица, как у старожилов проклятых пещер. Однако никто из находившихся по эту сторону зеркала ему не поверил.
Как и всем остальным пленникам, стоящим вокруг путника молчаливой стеной и взирающим на магистров делано безучастными глазами.
В этот раз молчание длилось недолго. Внезапно Барент снова зашевелился. Зажмурился, мотнул головой, словно отгоняя непрошеные мысли, скорбно глянул на Экарда и тихо заговорил:
— Отсюда выйти невозможно. Последние проходы наружу закрыты мощными щитами, и снять их можно только изнутри. Но силы ни у кого нет: как только чей-нибудь резерв наполняется, серые запирают узника в каменной колбе и дочиста сливают магию. Там нет ничего… ни воды, ни еды, только плесень. Я вышел оттуда пару часов назад. Не пойти туда нельзя, за каждое нарушение правил наказывают всех остальных узников. Здесь хватает для этого способов… За эти мои слова тоже последует наказание, но главное сейчас не это. Вам нужно забыть всякие планы спасения, нам уже ничто не поможет. И жить так тоже не стоит. Попытайтесь найти центральный выход из зала для испытаний, он где-то у восточного подножия красной горы. Если запустить туда достаточно мощное заклинание разрушения, то можно попытаться прервать ленту Мёбиуса. Но сами сразу уходите… — В помещении послышался какой-то шум, и Барент заторопился: — Про отступников ходят разные слухи, но их самих уже очень давно никто не видел. Лиарена, прости меня за те обидные слова… они относились вовсе не к тебе. Это я так пытался бороться со своими чувствами…
Договорить путник не успел. Вернее, ему не дали. Сквозь строй сомкнувшихся возле новичка узников торопливо протиснулись странные невысокие существа, сплошь покрытые серым мехом.
Всего пару секунд магистры потрясенно молчали, с изумлением узнавая в загадочных серых тюремщиках образ отлично знакомого им существа, потом Экард резко шагнул вперед и зычным голосом объявил:
— Слушайте меня, серые прислужники! Я наследник Миттена и хозяин его убежища. Приказываю вам закрыть колбы и больше никогда не сажать в них людей. С этого часа вы должны заботиться обо всех и хорошенько их кормить. Если вы не выполните мой приказ, я выпущу на волю ленту Мёбиуса и обрушу на ваши головы своды этих пещер. У меня хватит на это сил!
Серая тень метнулась к зеркалу, и изображение пещеры тотчас исчезло, но магистры еще некоторое время стояли молча, надеясь на чудо.
— Боюсь, они тебе не поверили, — мрачно вздохнул Ильтар и направился к столу.
Пододвинул воздушной лианой кресло, тяжело шлепнулся в него и оглянулся на коллег.
— Думаю, сейчас мы можем разговаривать свободно, вряд ли они позволят узникам снова открыть окно общения. Но как просто решалась самая главная загадка! Все их узнали?
— Трудно было не узнать, — огорченно покосившись на несчастно кривившую губы жену, тихо вздохнул Тайдир. — Похожи как две капли воды, только цвет серый.
— Лиа, — мягко попросил магиню Ильтар, — нужно бы его допросить. И лучше, если задавать вопросы будешь ты, тебе он отказать не сможет. А мы будем подсказывать. Позовешь?
— Кого? — недоуменно нахмурилась дорина, начиная догадываться, что всем остальным уже известен какой-то секрет, лишь одна она еще ничего не поняла.
— Зелена, — подсказал Тайдир и почти виновато пояснил: — Ну представь себе, что эти серые вдруг все позеленели.
Магиня ошеломленно распахнула глаза, начиная осознавать, как они правы. Серые злыдни, державшие в плену несколько сотен людей, были просто невероятно похожи на ее милого, работящего Зелена.
— Но ведь они же должны были прислуживать людям… — еще пыталась сопротивляться свалившейся на нее правде Лиарена, однако прирожденная сообразительность и честность уже подсовывали ей доводы в пользу справедливости сделанного магами вывода.
Зелен тоже исподтишка расправился с мучившим его Черном, а когда Миттен не вернулся и он остался без магии, то очень ловко нашел выход из, казалось бы, безвыходного положения. Сначала разрешил себе есть запрещенную рыбу, потом подъел и ловушки. А когда ему не понравились взгляды стоящих за зеркалом узников, лохматый попросту запер столовую, сожрав отпирающее заклинание.
«Но он ведь был самым удачным экземпляром!» — нашла магиня в памяти последний довод в защиту созданных Миттеном прислужников и сразу же растерла его в пыль. Самым удачным — не значит самым сильным или умелым. И недостатки у него, несомненно, были, просто они показались Миттену незначительнее бесспорных достоинств. А у забракованных экземпляров такого перевеса, скорее всего, не было, но для каких-то работ они все же годились.
— Лиа… — заглянул в глаза любимой Тайдир и украдкой нежно погладил ее по щеке. — Мне тоже обидно за Зелена. Но, как я теперь понимаю, за много лет серые стали совсем не такими, как он. Можно забыть про их родство, сейчас они похожи только внешне.
— Давайте спросим самого Зелена, — предложил отшельник и ободряюще улыбнулся дочери. — Наверняка за все эти годы они не раз встречались возле зеркала или в проходе.
— Поподробнее расспросить Зелена, конечно, нужно, — хмуро согласился Ильтар. — Но на большинство самых важных вопросов он вряд ли даст ответ. Например, как они умудряются направлять в болота капсулы. Ведь создания Миттена были неспособны сами творить такие сложные заклинания, даже Зелен может управлять только простейшими воздушными плетьми. И то для этого ему требуется постоянная подпитка энергией.
— Если бы хоть кому-то удалось овладеть зеркальным щитом, — тихо вздохнул один из магистров и сразу же виновато смолк, остановленный яростным взглядом Экарда.
— Но я же умею, — озадаченно взглянула на Ильтара дорина.
— Забудь! — Два протестующих выкрика слились в один, и старший магистр опустил голову, пряча расцветающее в глазах разочарование.
— Почему? — упрямо сверлила отца взглядом Лиарена. — Ну что же вы молчите?
— Это не женская работа, — категорично объявил Экард. — И дело не в том, что ты моя дочь. Никого из магинь обители я не пустил бы в то узилище. Надеюсь, кто-то из нас освоит этот щит. Время еще есть.
— Но вдруг это будет не скоро?
— Мы уже начали изучать это заклинание, — тихо пояснил девушке Дзерн. — Прочли все, что было в дневниках Миттена, и все записи в своей библиотеке. Хотя нужно сознаться, их очень немного. Но это ничего не значит, рано или поздно мы найдем способ, опыты проводятся беспрерывно. Вот и сейчас в зале испытаний работает дежурная группа магов.
— Понятно… — Только теперь Лиарена догадалась проверить ауру сидящих за столом магистров. И это решение окончательно убедило девушку в верности возникших у нее подозрений. Нежное сияние, обычно окружающее магистров, сегодня было едва заметно. — И как, получается?
— Пока безуспешно, — сухо признался Экард. — Но об этом можно поговорить и позже. Сейчас мы собирались побеседовать с Зеленом.
— Хорошо, — с необычной кротостью согласилась магиня, поднесла ко рту свисток и вновь опустила. — Может, на всякий случай кто-нибудь будет следить за зеркалом?
— Мы уже поставили вокруг него охранное заклинание. Как только зеркало открывается, раздается легкий звон. Но не волнуйся, по ту сторону он не слышен, — подробно пояснил Ильтар, внимательно рассматривая сосредоточенное лицо магини.
Неизвестно, согласилась она с уверениями Дзерна или нет, но лучше попытаться поговорить с ней откровенно. Иначе уйдет тайком, как Барент, и это станет для обители самой большой потерей. Значит, нужно принять меры, но сначала посоветоваться с Экардом, наверняка такие мысли пришли не только в голову Ильтару.
— Зелен тут, — остановился в проеме примчавшийся на зов мохнатый. — Зачем звала, хозяйка?
— Хочу с тобой поговорить, — мягко улыбнулась ему Лиарена. — Иди поближе.
— Зелен отсюда хорошо слышит, — попытался схитрить прислужник.
— Не бойся, зеркало закрыто, — уверенно кивнул ему Экард. — И мы всегда сумеем тебя защитить.
Зелен состроил кислую рожицу и опасливо прокрался к Лиарене, стараясь, чтобы между ним и зеркалом был стол или хотя бы стул. Присел за подолом хозяйки и уставился на нее встревоженными глазками. Несколько мгновений Лиарена успокаивающе гладила его лохматую голову, пытаясь придумать, как бы задать интересующий всех вопрос и еще сильнее не напугать Зелена.
— Моего друга, Барента, сожрал монстр из каверны, — наконец решившись, печально сказала она. — Наверное, ты его помнишь, он водил тебя на реку. А сегодня зеркало открылось, и мы увидели в нем Бара. Он очень изменился, и когда захотел с нами поговорить, прибежали лохматые существа… похожие на тебя. Только серые. Ты не знаешь, это те самые, кого Миттен сделал вместе с тобой?
— Зелен только один, — упрямо мотнул лохматой башкой повар. — Миттен сварил кашу, Зелен съел и стал красивый. А они остались серыми.
— Они показались мне злыми, — тихо поделилась Лиарена. — А ты хороший и заботливый.
— Зелен лучший, — важно согласился он.
Похоже, Миттен не задумывался над тем, как вложить в свои создания такое качество, как скромность.
— Они тебя обижали? — осторожно поинтересовался отшельник.
— Они не могут, — снисходительно фыркнул Зелен, помолчал и объяснил: — Им нельзя сюда ходить.
— Потому что проход закрыт? — «догадался» кто-то.
— Давно, когда проход открывался, Зелен возил им еду. Зелен мог туда входить, а они выходить не могли. Миттен сделал такой замок.
— А разве он там остался до сих пор? — делано изумился Ильтар.
— Зелен его кормит, — снисходительно пояснил проныра. — Сюда им нельзя, они правил не знают.
Маги и до этого заявления внимательно прислушивались к беседе, а теперь и вовсе затаили дыхание. Никто не мог понять, как мог прислужник добавлять заклинанию энергии, если сам ради пополнения резерва вынужден был собирать выдохшиеся ловушки и есть потроха рыб?
— Зелен, а ты ничего не путаешь? — нахмурилась Лиарена. — Ты же не можешь делиться магией?
— Зелен не умеет, — печально кивнул он. — И брать тепло из камней и вещей тоже. Оно там крепко сидит. Миттен велел, когда он долго не приходит, взять в сундуке светлый камушек и положить в замок, туда, где нарисован глаз.
— В кружок, — еле слышно перевел кто-то. — Как все просто-то!
— Но ведь серые живут там уже много лет, — осторожно попытался подобраться к главному вопросу Экард. — Разве они не стали умнее и не выучили правила?
— Они не учили, — опасливо оглянулся в сторону зеркала зеленый повар. — Они жили в зале испытаний.
— Но ведь они готовят еду, ходят за продуктами, следят за узниками… — с сомнением смотрел на лохматого Ильтар. — Как же обойтись без правил? Без правил они давно бы все перепутали!
— Зелен? Ты почему примолк? — заглянула в испуганные глазки малыша Лиарена. — Можешь сказать мне потихоньку, почему ты их боишься?
В столовой стало так тихо, словно все разом ушли туманным путем.
— Зелен не боится, — обиделся лохматый. — Зелен сильнее серых… а у Глаза нет ног. Но Глаз может приказывать, и Зелену тоже.
— Как он может тебе приказать, если у него нет ног?
— Он все слышит и видит…
Лохматый прислужник не договорил: внезапно раздался тихий звон, и зеркало на миг потеряло прозрачность. А потом вновь осветилось, но это уже был неяркий свет редких фонарей чужого убежища.
На этот раз оно было плотно заполнено людьми. Мужчины и женщины, дети и старики — все худые и обтрепанные до невозможности, с изможденными, землистыми лицами и тусклыми волосами. И все они неотступно глядели на магов полными тоски и безысходности глазами.
— Боги… — потрясенно охнула, рассматривая их, Лиарена и тотчас ощутила, как муж крепко, почти до боли, прижимает ее к себе.
Девушка хотела сказать ему, чтобы не волновался, но под этими горькими взглядами слова словно примерзли к языку. Особенно тяжело было смотреть на детей, на никогда не знавшие солнышка бледные, словно бескровные личики, на тонкие ручки с синими веточками сосудов.
Барент тоже был тут, стоял, крепко стиснутый с боков молодыми мужчинами, и вот он был единственный, кто не смотрел в зеркало. Низко опустив голову, путник старательно прятал лицо от друзей и больше не пытался с ними заговорить.
Молчали и маги, не зная, чем объяснить это неожиданное появление в зале всех узников, но справедливо подозревая, что собрались они туда вовсе не по своей воле. И опасаясь своими вопросами или заявлениями отяготить и без того нелегкую жизнь этих несчастных.
— Нам велено сказать вам, — выдавил наконец из себя один из мужчин и виновато опустил взгляд, — что зеркало больше не откроется никогда, если вы не исполните все требования серых. Вы все лето должны каждый день пригонять на болото трех бычков, нагруженных продуктами и вещами. Еще там должны быть шкатулки со свитками простых заклинаний. Лечебных, охранных, укрепляющих. Из убежища Миттена тоже нужно каждый день отправлять десять коробов с едой. Тогда серые разрешат нам раз в декаду смотреть в зеркало… будь оно проклято.
Последние слова узник произнес очень тихо, но с такой жаркой ненавистью, что магиня даже отшатнулась. А в следующий момент из-за рамы зеркала показалась серая мохнатая лапа, мазнула по краю стекла, и далекий зал, наполненный узниками, исчез.
— Уходим в обитель, — угрюмо процедил Ильтар, подхватывая воздушной лианой Зелена. — Дежурные остаются.
Маги мрачной послушной толпой покинули столовую и через несколько минут уже рассаживались по удобным диванам зала для заседаний. В центре на столик для докладчика положили подушку и посадили на нее Зелена, рядом поставили кресла для Лиарены и Тайдира. Экард, посомневавшись всего мгновение, устроился рядом с ними.
— Рассказывай, — приказала прислужнику магиня, оглянувшись на отца, — что такое «глаз» и почему серые его слушают.
— Потому что они глупые… — Мохнатый посопел, подумал и нехотя признал: — Раньше были. Все путали, и Миттен сделал Глаз. Он им все говорит, что нужно сначала, а что потом делать.
— Мне кажется или он и в самом деле неправильно называет? — задумчиво произнес Сайден. — Наверное, не Глаз, а Глас?
— Не важно, — отмахнулся Дзерн. — Интересно, как он выглядит?
— Как большое яблоко, — обыденно пояснил Зелен. — Тоже зеленый и гладкий. У него есть глаза и рот, но громко он ничего не говорит. А в голове все слышно.
— И где он находится?
— В большом котле с водой, — продолжал объяснять прислужник. — Он ест магию. А еще — кровь.
— Чью кровь? — помрачнел как туча Экард.
— Любую, — боязливо покосился на него мохнатый. — Миттен пускал маленьких рыбок.
— Темные силы… — выдохнул Дзерн. — Только этого еще не хватало. Могу себе представить, как поумнел этот Глас за годы, проведенные рядом с лентой Мёбиуса.
— Скорее всего, он изобрел собственные правила и способы управления не только серыми, но и узниками, — угрюмо процедил Экард и поднял на Зелена взгляд. — Скажи, малыш, а когда он тебе приказывает, ты хочешь исполнять эти команды?
— Зелен не хочет, — опасливо сжался мохнатый повар. — А оно гудит в голове…
— Понятно, — процедил Ильтар. — Вот теперь я, кажется, начинаю догадываться, кто отправляет капсулы в болота. Те из узников, кого Глас выбрал для этой цели.
— Или ученики и последователи отшельников, — припомнила Лиарена влюбленную в Миттена ученицу. — Ведь никто не знает, куда они делись? Не могли же все уйти вместе с магистрами в зал испытаний? Хотя они, наверное, уже старики.
— Мы про них думали, — кивнул ей Сайден. — И даже считали, что кто-то из них командует болотной войной. Ведь все они сейчас должны быть сильными магами… но, как я подозреваю теперь, это мнение было ошибочно. Никто не может стать магистром, если у него нет сил на тренировки и изучение новых заклинаний.
— Зелен, — вернулся к допросу прислужника Экард, — а ты не знаешь, как ест магию Глас? Если он сидит в воде, ему ведь трудно самому ее добывать. Кстати, а руки или щупальца, хоть маленькие, у него есть? И насколько оно большое, это яблоко?
— Магию ему дают, как Зелену. Никаких щупалов нет, — мгновенно ответил мохнатый и задумался, потом неуверенно сообщил, разведя лапки: — Он такой… Зелен видел тыквы… только они не гладкие и не зеленые.
— Видимо, цвет имеет для нашего друга особое значение, — прозвучало в наступившей тишине чье-то негромкое философское замечание.
Остальные озадаченно молчали, пытаясь вообразить плавающее в хрустальной колбе гладкое зеленое существо размером с тыкву.
— Похоже, дело значительно хуже, чем я мог представить, — нехотя выдавил наконец Ильтар. — В дневниках Миттена попадаются туманные намеки на возможность сотворить с помощью магии созидания и воды искусственный мозг, существующий отдельно от тела, но там есть перечень не разрешенных магистром проблем. Питание, защита, выживание, самообучение и способ общения.
— Видимо, он все же сумел решить все эти вопросы, — желчно бросил Экард. — Ну а мне теперь не хватает фантазии, чтобы представить, как могло измениться за прошедшие годы это существо.
— Зелен, — ласково погладила прислужника Лиарена, — а сидящие за зеркалом люди никогда не говорили про Глас?
— Нет, — уверенно сообщил лохматый, прильнув к ее руке. — Они его не видели. В комнату Глаза могут пройти только серые… — Он резко смолк, потом испуганно уставился хозяйке в глаза и еле слышно признался: — И Зелен.
Снова несколько мгновений все молчали, мысленно по-новому разворачивая собственное представление о событиях, происходящих в укрытии отшельников.
— Ну, раз никто из узников о нем не знает, — медленно, словно нащупывая на болоте тропу, произнес Экард, — значит, он упорно сохраняет эту тайну. Осталось понять почему? Первое, что приходит на ум, — его беззащитность перед магами, ведь только хорошо зная про собственные уязвимые места, можно так упорно держаться за соблюдение тайны.
— А если он просто выполняет приказ давно ушедшего хозяина? — скептически нахмурился Дзерн.
— Если учесть его самообучаемость и прошедшие десятилетия, этот довод можно не считать важным. Даже Зелен понял необходимость изменения правил Миттена, когда перед ним встала проблема выживания, — не согласился Ильтар. — А этот Глас на порядок сложнее… и одновременно намного беззащитнее. И если он постепенно набирался опыта и развивал в себе способность делать выводы, то никак не мог со временем до этого не дойти. Значит, должен был задуматься о способах защиты… И судя по тому, как быстро он запретил узникам открывать зеркало, Глас отлично понял, чем может закончиться наше общение. И испугался…
— Не только. Одновременно он живо сообразил, чем может нас шантажировать, — зло буркнул кто-то из магов.
— Зато ему не хватило ума догадаться, — едко ухмыльнулся Экард, — с каким удовольствием мы сами отправим в пещеры все необходимое, и даже больше.
— Но он будет считать, что мы его боимся.
— Ну и пусть себе думает, как ему заблагорассудится, — окончательно развеселился отшельник. — Обмануть врага, представив себя слабее, чем есть на самом деле, — это самая действенная и надежная ловушка.

ГЛАВА 22

— Лиа, о чем ты думаешь? — Дорин вглядывался в лицо любимой с плохо скрытой тревогой.
Да и как не волноваться, если она замирает, глядя в никуда, даже покачивая на руках засыпающего сынишку.
— Все о том же. Извини, просто никак не могу надолго о них забыть.
— Надеюсь, там теперь вдосталь еды и одежды, — попытался успокоить жену Тайдир. — Тем мясом, которое мы отправили за это время в каверны, можно накормить жителей среднего села.
— А зеркало пока закрыто. И еще… только, пожалуйста, не вздумай ревновать… я думаю про Барента. Тебе ничего не показалось странным? Мне очень немного довелось с ним общаться, и все же я заметила одну вещь: когда путник с кем-то разговаривал, всегда старался смотреть в глаза. Просто держал своим взглядом… в те дни меня это злило. А теперь я вспоминаю, как он говорил с нами оттуда, из-за зеркала, и меня настораживает одна мелочь. Вспомни, когда Бар заговорил, то сразу спрятал взгляд. Как думаешь, почему он вдруг изменил своим привычкам?
— Хотелось бы мне промолчать, — невесело фыркнул дорин. — Но ты же пойдешь спрашивать отца. Да, мы все это заметили, и даже больше, я точно знаю, когда именно он в разговоре опускает взгляд. Барент солгал, но в чем, не может понять никто. Маги уже пол-луны спорят по этому поводу, и у каждого свое мнение.
— Значит, я не ошиблась, — печально кивнула своим мыслям Лиарена. — Он очень боялся за меня. И не хотел, чтобы я пошла туда. Поэтому нарочно сказал про безвыходность, про ленту, про восточный проход. Ты представляешь, Тай? Он ведь приговорил всех их к смерти, с их согласия, разумеется, но они-то думали, что никакого выхода нет! Один только Барент знал о моем умении держать зеркальный щит, но ничего им не сказал.
— Но, любимая, как может твой щит решить ту проблему? — обмирая от страшного предчувствия, выдавил дорин.
— Ни у кого из узников нет магии, значит, серые или Глас как-то видят или определяют наполненность резервов и тут же отправляют магов в колбу. Потому они и не могут снять запоры с выходов. А я могу. Ни один амулет и никто из магистров не может обнаружить мою магию, мы с отцом проверили даже все артефакты.
— Ты думаешь, Экард решится отпустить тебя туда? А вдруг ничего не удастся?.. — Тайдир говорил все тише, и его лицо серело все больше.
Вот и окончилась волшебная сказка, в которой он жил последние декады. Милые вечерние посиделки в детской за чайным столиком, рядом с большим креслом, в котором устраивали в подушках болтающего погремушкой Карика, наполненные жаркими ласками ночи, щемяще нежные рассветы, когда он, уходя на тренировку, целовал обнаженное плечико юной жены и бережно укутывал ее покрывалом.
Скоро все это прекратится, и не важно, по какую сторону зеркала будет он сам, сердце все равно разделит несокрушимая стена разлуки. Или с любимой, или с сыном и всеми остальными, кем он привык дорожить в этой жизни.
— Тай… — Магиня крепко обхватила его за шею, прижалась со всей силы. — Я долго думала и поняла — это невозможно, просто взять и научиться ставить такой щит. Слишком многое в тот раз совпало и слишком сильно я тогда испугалась, даже не я сама, а та маленькая девочка, которая сидит где-то в глубине моего сознания. Та, которая, падая в реку, сумела разбудить силу спящих способностей и спасти себя. С тех пор она всегда берет власть над моим разумом в трудные моменты, это она вынесла меня в убежище Миттена, и именно она утащила магов из прохода. А маги привыкли действовать по правилам, не поддаваться панике и страху, и потому им никак не удается загнать щиты в себя, чтобы они отражали резерв внутрь, не позволяя свету ауры проникать наружу. Я, наверное, объясняю не очень правильно, но говорю тебе так, как чувствую… Боюсь, пройдет не один год, прежде чем они вырастят кого-то из сильных учеников и научат его в случае смертельной опасности действовать не хладнокровно и рассудительно, а подчиняясь собственной интуиции или просто желанию выжить. И, возможно, этому ученику удастся создать зеркальный щит, раз сумела я, значит, и другие смогут, нужно только, чтобы совпали все условия.
Лиарена всхлипнула, отстранилась от мужа и с жалостью взглянула в его потемневшие от боли глаза:
— Прости, любимый мой… самый родной… я так счастлива рядом с тобой, иногда мне даже кажется, будто я сплю и все это только сон… никогда не догадывалась, что может так быть…
— Счастье мое, — задохнулся от нежности Тай. — Я тебя тоже очень люблю, но почему ты просишь прощения? Ты ведь не сделала ничего такого… Лиа?
Он вцепился в нее изо всех сил, прижал к себе и неверяще мотнул головой:
— Что ты задумала? Уйти без меня? Лиа! Посмотри мне в глаза! Неужели ты сможешь так поступить после того, как давала клятву? Ты позабыла, как рвет себе душу возле портрета твоей матери Экард, неужели желаешь, чтобы и я такое испытал? Может, ты и не догадываешься, но я уже приготовил все документы и распоряжения на имя Ниверта и Витерна с Дильяной. Они не хуже меня присмотрят за дорантом… а я всегда буду там, где ты.
— Но это несправедливо…
— А вырвать у меня сердце и унести в проклятые пещеры справедливо? — сердито прикрикнул дорин и тотчас осыпал поцелуями залитое слезами лицо жены. — Перестань, любимая, не смей меня жалеть. Я — мужчина и свой выбор сделал сам, не жалеть меня нужно, а завидовать. У меня самая красивая, нежная и любящая жена на свете, и кроме того, она сильная, умная и храбрая магиня. Ну не дураком ли я был бы, если бы отпустил тебя одну в это подземелье на радость Баренту?
— Но при чем тут Барент? Он мне никогда не был нужен, — возмутилась дорина, рассмотрела в глазах мужа хитринку и украдкой вздохнула.
Попытка уговорить его остаться в замке не удалась, и, хотя Лиарена должна бы сейчас из-за этого страдать, она почему-то, наоборот, ощущает себя неимоверно, бессовестно счастливой. Осталось только сделать последнее намеченное перед уходом дело — самой сказать отцу о своем намерении. А вот батюшке с матушкой она говорить ничего не будет, иначе точно не сможет никуда уйти.
— Ну, раз ты уже все решила, — понаблюдав за ее сосредоточенным лицом, вздохнул дорин, — идем в обитель, к Ильтару. Поговорим с ним, а потом он вызовет туда Экарда. Иначе, боюсь, отшельник запрет нас с тобой где-нибудь в тайном убежище.
— А Ниверту когда скажем?
— Успеем еще. Нужно как следует подготовиться, и лучше вместе с обителью. Ты ведь и сама знаешь, один-два дня теперь особого значения не имеют, а советы магистров нам очень пригодятся. Да и узникам. Мы ведь там не жить собираемся, а бороться.
— Тай, — с чувством выдохнула дорина. — Ты самый лучший!
— Стараюсь, — скупо усмехнулся он, не собираясь показывать жене своей тревоги и боли.
Его любимой сейчас нужна помощь и вера в нее, и это самое малое, чем Тайдир может доказать ей свою любовь.

— Вы как раз угадали на пироги с малиной, — радушной улыбкой встретил Ильтар супругов Варгейз, показывая на стол, накрытый к чаепитию. Однако по мере того как он изучал серьезные лица гостей, веселье постепенно гасло в его глазах, уступая место почти откровенному огорчению. — Надеюсь, вы пришли не с предложением отправить вас в пасть монстрам?
— А почему ты так подумал? — заинтересовался Тайдир, бросив жене быстрый предупреждающий взгляд.
Но дорина и сама уже поняла, как не права была, считая, будто никому, кроме нее, не придет в голову подобная идея. И осознавать это оказалось очень приятно, словно она получила на день рождения именно ту вещицу, о которой давно мечтала. Лиарена неторопливо прошла к столу, наполнила чашки горячим отваром мяты и листьев барбариса и присела на стул, ожидающе поглядывая на магистра.
— Замучили уже, — хмуро пожаловался Ильтар. — Пример Барента, как выяснилось, весьма заразителен. Все изобретают свои способы спасения узников, почти каждый день приходится доказывать очередному герою ошибочность его задумок.
— Мне жаль вашего времени и ваших сил, потраченных на разрушение их планов, — запив отваром кусочек пирога, безмятежно сообщила Лиарена, и магистр снова насторожился. — Но, думаю, больше никто с такими планами не придет. В ближайшие дни пойти в подземелье собираемся мы с Таем.
— Но зачем туда Тайдиру… — начал было Ильтар и смолк, крепко сжав губы.
— А ей, значит, нужно? — невесело хмыкнул дорин. — Получается, и вы считаете способность Лиарены единственным выходом?
— Лучшего пока просто не нашли. Но мы все пытаемся пробудить в себе такое же умение, каждый день устраиваем испытания.
— Я думаю, — кротко улыбнулась ему дорина, — когда-нибудь это вам удастся. И, может, даже окажется совсем несложным делом. Но пока неизвестно, когда это будет, а узникам каждый день, прожитый там, наверняка кажется годом. И еще… я очень боюсь, как бы они не поверили Баренту и не решились на какой-нибудь отчаянный поступок. Поэтому я пойду туда и Тай тоже. Он сам так решил, и спорить с мужем я не собираюсь.
— А сюда мы пришли, чтобы вы помогли нам собраться. Не знаю, что именно может там пригодиться, но хотелось бы не упустить даже самой ничтожной мелочи, — кивком подтвердил слова жены дорин. — И не говори мне про дорант. За ним пока присмотрят Ниверт и Витерн, все документы я уже приготовил.
— Нужно созвать совет, — доставая магический свисток, пробормотал Ильтар и вдруг замер, встревоженно уставившись на Лиарену. — А Экарду вы не говорили?
— Вот сейчас и скажем, — с деланым легкомыслием ответил дорин. — Все вместе. У вас ведь тут хорошая защита?
— Ты помнишь, какую защиту мы поставили, когда пытались освободить Лиарену? — хмуро усмехнулся Ильтар.
— Я сама поговорю с отцом, — тихо пообещала Лиарена. — Он не сумасшедший. Просто в тот раз вы вывалили на него свои новости слишком резко.
Магистр ответил ей скептическим взглядом, но спорить не стал. В присутствии дочери отшельник и в самом деле становился совершенно не тем человеком, какого они привыкли встречать последние двадцать лет. Неизвестно откуда сразу появлялись общительность и добродушие, а ирония становилась мягкой, незлобивой. Но Лиарена даже не догадывается, как молниеносно исчезает этот милый и остроумный человек, стоит ей с мужем отправиться в свой замок.

Тревожный свист за считаные секунды собрал в столовой всех старших магистров, и почти все они мигом забывали про свои вопросы, едва обнаруживали у стола супругов Варгейз.
Видимо, магистры давно уже пришли к тому же выводу, до которого она только теперь додумалась, отмечая это единодушие, огорченно вздыхала магиня, но не решались явиться к ней с просьбой. Теперь не важно, почему они так поступали, — не хотели рисковать ее жизнью или боялись гнева Экарда. Но в любом случае Лиарена была благодарна им за деликатность и предоставленную ей возможность принять решение самой.
— И в честь чего такое сборище? — едва распахнув дверь и оглядев собравшихся, ледяным голосом, в котором завывали свирепые вьюги и лопались от мороза вековые дубы, осведомился отшельник.
— Отец…
В полной тишине дорина встала из-за стола, медленно подошла к нему, не сводя взгляда с потемневших от боли и ярости глаз.
— Неужели ты придумала какую-то глупость, дочка, а у этих доброхотов не хватило силы духа объяснить тебе, где место молодой женщины, месяц назад вышедшей замуж за любимого мужчину?
— Мой любимый мужчина тут, и он не считает меня глупой, — мягко улыбнулась отцу Лиарена и мгновенно положила ладошку на его губы, не позволяя перебить себя. — Разреши задать тебе только один вопрос. Потом можешь высказать мне все, что только вздумается. Скажи, если бы ты умел прятать свою силу под зеркальный щит, смог бы сидеть спокойно, ожидая, пока этому научится еще кто-нибудь?
— Я мужчина, — рыкнул Экард. — И я опытный магистр! А ты хоть и очень способная, но пока еще почти ученица!
— Вот потому я и пришла сюда, — кротко улыбнулась отцу магиня. — И попросила собрать самых сильных магов. Чтобы вы научили меня тем хитростям, какие считаете самыми нужными и важными в подобных случаях. Ты прекрасно знаешь, если бы я захотела поступить так, как Барент, то уже была бы там. Нет, я ни секунды его не осуждаю, он сделал очень важное дело, приоткрыл нам главные тайны подземелья и помог накормить узников. Но его жертва не должна стать напрасной, и для этого нужно сделать очередной ход.
— Ты это мне объясняешь?!
— Нет. Я проверяю себя, по правильному ли пути шла в своих рассуждениях. И еще хочу сказать… там меня будет поддерживать уверенность, что вы тут не переставая ищете способ нам помочь.
— И ты сможешь оставить Тая и Карика?!
— Никто меня не оставляет, — невозмутимо ответил Тайдир. — Я иду вместе с женой. А рядом с Кариком остаются надежные и любящие его люди, да и разлучаемся мы с ним ненадолго, я в это верю.
— Безумцы, — помолчав, обреченно махнул рукой отшельник и горько выдохнул: — Не могли сначала хотя бы посоветоваться?
— Мы и пришли за советами, — примирительно взглянула в глаза отцу Лиарена. — И я обещаю никуда не уходить, пока вы не выскажете их все до единого.
После ее слов тишина продержалась недолго, маги облегченно вздохнули и задвигались, незаметно пряча приготовленные щиты и парализующие заклятия.
Как вскоре выяснилось, маги обители уже загодя делали амулеты, изобретали тайные знаки, надеясь, что кому-то из них удастся освоить заклинание зеркального щита. И теперь все эти хитрости Лиарене нужно было опробовать и выучить.
— Думаю, декады нам хватит, — деловито сообщил Ильтар, и присматривавшая за отцом магиня заметила скользнувшую по его лицу хитроватую усмешку.
Видимо, Экард еще надеялся на чудо, но, как ни тяжело было Лиарене расстраивать отца, в этот раз она просто не могла уступить. Все сильнее грызла ее душу тревога, все чаще снилась мать, безмолвно стоящая за вычурной рамой.
— Постараюсь справиться быстрее, — твердо заявила магиня и мягче пояснила: — Меня гнетет предчувствие. Боюсь, теперь узники окончательно потеряли надежду на спасение и собираются ценой своих жизней одним махом разделаться с Гласом и лентой.
В столовой снова ненадолго повисла тяжелая тишина, маги прятали взгляды, никто не решился успокоить девушку и заявить, будто это глупые страхи и ей просто нужно выпить успокаивающего зелья и хорошенько отдохнуть. Наоборот, все вдруг вспомнили про свои записи, начали доставать памятки, книжки заклинаний, амулеты и жезлы.
Через некоторое время магистры сосредоточенно и со знанием дела обсуждали план вылазки, начиная с мельчайших деталей — одежды, обуви, личных вещиц и всего прочего, о чем сама Лиарена даже не задумывалась, представляя, как отправится в логово Гласа.

ГЛАВА 23

— Пора, — решительно выдохнула дорина, точно знавшая — пока она не скажет этих слов, никто не решится произнести их за нее.
Нежно прижалась губами к теплому лобику спящего Карика, одновременно прощаясь, благословляя и давая обещание вернуться, с трудом оторвала его от себя и бережно вложила в руки заливающейся слезами Дильяны.
— Держи крепче… и не реви, Дили. Я обязательно вернусь… мы вернемся все вместе, — обещала магиня, поспешно застегивая мужскую куртку.
Они с мужем были одеты в одинаковые мужские рабочие костюмы магов, утратившие сиявшие на плечах звезды. Зато добавились дополнительные карманы и удобные дорожные пояса, на которых разместились чехлы и кошели с самым необходимым. Довершали особую форму шлемы, в которые мастера обители вшили не по одному защитному амулету.
Лиарена выглядела в этом костюме скорее молоденьким адъютантом дорина, чем его женой, и поглядывавший на нее Тайдир тайком вздыхал, хотя всецело признавал бесспорную выгоду и удобство такой одежды.
— Я иду с вами, — поторопился предупредить дочь Экард, хотя они обговорили это заранее, и нехотя поправился: — До заставы.
И это тоже было частью тщательно разработанного плана: в последние пять дней маги отправляли продукты и вещи только с полянки возле бывшей караульной башни, расположенной неподалеку от владений Экарда. Приучали к одному месту тех, кто посылал на болота капсулы.
— Конечно, — успокоила отца Лиарена, стараясь как можно увереннее смотреть в его осунувшееся и постаревшее лицо, и оглянулась. — Зелен?
— Зелен тут, — хмуро буркнул прислужник и подал хозяйке мохнатую лапку.
В другой он держал увесистый дорожный мешок с едой, который не доверил никому из спутников. Магистры обители спорили два дня, решая, нужно ли Тайдиру с Лиареной брать с собой Зелена. Наконец постановили, что вреда от этого никому не будет, зато такое хитрое и осторожное создание может стать если не посредником в переговорах с серыми, то хотя бы шпионом. Много дольше им пришлось уговаривать самого повара, соблазняя его всяческими обещаниями. Но сдался Зелен лишь после того, как Экард принес ему шапочку, защищающую от ментального воздействия, и пояс, сшитый из крашенного в зеленый цвет меха, наполненный обычным на вид горохом. Однако зерна были с секретом: в середине каждой горошины отшельник спрятал замороженное магией в лед зелье силы.
— Я давал такие своим людям, когда отправлял их на промысел или на болота, — пояснил тогда магистр заинтересованным коллегам. — Чтобы они могли спастись, если заметят открывшуюся поблизости каверну. Думаю, отбирать у Зелена горох никто не станет, магии там немного, и различить ее очень трудно, так как он и сам немного светится, когда получает порцию энергии.
Эти слова запали Лиарене в душу, и она решила проверить, сколько магии без ущерба для себя может взять про запас ее прислужник. Оказалось, не так уж мало. И, как ни странно, хранил ее лохматый повар не в особом резервуаре, расположенном в центре тела, как у людей, а в виде тумана, заливавшего его от пяток до макушки. А через пару дней выяснилась и еще одна подробность: как только магам начинало казаться, будто зеленое существо не сможет взять более ни грана силы, Зелен немного подрастал и снова готов был получать так обожаемую им энергию.
— Интересно, и до каких размеров ты можешь раздуться? — подозрительно буркнул Дзерн, пару дней понаблюдав за этим необычным явлением.
— Зелен был сначала немного ниже хозяина и больше расти не мог, — печально сообщил магистрам повар, подумал и добавил скрипучим голосом Миттена: — Не люблю отдавать приказания слугам, глядя снизу вверх. Твой предельный рост будет на ладонь ниже моего. Зато в особых случаях, когда тебе понадобится проникнуть в узкое отверстие или некоторое время придется обходиться без подпитки, ты сможешь ужиматься до размеров кошки. Или домового… Ха, всегда мечтал иметь такого.

Болото встретило их ярким утренним солнцем, пением птиц и ароматом полевых цветов, плывущим над зарослями мяты, дикого клевера и мышиного горошка. А еще стрекотанием сверчков и чуждым болоту еле слышным позвякиванием колокольчика.
Звук доносился от звонца, привязанного к сбруе мирно пасущегося посреди ближайшей полянки стреноженного бычка, навьюченного вместительными тюками. Едва обнаружив четвероногого попутчика, Лиарена протянула к нему воздушную лапу и накрепко опутала ею животного. Две другие плети уже так же цепко держали Тайдира и Зелена: магиня втайне опасалась, как бы какая-нибудь неожиданность не помешала их вылазке, и приготовилась к переходу заранее.
— Вы можете пока посидеть в комнате, выпить чаю, — выходя на крутые ступени узкой лестницы, мягко предложил Ильтар, но дорина только усмехнулась в ответ.
Она уже отлично научилась за эти дни угадывать в предложениях отца и учителей незаданный вопрос, не раздумала ли она идти в пасть опасности и не хочет ли отказаться, пока есть хоть малейшая возможность. Старшие магистры не раз и не два испытывали твердость принятого ею решения, но никакие доводы не смогли заставить Лиарену отступиться. Наоборот, чем больше она учила заклинаний и тренировалась их кастовать, падая к вечеру от усталости в бережные руки мужа, тем больше крепла ее уверенность в правильности выбора.
— Мы хорошо поели, — опередил жену Тайдир. — А вот от стульев не откажемся. Если их поставить прямо тут, на траве.
— Пожалуйста, — пряча огорченный вздох, произнес Экард, и среди травы тотчас поднялись удобные кресла, свитые из стеблей.
— Сколько у нас времени? — Усаживаясь в одно из них, дорин притянул Лиарену на колени и крепко стиснул руки у нее на талии.
— Тебе не видно, она уже привязала вас к себе, — просветил зятя Экард, догадавшись о его опасениях. — А времени не очень много, вот уже два дня они присылают капсулы по утрам.
— У меня вообще замечательная жена, — невозмутимо согласился Тай. — А вот почему серые начали спешить, я не понимаю. Вы ничего не знаете?
— Можем только предполагать, — хмуро глянул на него тесть. — Но вам лучше не забивать себе голову нашими предположениями. Проще будет разобраться со всякими Гласами. Запомните только одно: это последняя посылка. Пока он не пустит вас к зеркалу, мы не отправим туда ни нитки и каверны снова будем выжигать дотла, как прежде. Раз он не понимает доброго отношения, придется показывать свою силу. Ну а если вам станет совсем туго…
— Мы помним, отец, — кротко кивнула ему Лиарена, заметив, как начал расти неподалеку от бычка сочащийся болотной жижей бугор. — Не волнуйтесь за нас и простите.
Две заранее приготовленные магиней мощные лианы молниеносно опутали магистров, превратив их в бездвижные клубки и намертво прикрутив к опорам сторожевой башенки. В следующее мгновение супруги вместе с Зеленом оказались рядом с бычком, прямо напротив разбухающей каверны.
— Что ты с ними сделала? — не слыша прощальных слов и напутствий, оглянулся на магистров дорин.
— Лишила искушения поступить наперекор здравому смыслу, — стараясь даже случайно не посмотреть в сторону отца, мрачно ответила ему жена. — Ну или возможности выбора… иногда это одно и то же.
Высказать любимой свое мнение насчет такого обращения с тестем Тайдир не успел. Выплеснувшиеся из каверны твари почти мгновенно слились в грязно-серый купол, похожий на старый походный шатер. Он взвился вверх, закрывая вид на цветущие лужайки, разинул гигантскую, окаймленную шевелящимися щупальцами пасть и ринулся на безмолвно замершую добычу. Всего через пару секунд огромный монстр, сочащийся пахнущей болотной тиной водой, безжалостно заглотил кучку приготовленных для него жертв.
Вокруг них разом сгустилась непроглядная тьма, и вся сущность путницы, разом пробуждавшаяся в Лиарене в такие моменты, ощутила, как ее стремительно увлекает туманный путь. Не такой мгновенный, как умела создавать она сама, и далеко не идеально выстроенный в пространстве, что свидетельствовало о скудном запасе магии, бывшем в распоряжении монстров. Не раз девушка чувствовала проносившиеся мимо выступы скал и могла бы назвать все повороты. Хотя и не стремилась их запоминать, незачем. Дар путницы теперь и сам проведет ее этим путем, разумеется, при условии, что будут открыты все заслоны.
Но даже ловушки не остановят вооруженную мощными артефактами магиню, если ей придется спасать себя и Тая. Она жизнью Карика поклялась в этом отцу, потребовавшему от нее обещания уйти из пещер, если положение станет безнадежным.
— Пойми, — мученически кривясь и пряча взгляд, с трудом выдавил он, — это слишком жестоко даже для такого привычного к ударам судьбы человека, как я. Мне не хватило слез оплакать тебя один раз, на второй не хватит и жизни. Если станет невмоготу, возьми только Тая и вернись… иначе мне незачем будет жить на свете. Про дорину Майрену и Дили я даже не говорю, они вместе со мной будут весь свой век нести камень вины.
Лиарена просто не смогла сказать отцу «нет» и дала ему клятву, с горечью осознавая, как он прав, говоря про свое чувство вины. Только не подумал, а сможет ли дочь тащить всю жизнь воз камней, из которых на нее будут смотреть серьезные глаза худых детей, никогда не видевших ни солнца, ни неба.

Подошвы ударились обо что-то твердое, и темнота с духотой мгновенно исчезли, сменившись на ничуть не более приятный полумрак и густую вонь. Место, куда они попали, просто пропиталось запахом навоза и гнилого мяса.
— Ну и душок, — фыркнул Тайдир, торопливо оглядываясь. — Куда это они нас приволокли, в выгребную яму, что ли?
— Зелен говорил, — пробурчал в тон ему лохматый повар, — серые сами не могут понять, где нужно убрать.
— Вот и подскажи им, — невольно вырвалось у Лиарены, наконец рассмотревшей, где они находятся.
Несомненно, здесь был когда-то портальный зал, и, судя по величине, он ни в чем не уступал подобному помещению в убежище Миттена. Непонятно, кто и почему превратил его в мусорку и куда делась большая часть светящихся камней из выложенного на потолке круга. Но вовсе не это волновало сейчас Лиарену, сильнее всего ее удивляло отсутствие встречающих. Не было видно ни людей, ни серых, хотя как раз клоны Зелена должны бы точно знать время прибытия груза. Или им сообщают об этом каким-то особым способом?
И кто? Глас или какой-то другой монстр, пока неведомый магине?
— Нужно отсюда уходить, пока не задохнулись, — вынес приговор дорин. — Лиа, тут две тропки, куда пойдем?
— Туда! — махнула рукой магиня, взглянув на туго стянувший ее запястье артефактный браслет.
А через несколько шагов, покорно сделанных за направившимся вперед мужем, оглянулась на сиротливо стоящего посреди гор гниющего мусора бычка и решительно подтянула к себе воздушной плетью бечеву, которой он раньше был привязан. Оставлять ни в чем не повинное животное на этой помойке казалось ей бесчеловечным. Да и слишком ценные вещи сегодня переслали узникам магистры цитадели, хотя и лежат они в обычных, потертых и невзрачных мешках. Зато упакованы со всеми предосторожностями и особой тщательностью и снабжены пояснениями, написанными на тайном языке магов.
Зелен, бредущий рядом с хозяйкой, вдруг насторожился и дернул ее за палец, подавая условный сигнал.
— Похоже, впереди серые, — тихо произнесла девушка и нехотя сняла с торса мужа воздушную лапу.
По замыслу магистров командира их маленького отряда должен как можно дольше изображать Тайдир, а сама она — всего лишь его покорную и испуганную жену.
— Вам важнее всего понять, как они управляют узниками, и найти хоть какой-то способ спасти людей, — упорно втолковывал ученице Сайден. — А для этого ты должна быть незаметной и казаться совершенно безобидной. Можешь плакать почаще или жаловаться, но ни в коем случае сразу не показывай монстрам свою силу. Внезапность и хитрость — вот что может оказаться там самым сильным оружием.
Небольшая толпа невзрачных фигур вышла навстречу команде спасателей из прорубленного в скале отверстия, почти незаметного на фоне таких же темных стен. Обнаружив перед собой пришельцев, местные не сразу поверили своим глазам и некоторое время таращились на гостей так пораженно, словно увидели привидение.
Супруги воспользовались этой заминкой и тоже внимательно изучали бледных, грязных мужчин и кучку сопровождавших их серых прислужников. «Хотя, судя по рассказам Зелена, здесь они служат скорее надзирателями», — мелькнула у дорины горькая мысль, пока она изучала ошарашенные лица людей и свирепые гримасы, кривящие серые морды.
— Вот это сюрприз, — наконец потрясенно выдохнул один из узников и шагнул навстречу новичкам: — Дорин Тайдир! Вы меня не узнаете?
— Как я могу не узнать тебя, Инер, — невесело усмехнулся Тайдир, крепко стискивая руками худые плечи узника, бывшего когда-то одним из лучших его мечников. — Если ваши лица и имена выжжены в моем сердце неугасимой болью.
— Молчать! — подскочив к мужчинам, заорал один из серых, который был немного крупнее остальных. — Все молчать! Новые — в карцер! Старый — работать!
— Не распоряжайся! — с неожиданной яростью рявкнул Зелен и сделал шаг вперед. — Ты, бракованный образец! Я тебе приказываю, веди нас к Глазу!
Прислужник Миттена существенно подрос за последние дни и был теперь не только выше, но и плотнее местных надзирателей. На фоне их клочковатых и грязных серых шкурок Зелен выглядел неимоверно холеным и солидным. Значимости повару добавляли мохнатый пояс, на который проныра нацепил несколько разномастных кошелей и чехлов, и посверкивающая россыпью крохотных камушков шапочка, связанная из серебряной нити в виде шлема с отверстиями для ушей.
— Зеленый… — с восторгом и ужасом уставились на Зелена его неудачные клоны. — Разве ты живой?
— А ты ослеп? — После общения с отшельником лохматый повар стал выражаться не только более непринужденно, но и довольно нахально. — Или не узнал меня, образец номер пять? Или вас так запугал своим ростом этот восьмой? Да, он получился крупнее. Зато неуклюжее и глупее, чем остальные. Даже не мог поставить возле стола шесть стульев.
— Сейчас я старший! — гордо задрал нос серый. — Я командую тройкой! Все молчать!
— Теперь я вами командую, — не обращая никакого внимания на безмолвно слушающих его людей, веско заявил серым Зелен. — Я ваш хозяин, а вы все — мои слуги.
Создал воздушную плеть, захватил восьмого и, стиснув так, что тот застонал, поставил перед собой:
— Я приказываю — вы делаете. Непослушных накажу. Я знаю слово Миттена.
Последнюю фразу он произнес язвительным хриплым голосом отступника и состроил злобную морду. Но серые уже что-то сообразили, и в их выпуклых глазах заплескался ужас.
— А Глаз… — попытался напоследок сопротивляться весьма расстроенный потерей поста восьмой, но услышал в ответ пренебрежительное фырканье:
— Запереть и не кормить. Он должен слушать мои приказы.
— По-моему, — еле слышно выдохнул Тайдир в макушку замершей рядом с ним жены, — Зелен заболел. Манией величия.
— Посмотрим, — задумчиво шепнула в ответ Лиарена и смолкла, припомнив, каким острым слухом обладают создания Миттена.
Хотя, возможно, и не все, ведь Зелен упоминал про разные способности неудачных копий. Но сейчас главное вовсе не это, нужно как можно скорее добраться до зеркала.
Мужчины, пришедшие с серыми, несколько мгновений пораженно наблюдали за необычным поведением своих надзирателей, потом двое из них развернулись и куда-то побежали. Рядом с супругами Варгейз, шагающими за Зеленом вместе с бычком, остался только примолкший Инер. Лицо мужчины вмиг посуровело, губы плотно сжались, и искоса поглядывающая на него Лиарена тщетно пыталась угадать, чего он так сильно боится. Или кого?
Ведь другого повода молчать у бывшего воина Тайдира просто не было. А если все-таки и был, то настолько невероятный, что просто не мог бы прийти магине в голову.

ГЛАВА 24

Внезапно их неторопливое шествие прервала кучка серых созданий, выскочивших откуда-то из бокового прохода. Все они размахивали длинными кнутами с поблескивающими на концах металлическими «хвостами», страшным изобретением одного из южных народов, спасавшегося при помощи этого оружия от ядовитых змей, проклятия тех мест. Шедшие за Зеленом надзиратели мгновенно присели и закрыли лапами головы, а Тайдир с Инером попытались заслонить собой Лиарену.
Но свист кнутов и злобные гримасы карателей не испугали ее, а заставили натренированное на нападения сознание мгновенно вытащить из своих арсеналов самый подходящий случаю способ отражения атаки. Лиарена привычно создала пучок воздушных плетей и швырнула в толпу серых, пеленая их в общий тугой кокон. И тут же спохватилась и сунула свободные концы плетей в лапу Зелена, принявшего этот дар с величественной невозмутимостью. Плененные магиней каратели опомнились очень быстро и попытались запугать своего зеленого собрата.
— Раб! — просипел один из них. — Отпусти нас, если хочешь жить!
— Раб теперь ты, — едко просветил его Зелен и снисходительно добавил: — Вы все. А я ваш хозяин.
— Глаз тебя… — мстительно начал было тот, которого магиня решила считать старшим карателем, но мохнатый пришелец мгновенно разбил все его надежды:
— Глаз — тоже слуга. Миттен делал Глаз следить за неудачными слугами, но он испортился. — Зелен легко поднял связку притихших карателей и важно пошагал дальше.
— Ого, — непонятно буркнул Инер и вопросительно взглянул на Тайдира.
Дорин только загадочно усмехнулся и, приобняв жену за талию, без слов направился вслед за своим поваром.
Как бы ни хотелось поговорить с мечником, сгинувшим на болоте шесть лет назад, пока Тайдир вынужден был молчать. Самым строгим правилом их вылазки был запрет на всевозможные пояснения и откровения. Особенно настаивал на необходимости придерживаться строгой секретности Экард.
— Увидав давно потерянных друзей и родичей, вы захотите распахнуть им свои души и открыть все тайны, — неоднократно повторял отшельник. — И все это может мгновенно узнать Глас или неведомый нам хозяин пещер. Вам нужно набраться терпения и молчать, пока не поймете, каким способом им удается держать в повиновении столько магов и сразу узнавать обо всех их действиях. Вот это и есть самая трудная задача.
В этом месте отшельник обычно смолкал и мрачно вздыхал, всем своим видом показывая крайнее неодобрение, вызванное решением дочери отправиться в тайное логово отступников. И одновременно намекая на какие-то секретные замыслы магистров, над которыми они неустанно работали наравне с подготовкой отряда Лиарены.
Мысли дорина прервал тонкий, полный муки визг, и в тот же миг один из серых карателей забился в невидимых путах от терзающей его боли. В первый момент магиня растерялось, не понимая, что произошло и откуда пришел подлый удар, а в следующий — Зелен поднял за шиворот первого попавшего ему в лапу трясущегося серого карателя и грозно рявкнул:
— Почему он так орет? Доложи!
По-видимому, этот приказ имел для серых особую силу, надзиратель сразу сжался и, стараясь не смотреть на извивающегося на полу собрата, испуганно пролепетал:
— Глаз его наказывает.
Ярость вспыхнула в душе магини смоляной щепкой, и следом пришло нужное решение, словно открылась на нужной странице книга заклинаний. Отточенный жест получился настолько стремительным и естественным, что ничего не поняла бы и сама Лиарена, случись ей наблюдать за ним со стороны. Визг мгновенно стих, сменившись едва слышным сонным сопением, и серые слуги, озадаченные явно неожиданной тишиной, начали тайком рассматривать пострадавшего собрата.
А он просто спал, и обиженное выражение еще не сошло с лохматой мордочки, как-то разом ставшей очень спокойной и как будто даже доброй.
— Зелен накажет Глаза, — мрачно пообещал повар и пошагал дальше.
В ответ на это дерзкое заявление серые дружно промолчали — скорее всего, пока еще не были готовы поверить неизвестно откуда появившемуся зеленому собрату.
Магический камень, бледно освещающий перекрестье тоннелей, незваные гости заметили еще за пару десятков шагов и одновременно разглядели стоящих под ним узников. Среди них не было ни серых прислужников, ни женщин, ни детей, да и знакомых воинов Тайдир не заметил. Видимо, они были из бойцов, воевавших на болотах за деньги и приходивших в северные замки из южных дорантов.
— Наемники, — шепотом предупредил дорин, и магиня едва заметно понимающе кивнула.
Насколько Лиарена помнила, в большинстве своем это были жесткие и независимые люди, не любившие подчиняться ничьим приказам, кроме выбранных ими на поле боя вожаков. С законами родных дорантов многие из них были не в ладах, оттого и предпочитали зарабатывать в чужих пределах. Ничего хорошего от разговора с ними магиня не ожидала, поэтому заранее приготовила несколько разных по мощности защитных и атакующих заклинаний.
Лучше нарушить собственные планы, чем идти на сговор с этой толпой или начинать выполнять какие-нибудь их требования. Все равно скрыть свои способности ей уже не удастся, с первых же шагов их команды по горным тоннелям события упрямо повернули в не предвиденном магистрами направлении.
Зелен не торопясь, но и не спеша двигался к поджидавшей их засаде, как прутиком, помахивая связкой неудачных клонов, а его спутники внешне спокойно двигались следом. Дорин успел бросить вопросительный взгляд на жену, бывшую в этой вылазке главной, и получил в ответ условный знак, означавший, что эту проблему она берет на себя.
Тайдир невольно нахмурился — с наемниками он справился бы и сам, не так их много, всего пятеро. Но приказы в бою не обсуждают, даже если командир в этот раз — твоя родная жена. Тайдир посмотрел на почти незаметно шевелившиеся губы и пальцы любимой, явно готовящей заступившим им дорогу людям сюрприз, отметил многообещающий взгляд ее прищуренных глаз. И в свою очередь приготовился, с нарочитой небрежностью положил одну ладонь на рукоять меча, а вторую сунул в карман, где хранил огненные шарики.
Каждого, кто осмелится напасть на его любимую, дорин приговорил загодя.
Однако воевать им не пришлось — Зелен снова опередил. Не доходя шагов пяти до молча поджидавшей их толпы, повар вдруг резко швырнул вперед свою связку. Одновременно он сдернул с них воздушные путы и негромко, но властно прошипел незнакомое Лиарене слово, резкое и короткое, как удар молнии.
Все его неудачные собратья — и надзиратели, и каратели — почему-то прекрасно поняли, чего хочет от них новый хозяин, и вместе ринулись на опешивших в первый момент наемников. Лишь их спящий клон остался безучастно лежать на замусоренном, грязном полу, и Лиарена воздушной лапой незаметно вытянула его из-под ног Зелена и водрузила на бычка. Хотя груз у невозмутимо топавшего животного и без того весомый, при надобности оно свободно утащит их всех. Приумножающих силу зелий магистры влили в него немерено.
Не успевшие и слова сказать наемники замешкались всего на несколько мгновений, затем выхватили боевые амулеты и снаряды и попытались остановить серых. Однако, как вскоре выяснилось, сделать это было не так-то просто. Хотя создания Миттена были вооружены лишь собственными лапами, зато ни огненные шары, ни ледяные копья, ни ядовитые брызги не причиняли им никакого вреда.
Да они до серых просто-напросто не долетали, так стремительно те поглощали влитую в заклятия энергию. И с каждым удачно пойманным ударом, любой из которых шутя снес бы самого крепкого воина, клоны Зелена становились все более уверенными. И выглядели тоже намного ухоженнее, чем в тот момент, когда Лиарена впервые увидела их в зеркале. Окрепли и как будто заматерели худые тельца, заблестели шерстка и глаза, и даже хрипловатые отрывистые звуки, издаваемые серыми во время этого странного сражения, превратились в глубокий, бархатистый рык.
Только теперь Лиарена сообразила, почему Зелен не стал ждать, пока мужчины заговорят. Как точно определили маги обители, мохнатый повар видел внутренним зрением магическую энергию намного лучше, чем самый сильный из магистров. Зелен замечал самые слабые следы недавнего заклинания, легко находил крохотные заряженные камушки и незаметные для всех остальных полустертые ловушки.
По-видимому, он в этот раз еще издали рассмотрел спрятанное в карманах людей оружие и каким-то образом сумел понять, что никаких переговоров не будет, просто наемники подпускают нежданных гостей поближе, чтобы убить наверняка.
Вот о таких отношениях между узниками никто в обители даже не догадывался. Судя по разговорам работавших в зале с зеркалом женщин, пленники Гласа жили хоть и нищей, но дружной семьей. А как теперь выясняется, они разделены на враждующие группы, поэтому ни один из тщательно подготовленных обителью планов никуда не годится, и Лиарене придется срочно все менять.
Сегодняшний груз должен попасть только в руки тех, кто заодно с матерью Лиарены, и ни в коем случае не к их противникам. Значит, нужно срочно выяснить, с кем дружит идущий вместе с ними Инер. Но сначала магиня намеревалась разобраться с наемниками, и это был второй из наказов, которые не уставал твердить отец:
— Не старайтесь никого судить или карать, если это не нужно для спасения жизни. Люди, долго живущие в таком страшном месте, могут от отчаяния совершать такие поступки, каких никогда бы не позволили себе здесь, наверху. Помни: вернувшись домой, они будут сами себя судить, и намного более сурово, чем способен самый высокий и строгий суд.
Магиня покосилась на внимательно следивших за боем спутников и слегка шевельнула пальцами, выпуская заранее приготовленное заклинание крепкого сна.
Вскоре воины, готовившие расправу отряду Лиарены, начали один за другим падать на пол, но сначала никто из сражавшихся не понял, что происходит. Ни наемники, отчаянно и тщетно пытающиеся вырваться из кольца серых, ни лохматые существа, увлеченно поглощавшие неожиданное угощение.
Первым все снова сообразил Зелен.
— Хватит! — заявил он так уверенно, как будто сам усыпил незадачливых врагов. — Они уже спят. Соберите у них все амулеты и принесите мне.
— Инер, — тихо спросила спутника Лиарена, ничуть не сомневаясь, что все остальные расслышат ее слова, — а ты с кем жил, с воинами или с магами?
— Наемники давно ушли к Жанору, — угрюмо глянув на беспорядочно разбросанные тела, сообщил мужчина. — Он набирал охрану себе и Глазу. Пообещал хорошую еду и новую одежду, а за верную службу — отпустить на волю. Вот и пошли те, кто ему поверил.
Он резко смолк и отвернулся, явно не желая и дальше посвящать спутницу дорина в неприятные подробности здешней жизни.
— С ними ничего не случится, если мы оставим их здесь? — нахмурился Тайдир, тоже припомнивший наказ тестя. — Или лучше унести?
— Наши унесут, — так же хмуро пообещал Инер и пытливо заглянул в глаза дорина. — Вы ведь к нам идете?
— Мы идем к Глазу, — уверенно объявил Зелен. — Он нарушил слово Миттена.
Серые прислужники, ловко обыскавшие карманы спящих, вернулись к повару, почтительно ссыпая в его кошель разнообразные магическое вещицы, и замерли рядом с ним, преданно глядя в зеленую мордочку. По-видимому, они успели сполна оценить преимущества службы новому хозяину и больше не сомневались в его праве командовать.
Лиарена ничего не ответила узнику, да и нечего ей пока было сказать этому замученному человеку с тоскливыми глазами всеми забытой собаки. Она и сама не понимала, почему наперекор всем советам мудрых магистров идет сейчас вовсе не к той, кого так незаслуженно обидела и о чьем прощении мечтает уже почти луну. И почему упрямо верит созданному талантливым отшельником зеленому существу, до сих пор никому так и не открывшему всех заветных тайн своего творца. Просто жила где-то в глубинах ее души убежденность в правильности действий зеленого повара, внезапно решившего взять здесь власть в свои руки.
Тайдир покосился на смолчавшую жену и состроил загадочную гримасу:
— Мы пришли вместе.
— Как хотите, — поспешил согласиться Инер и невольно выдал себя осторожным, заинтересованным взглядом, которым смерил невозмутимо шагавшего впереди Зелена.
Как будто пытался определить, насколько хватит тому сил и уверенности. Лиарена только тайком усмехнулась: если бы здесь можно было говорить откровенно, она бы рассказала о возросшем запасе энергии и новых возможностях своего повара, в последний раз умудрившегося выстоять против двух магистров. Само собой, они не бросали в него самых мощных уничтожающих заклинаний, но и тех, какие сумел поглотить Зелен, хватило бы, чтобы усмирить отряд диких колдунов или кучу болотных монстров.
И хотя магиня отлично понимала, как наивно надеяться, что сил и умений Зелена хватит там, где отступили опытные маги и путники, зато верила в свое умение ему помочь. Не зря же они в последние дни так упорно учили условные знаки и команды? Искренне жаль только слишком скорого крушения плана, тщательно разработанного отцом и Ильтаром. По задумке магистров команда Лиарены должна была разузнать как можно больше здешних секретов и втайне вооружить всех сильных узников амулетами и оружием, принесенными под видом продовольствия.
Очередной удар невидимый пока враг попытался нанести исподтишка, выбросив навстречу отряду кучу мелких монстров, похожих на тех, которые вырывались из каверн. Только ошибся, не приняв в расчет перешедших на сторону Зелена серых. Не успела еще Лиарена сообразить, каким заклинанием лучше всего уничтожить этих тварей, как неудачные клоны набросились на них, словно куры на саранчу. Несколько мгновений — и от монстров остались только мутные лужицы, а мордочки серых залоснились сытым довольством.
— Нечасто им перепадает столько магии, — еле слышно и словно для себя пробормотал осмелевший Инер. — Глаз все забирает себе…
— Не боишься, что у нас ничего не выйдет и этот монстр тебя накажет? — внимательно поглядев на воина, осведомился вдруг дорин.
— К наказаниям нам не привыкать, — горько усмехнулся узник. — Зато память об этом приключении еще много лет будет греть мне сердце.
— Наверху хватает и других вещей, которые могут согреть сердце, — сразу понял недосказанное Тайдир. — А у меня осталось слишком много дел, чтобы долго тут сидеть.
В глазах Инера вспыхнуло изумление, приправленное робкой надеждой, и тотчас угасло, сменившись привычной горечью. Но отвечать он ничего не стал, только хмуро вздохнул и поплелся дальше.
Довольно скоро Зелен вывел спасателей в широкий тоннель, скупо, но равномерно освещенный магическими камнями. Присмотревшись повнимательнее, можно было разглядеть на стенах следы от исчезнувших светильников, и Лиарена невольно задумалась о том, куда они могли деться. Скорее всего, для чего-то понадобились Гласу, ведь не отшельники же, старавшиеся как можно удобнее обустроить свои убежища, вдруг начали грабить самих себя. Хотя вполне возможно, это узникам понадобилось освещать проходы к тем местам, где они ловили рыбу и собирали мерзких слизней.
Новая толпа местных жителей высыпала из какого-то прохода в дальнем конце тоннеля и торопливо направилась навстречу гостям. Спасатели мигом насторожились и принялись разглядывать спешащих к ним людей, пытаясь понять, кто это, друзья или снова враги.
— Это наши, — почти виновато сообщил Инер, но Лиарена и сама уже разглядела серые обноски узников, скупо разбавленные яркими пятнами платьев и рубах, присланных сюда в последние дни обителью, и ее сердце сжалось от волнения и жалости.
Только теперь магиня в полной мере осознала, в какой жуткой, беспросветной нищете жили тут украденные монстрами люди и как трудно доставались им самые обычные вещи, от еды до одежды, если, получив полные мешки обнов, они не решились выбросить свое старое рванье.
— Тай? — еще издали выкрикнул почти бежавший впереди всех Барент. — Как ты сюда попал?
Потом рассмотрел рядом с дорином стройную фигурку его жены и резко остановился, словно налетел на невидимый щит.
— Как ты мог…
Толпа на мгновение задержалась возле него, потом двинулась дальше, огибая замершего посреди дороги путника, как ручей обтекает вокруг случайного валуна.
— Эти люди — гости, — скомандовал серым Зелен, указывая на узников, и важно изрек: — Слово Миттена.
В этот раз никто из его клонов не упомянул про приказы Глаза, все дружно отпрянули в сторонку, выстраиваясь вдоль стены шеренгой, как вышколенные слуги в доме богатого правителя. И это незамысловатое действие серых потрясло узников намного сильнее, чем появление в тоннеле дорина Варгейза со спутниками и груженным мешками бычком.
Люди застыли настороженной стайкой, словно бдительные синички, обнаружившие рядом с кормушкой спящего кота, не дойдя до пришельцев из верхнего мира всего несколько шагов. Недоверчиво рассматривали то лоснящихся от избытка магии серых, то посверкивающего камешками шлема Зелена и упорно молчали, не решаясь задать волнующие их вопросы.
— Зелен! — первым опомнился догнавший собратьев по несчастью Барент. — И ты тут?
— Меня попросил Экард, — гордо сообщил ему повар, секунду подумал и добавил: — Ильтар передал тебе привет.
Неприметно покосился на Лиарену, подумал еще немного и важно объявил:
— Мы идем к Глазу, он нарушил слово.
И уверенно двинулся вперед, махнув серым, чтобы следовали за ним.
— Куда? — вытаращился путник. — Тай, вы с ума сошли? Да он вас, как букашек, размажет!
— Извини, — хладнокровно ответил дорин и хитро подмигнул, указывая взглядом на бычка: — Мы принесли вам новые вещи, распаковывайте побыстрее и наряжайтесь. И если захотите, можете нас догнать.
— Да ты дурак! — взвился вдруг Барент. — Сам лезешь не зная куда, да еще и Лиарену ведешь! Надоела уже жена, новую захотел? Там нет прохода для людей!
— Барент! Таких слов я никому не прощаю! И не посмотрю, что ты мне друг и не раз меня спасал! — побледнел дорин, хватаясь за кинжал.
— Не спорь с ним, он просто пытается нас задержать. — Магиня поймала мужа воздушной плетью и мгновенно перебросила в ту сторону, куда уходили серые под предводительством Зелена, потом повернулась к побледневшей Инриссе: — Прости меня… я была не права. Держи поводок, этот бычок принес вам подарки друзей, не тяните с распаковкой.
Сунула бечевку в дрожащие руки матери и побежала к Тайдиру. Просто не могла еще хоть на миг остаться рядом с женщиной, когда-то подарившей ей жизнь и тут же исчезнувшей из этой самой жизни, и не расплакаться от волнения, горьковатого счастья, вины и еще целого букета различных чувств, бушевавших в душе весенней грозой.
— Я с вами, — ринулся следом путник, но один из узников перехватил его, прижал к холодной скале:
— Куда?! Не понял, что она сказала? Быстро распаковывайте мешки…
У узников едва ли не впервые за многие годы дрожали от нетерпения руки, привыкшие делать самую разнообразную работу: потрошить принесенную серыми добычу, выделывать шкуры и шить одежду и обувь. А еще готовить, чинить ветхую мебель и ломать камень, пробивая ходы в обход закрытых отступниками проходов.
— Ну что там? — не выдержав, заглянул через плечо старших Юнмис, сын одного из магов, попавших сюда первыми.
И тоже потрясенно застыл, разглядев кошели с зельями, поблескивающее камнями оружие и туески с амулетами. От всех этих драгоценных вещей исходило сияние магии, заполнявшей камни и металл так щедро, что даже маги со слабым даром видели этот свет.
— Быстро! — первым опомнился Вайзин, отрывая восхищенный взгляд от неслыханно щедрого дара. — Прячьте все по карманам, разделим на месте. План меняется, выступаем сегодня.
— Дай мне что-нибудь, — хмуро попросил Барент. — Я пойду за ними.
— Возьми вот это зелье и мой амулет, в нем хватит силы на два перехода, — тотчас предложила Инрисса, но путник отрицательно мотнул головой:
— Лучше зелье… амулет оставь себе, вам сейчас нужнее. — Он наклонился к женщине и еле слышно шепнул ей на ухо: — Она тоже путница… очень сильная. Прости, я не сказал тебе сразу…

ГЛАВА 25

Чем дальше спасатели продвигались по широкому тоннелю, который был тут чем-то вроде главной улицы или парадного коридора, тем запущеннее он делался. На стенах становилось все меньше светящихся камней, а на ровном, как стол, полу редели протоптанные в пыли стежки. Они все чаще сливались в одну узкую дорожку, ведущую куда-то в сгущающийся сумрак. Это было обидно и больно: видеть но сторонам прохода широкие, добротные дубовые двери и изящную резьбу полуколонн, такие же резные каменные скамьи, вазы — и осознавать, что никто из людей в этих, несомненно, роскошных комнатах не живет.
Пока непонятно, где спят все узники, но та неуютная столовая, где стояло зеркало общения и где давшие обет молчания занимались чисткой слизней и прочей обыденной работой, выглядела намного проще и беднее этого тоннеля. Ни резьбы, ни особых украшений Лиарена там не заметила, значит, отшельники или их создания изначально предназначали захваченных в болотах людей на роль рабов.
И если логово Гласа расположено недалеко от бывших некогда роскошными покоев отступников, то отряду нужно идти как можно осмотрительнее: не может быть, чтобы злобная тыква не защитила подходы к своим владениям.
— Зелен видит ловушку, — подтверждая ее вывод, кратко сообщил повар, и магиня тотчас рванулась вперед:
— Стой. Скажи, она тебе знакома?
— Зелен такие видел… Когда встаешь на край, просыпается сильный огонь.
— Отойдите на несколько шагов. — Лиарена уже и сама рассмотрела на стенах следы копоти, видимо, менять ловушки Глас не считал нужным. Или не умел.
«Не стоит придумывать особо хитроумных способов борьбы с огнем», — вспомнила магиня слова отца, готовя боевое заклинание. Все равно ничего действеннее, чем вода, не найдешь.
Пучок ледяных игл, широким веером ударивший но полу, стенам и потолку, мгновенно превратился в пышное облако пара, прыснувшее в обе стороны тоннеля. Зелену и серым, стоящим впереди людей, этот пар никакого вреда не принес, наоборот, они жадно впитывали освободившуюся энергию.
Зато в противоположной стороне внезапно раздался резкий, полный боли крик, и Тайдир тотчас дернул жену назад, спеша загородить своим телом. Неизвестно, кто прятался в тени стен, наблюдая за ловушкой, но спасателям он, несомненно, был врагом.
Повар снова прошипел свою непонятную команду, и его новые подопечные дружно рванули туда, откуда доносился жалобный стон.
Полуразряженная ловушка встретила их жидким всплеском пламени, но неудачные клоны поглотили огонь с прежним аппетитом. Лиарена видела, как начали расти и округляться самые проворные, но решила пока не волноваться, надеясь, что и на них действует закон свято почитаемого созданиями Миттена.
— Я иду с вами, — выпалил догнавший отряд запыхавшийся Барент и упрямо уставился на дорина.
— Только языком поменьше болтай, — мрачно предупредил тот. — Иначе в следующий раз Лиа может не успеть меня отодвинуть.
— Не волнуйся, — нежно улыбнулась мужу Лиарена, с тревогой следившая за этим разговором. — Я больше не буду тебя отодвигать. Пора наказать его за ложь.
— Пусть наказывает, — угрюмо согласился путник. — Только сначала скажет, стал бы он сам говорить правду, если бы оказался на моем месте?
— Не стал бы, — неожиданно согласился дорин, отстегнул с пояса длинный кинжал и протянул магу: — Держи. И скажи, что ты знаешь об этом тоннеле?
— О нем никто ничего не знает, — хмыкнул Барент, вешая подаренное оружие на пояс. — Назад не вернулся никто из ушедших в эту сторону. Хотя это было очень давно, но с тех пор староста настрого запретил даже близко сюда подходить.
— А кто у вас староста? — заинтересовалась Лиарена, разглядела исказившую лицо путника кривую усмешку и тихо повинилась: — Извини, Бар, это я нечаянно.
— Ничего… я же теперь с ними.
— Прекрати! — прикрикнул на мага дорин. — Ты прекрасно знаешь, почему мы так спешили сюда. Но об этом поговорим позже, сейчас нужно догнать Зелена. И по пути ты можешь рассказать, кто все же у узников староста?
— Жанор, но не один, их целая семья. Его дед попал сюда одним из первых, по рассказам внуков, он был простой крестьянин. Он видел вживую Миттена и учеников отшельников. Но это долгая история… может, я лучше отведу вас в те пещеры, которые занимают бывшие маги и их сторонники? Там живет большинство здешних обитателей, слуги, домочадцы Тая и те из воинов, которые не подались в охранники Гласа. Вам обо всем расскажут…
— Бар, не уговаривай, — оглянувшись, огорченно улыбнулась ему Лиарена. — Мы так и собирались сделать, но Зелен… на него что-то нашло. И теперь я не могу его бросить.
— А я сегодня простой воин, — намекнул дорин. — Но ты тоже можешь вступить в наш отряд.
— Уже вступил. Тут и кроме меня найдется немало желающих, только переоденутся, — не отставая от супругов, сообщил путник. — Они и сами уже все решили, вы лишь подогнали события. Потому я и просил обождать.
Лиарена на миг остановилась у стены, где лежал тихо стонущий мужчина средних лет. Ошпаренная кожа на его лице и руках ярко краснела и уже начинала вздуваться, но заниматься лечением шпиона магине было некогда. Она просто бросила в него заклинание целительного сна, надеясь, что кто-нибудь из узников окажет несчастному более действенную помощь.
— Не трать на него силы, — хмуро предупредил остановившийся рядом Барент. — Это один из братьев Жанора. Вайзин подозревал их в службе Гласу, вот и подтверждение. Преодолеть эту ловушку не мог никто, кроме путников. Но у него нет ни амулета перехода, ни посоха, и раз он здесь, значит, где-то есть потайной проход.
— Серые могут про него знать? — деловито осведомился Тайдир, решительно уводя жену от шпиона.
Нельзя ей сегодня быть доброй ко всем подряд, иначе не хватит сил спасти себя.
— Никто не знает точно, сколько они знают и умеют, — внезапно развеселился Барент. — Разве вы не видели, как всех ошеломило их сегодняшнее поведение?
— Мне казалось, — невесело произнесла Лиарена, посматривая в сторону Зелена, неторопливо, но непреклонно приближающегося к высокой резной двери, вделанной в преграждающую коридор стену, — мы узнаем ответы на все вопросы, как только окажемся в этом месте. А мы здесь уже больше часа, и загадок становится все больше.
— Я тут уже девятнадцать дней, — хмуро усмехнулся путник. — И не могу сказать, что до конца все понимаю. Иногда чувствую себя судьей, обязанным разобраться в происшествии, все участники которого рассказывают абсолютно противоположные подробности.
— Это плохо, — постановил дорин, имевший немалый опыт в судействе. — Значит, кто-то старательно запутывает следы. Но, боюсь, сейчас нам будет не до решения каверзных задачек… Лиа, ты что-нибудь видишь?
— Вижу, — тихо отозвалась девушка, глядя, как Зелен, осмотрительно приостановившийся в нескольких шагах от двери в неведомое помещение, пытается открыть ее воздушной плетью, и приказала: — Держитесь позади меня, я ставлю щит.
Тяжелые створки медленно, словно нехотя, распахнулись, но из полутемного зала, открывшегося взору спасателей, никто не вышел. Никакого признака ловушки или засады магиня тоже не обнаружила. Да и Зелен, по-видимому, не почувствовал поблизости ничего опасного, так как решительно махнул своим клонам, отдавая приказ идти вперед. Несколько секунд они медлили, опасливо вытягивая шеи в попытке заглянуть как можно дальше, потом с явной неохотой поплелись внутрь.
Лиарена подождала, пока ее лохматый проводник войдет вслед за ними, и поспешила снять щит, чтобы не тратить зря силы. Хотя магия в этом подземелье была, но далеко не так много, как должно бы быть рядом с источником. Стало быть, лента Мёбиуса никуда не делась и по-прежнему тянет в себя основной поток.
— Я первый, — шепнул Барент, устремляясь к двери вслед за поваром, и возмущенно зашипел, когда воздушная лапа, созданная Лиареной, ловко поймала его у самого порога и поставила позади спутников.
— В следующий раз отправлю еще дальше, — пообещала магиня, и Тайдир согласно кивнул.
Если кто и должен идти в этом месте впереди нее, так это муж, но он ведь не спорит, исполняет все указания. Хотя порой приходится чуть ли не зубами скрипеть, глядя, как отважно его нежная девочка сует свой хорошенький носик в самые неподходящие для нее места. Но он дал слово ей не мешать, вот и приходится терпеть.
Мгновенно позабыв про обиженного путника, Лиарена подобралась к самой двери и теперь бдительно оглядывала просторное помещение. Очевидно, здесь когда-то располагался зал для собраний или выступлений, иначе для чего нужна была посредине целиком вырубленная из скалы свободная круглая площадка, на локоть приподнятая над остальным полом наподобие сцены?
Вокруг нее стояло несколько массивных и удобных, но до невозможности грязных и пыльных диванов, на какие Лиарена никогда бы не рискнула сесть. В выдолбленных в стенах нишах стояли не менее пыльные статуэтки, топки узких каминов были забиты обломками ветхой мебели. Через весь зал в пыли была протоптана жиденькая тропка, проходящая напрямик через возвышение и ныряющая под стрельчатую арку. Там, в глубокой нише, прячась в тени стены, стоял еще один избранный, допущенный неизвестным хозяином к тайне прохода в это место.
Серые уже дружной толпой добрались до площадки, но не полезли на нее, а разделились, обходя с разных сторон и постепенно подбираясь к шпиону. Зелен шел в нескольких шагах позади них, держа в лапах один из подаренных ему боевых амулетов. Не обнаружив вокруг ни малейшего отсвета магии, непременного признака загодя приготовленной ловушки, магиня уверенно вошла в зал, и Тайдир с Барентом немедля ворвались следом.
Оказавшись внутри помещения, мужчины разделились и, словно договорившись заранее, дружно встали по бокам от Лиарены, настороженно обшаривая взглядом пыльные ниши. А сама магиня смотрела только на шпиона, потихоньку пятившегося от приближающихся к нему серых. Казалось, еще секунда — и он упрется спиной в стену, но человек вдруг поднял вверх руку, уцепился за невидимый издали рычаг и резко рванул его вниз.
Кусок скалы позади него с легким шорохом поднялся вверх, открывая темное жерло ведущего куда-то прохода, и шпион мышкой нырнул в него. А в следующее мгновение со стороны входной двери раздался грохот, и по пяткам спасателей словно ударило невидимым молотом.
Они поспешно обернулись и замерли, чувствуя, как стискивает виски запоздалое понимание. Она здесь все-таки была, эта проклятая ловушка, только не магическая, а обычная. И именно рука шпиона привела ее в действие, нажав тайный рычаг. Отныне двери в парадный коридор больше не существовало, вместо нее проем загораживал огромный камень, из-под которого медленно расползалось облако поднятой мощным ударом пыли. Неизвестно, уцелел ли сам тоннель, но проверить это Лиарена не успела, привлеченная шумом борьбы и невнятными выкриками.
Магиня резко обернулась и обнаружила, что Зелену удалось поймать негодяя воздушной плетью, и теперь повар пытался втянуть его обратно, не давая уйти под начавшую опускаться плиту.
Подчиняясь приказу вмиг проснувшейся интуиции, в следующие секунды девушка действовала так стремительно и почти неосознанно, что и сама потом не могла припомнить ни хода своих размышлений, ни мига, когда приняла окончательное решение.
Помнила только, как боялась нечаянно оставить в зале кого-нибудь из спутников, давая приказ своим воздушным рукам захватить всех и поспешно открывая путь в неизвестность.
Туманный перенос сработал по обыкновению молниеносно, никто даже понять не успел, каким образом оказался в темном, узком проходе. Один лишь Барент чутьем путника ощутил, насколько узкой была щель, через которую умудрилась пронести их Лиарена. Щелчок вставшей на место каменной плиты раздался всего через пару секунд после того, как спасатели почувствовали под ногами неровный пол явно наспех вырубленного прохода.
— Мы не слишком поспешили? — озираясь по сторонам, озадаченно выдохнул Тайдир, мысленно благодаря Экарда, заставившего их заранее выпить сильное зелье, позволяющее видеть в темноте.
— Не знаю, — растерянно отозвалась Лиарена и тихо спросила: — Все целы?
— Я цел, — отозвался Барент. — Но почти ничего не вижу. Хотя могу создать светлячка.
— Не нужно, — остановила его магиня и сунула в руку путника светлую горошинку зелья. — Вот. Оно скоро подействует, держись пока за Тая.
— Я могу и за тебя, — отчаянно пошутил Барент и тотчас почувствовал, как к его носу прижалось что-то твердое.
— Это мой кулак, — почти мирно пояснил Тайдир. — И если ты не понимаешь намеков…
— Понял, — вздохнул маг, отодвинулся и проглотил зелье. — Ну и куда идем?
— Тут недалеко дверь, — пробормотала темнота голосом Зелена. — И за ней светится магия.
— Проверь на ловушки, — приказала Лиарена, связывая воздушной плетью пленника, которому в переходе немного не повезло, на него свалилось несколько потяжелевших серых карателей. — И отправь вперед кого-нибудь из своих слуг.
Кое-кто из бывших надзирателей сердито оглянулся на новенькую узницу, а один даже возмущенно зашипел, но Зелен уже невозмутимо повторил клонам ее приказ. Помолчал и веско добавил, что дорина Лиарена — внучка Миттена, и ее вместе со спутниками нужно охранять, как самого хозяина.
Двое серых немедленно направились в сторону двери, за которой отряд могли ждать любые сюрпризы, а остальные осторожно двинулись следом, сохраняя дистанцию в десяток шагов. Не слишком много, чтобы не попасть под удар магической ловушки, если за дверью окажется именно она, зато как раз достаточно, чтобы успеть выдернуть оттуда разведчиков воздушными плетьми, предусмотрительно завязанными магиней на каждом из присутствующих.
Конечно, все они, кроме Тайдира, прекрасно видели эти поводки, но предыдущая ловушка заставила девушку сделать выбор между сохранением секретности и безопасностью тех, кто шел в логово врага вместе с ней. Разумеется, она не колебалась ни минуты, хотя еще несколько часов назад считала серых самым большим злом этой темницы. Но по ощущениям Лиарены, это было так давно и так далеко… где-то в светлом и далеком отсюда прошлом, от которого остались только Тайдир, Зелен да еще Барент, и рисковать ими магиня абсолютно не желала.
— Там свитки и простые амулеты, — обернувшись к хозяйке, доложил повар, даже не пытаясь понизить голос. — Серые говорят, это кладовая.
— Интересно, откуда они здесь? — задумался дорин. — И кто и для чего их хранит?
— В свитки и амулеты сливают энергию маги, посаженные в колбы, — мрачно пояснил Барент. — И отказаться нельзя. Если маг, у которого накопился резерв, заупрямится, каратели не выдадут узникам ни мяса, ни молока для детей, ни топлива для очагов. И закроют проход к дальним озерам, где еще осталась рыба.
— А где они берут молоко и дрова? — изумилась Лиарена.
— Когда монстрам каверн удается поймать корову или телку, охрана Гласа отправляет их в дальние пещеры, там растут на стенах мох и грибы. Ну а дровами служит сухой навоз и разный мусор. Здесь всегда прохладно и сыровато, поэтому спальни и детские комнаты на ночь необходимо обогревать.
— Значит, нужно забрать все эти свитки, — решил Тайдир. — Не оставлять же их Гласу.
— Как говорят маги, их должно быть очень много, ведь он даже серым никогда не давал магии досыта.
— Вот сейчас и проверим, — пробормотала Лиарена, подходя вслед за Зеленом к двери и заглядывая в кладовую.
Здесь новые хозяева этой части лабиринта оставили на потолке пару магических камней, и те сияли с непривычной после полумрака яркостью, освещая несколько стоящих у стен сундуков и ящиков. Серые уже копались в них, выкладывая на откинутую крышку самого большого сундука найденные запасы, и с каждой появившейся из недр хранилищ вещью в душе магини росло смешанное с недоверием изумление.
Ну вот зачем могли понадобиться Гласу круги сыра, мешочки с мукой и бутыли с маслом, а особенно детские рубашечки и одеяльца, которые занимали в сундуках больше всего места?!
Зато свитков и напоенных магией вещиц было намного меньше, чем она ожидала здесь найти. Либо у Гласа были еще где-то кладовые, либо он куда-то тратил магию, и Лиарене хотелось узнать, куда именно. А еще, кто кормит самого главу созданий Миттена, сами серые или кто-то из особо доверенных охранников? А может, есть и еще некто, о ком пока не слышали даже узники.
— Зелен, — решила выяснить первый вопрос магиня, присматривая за лохматым повелителем неудачных клонов, — ты еще не спрашивал, кто кормит магией Гласа?
— Синяк, — мрачно и нехотя сообщил повар.
— Синяй, — опасливо оглянувшись на дверь, шепотом поправил нового хозяина один из карателей. — Он не любит старое имя.
— Вот как, — задумчиво протянула Лиарена, заподозрив у своего прислужника еще один нераскрытый секрет. — И давно ты с ним знаком?
— Миттен выбирал, кто лучше… — запнулся Зелен и гордо закончил: — И выбрал меня. Синяк получился больше, чем нужно.
— Намного больше, — тихо пробормотал Барент, уставившись за спину Лиарены, и начал осторожно крутить камни на боевом амулете.
— Откуда ты… — проследив за его взглядом, стремительно обернулась магиня и захлебнулась невысказанным вопросом.
Он действительно был больше Зелена, этот его клон, обладающий пронзительно-голубыми глазками и синеватой шерстью. Почти в два раза выше, толще и намного сильнее. Все серые уже висели под высоким сводчатым потолком плотно спеленатой вязанкой, пряча от нового хозяина испуганные глазки. Только сам Зелен еще противился воле синего клона, с яростным выражением лохматой мордочки раздирая в лохмотья и поглощая вьющиеся вокруг него воздушные плети.

ГЛАВА 26

Действовать в подобных случаях Лиарена привыкла не рассуждая — бросая в противника сразу несколько различных заклинаний, призванных сбить его с толку и заставить показать свое слабое место.
Огненный шар, рассыпавшийся при прикосновении к Синяю на кучу раскаленных угольков, сменился мощным порывом ветра, разметавшим по комнате еще не собранные серыми в мешки свитки и детские чепчики. Тут же в громилу ударило самое мощное заклинание сна, которое только знала магиня, и вот после него Синяй забеспокоился.
Сначала отпустил плеть, которой держал серых, и они рассыпались по кладовой, как перезрелые яблоки, если кому-то, разумеется, встречались яблоки размером с хорошего козла и такие же серые и косматые. Затем Синяй пошарил по своей лохматой груди и вдруг вытащил из шерсти висящий на цепочке амулет, казавшийся в его огромной лапе маленьким и безобидным.
Однако Лиарена ясно видела окружающий хрустальный кулон рыжий отблеск боевой магии и понимала, как мало у нее шансов исправить ситуацию. Вот сейчас клон раздавит в мощном кулаке хрупкий фиал, и на волю вырвется какая-нибудь гадость, сметающая вокруг все живое. И не важно, что это будет, рой призрачных, но подлинно острых дротиков, шквал огня или ядовитый туман.
Главное другое: как бы Лиарена ни жаждала спасти всех, ей это уже не удастся. Попросту не хватит времени собрать их лианой и перенести хотя бы в коридор, в злобных голубых глазках Синяя уже горит предвкушение расправы над существами, посмевшими нарушить закон и вторгнуться в кладовую его хозяина.
Значит, нужно выполнить данное отцу обещание и уносить Тайдира и Барента… но как больно даже думать, что погибнут вот эти мохнатые создания, даже магистрами обители признанные равными людям по разуму. Больше всего Лиарена желала бы вернуться хоть на минуту назад, в тот миг, когда тут еще не появился этот огромный клон, явно не простивший Зелену победу в их старинном состязании на звание личного слуги Миттена.
Спасительная мысль мелькнула в мозгу светлой молнией, и в следующий момент магиня уже неслась туманным путем прочь из кладовой, туда, где чутье путницы ощущало свободный проход. За спиной у нее летел гигантский синий прислужник, опутанный проворной лианой вместе с зажатым в огромном кулаке амулетом.
Путь кончился так же внезапно, как и открылся, и в тот же миг Синяй раздавил свой амулет. Вырвавшиеся из фиала огненные струи, яростно гудя, ринулись прочь, но опутавшая громадного клона воздушная лиана на несколько секунд задержала их движение.
«Жаль, не совсем», — успела пожалеть отшвырнувшая синего Лиарена и подняла вокруг себя всю защиту, какую только смогла. Хотя и помнила о таившемся где-то под ее кожей зеркальном щите, но проверять его крепость ей сейчас почему-то не хотелось. С огнем лучше не шутить, не успеешь и охнуть, как останешься и без одежды, и без прически.
Синяй взвыл разъяренным медведем, резко завоняло паленой шерстью, в разных углах комнаты полыхнули яркие костерки, жадно пожирая немногочисленные стулья, занавески и развешенные по стенам пучки сушеных трав и листьев.
«Туши, туши скорее, — завизжал тонкий противный голосок. — Сгорит ведь все добро, чего стоишь столбом?!»
Хотя в этом крике вовсе не было приказа, он словно подстегнул Лиарену, и она принялась торопливо сбивать пламя влажными лапами тумана и поливать пучки сена тугими дождевыми струйками. Благо воды тут было много, полная бадья, стоявшая на каменном постаменте.
«Хватит, хватит! — снова заорал незнакомец. — Так ты всю воду выльешь! А кто травы сушить будет?»
— Сама и высушу, — оглядывая комнату, огрызнулась Лиарена и замерла, услышав, как странно прозвучали ее слова.
Слишком громко и резко, отражаясь от высоких стен гулким эхом, как будто она говорила в рожок глашатая.
«Не ори так!» — приказал визгливый, но пока невидимый обитатель этого места, и только тут магиня начала осознавать, что команды неизвестного существа она слушает вовсе не ушами.
— А если буду орать? — повысила голос магиня.
«Прикажу Синяю тебя наказать!»
— Приказывай, — не стала спорить Лиарена, покосившись на синего клона, в которого из жалости плеснула не меньше пары ведер воды.
С того момента он забился в угол и тихо сопел, усердно вычесывая когтями спекшиеся комочки шерсти.
«Синяй! Пригони охранников, пусть бросят ее в колбу!» — раздался в мозгу девушки противный голосок.
— Иди, Синяй, гони сюда охрану, сегодня у них будет праздничный обед, — зло ухмыльнулась Лиарена, направляясь к бадье. — А я пока сварю полную бочку супа.
«Не смей ко мне подходить! Иначе накажу! Ты, глупая девчонка! Не понимаешь, кому угрожаешь! Я тебя сейчас…»
Магиня слушала эти угрозы и озадаченно смотрела в пахнущую болотом бадью, где плавала небольшая зеленая тыква, вся в бурых наростах и шишках. Неужели это и есть тот самый Глас, который много лет держит в плену и мучит толпы людей, мощных магов, воинов, родичей Тайдира и ее мать?! Вот эта корявая плешивая кочка, у которой нет ни обычных глаз, ни рук, ни возможности передвигаться?! Но ведь этого просто не может быть! Ну неужели никто из магов за эти годы не мог найти способа ее обмануть?!
Позади магини вдруг раздался грохот, и она резко отпрыгнула от бадьи, одновременно оборачиваясь и поднимая всю защиту. И почти сразу увидела сорванную с петель массивную дверь, одну из трех, которые Лиарена успела заметить, но открывать пока опасалась. Теперь дверь валялась на полу в облачке поднимающейся пыли, а на ней стоял тревожно озирающийся по сторонам Барент.
Не прошло и пары секунд, как в осиротевшем проеме показалась зеленая мордочка повара, а потом он резво влетел внутрь, явно подвинутый чьей-то решительной рукой.
— Лиа! — едва показавшись в дверях, проревел дорин, и этот грозный рык вдруг показался ей более откровенным, чем самое нежное признание.
— Я нашла Гласа, — отозвалась она, улыбаясь мужу нежно и чуть смущенно, хотя виновной себя ни в чем не чувствовала.
— Ну и где же эта пакость? — свирепо осведомился дорин, решительно направляясь к жене.
«Кто это? Не подходите! Вам всем будет плохо! Охрана! Жанор! Жанор! — тоненько заверещал в голове магини голосок Гласа, срываясь на отчаянный визг. — Ну где же ты, Жанор?! Я Миттену все расскажу!»
— А это еще кто такой? — недоуменно оглянулся Тайдир и нахмурился. — Лиарена, ты тоже его слышишь?
— Все его слышат, — мрачно процедил Барент. — Он не умеет говорить, зато способен передавать свои слова прямо в мозг. Причем сразу всем, кто находится рядом, мне маги объяснили. А вот слышать нас он может, у него на макушке бородавки чувствительны к звукам.
— Мне плевать на его бородавки, — зловеще усмехнулся дорин. — Я хочу видеть этого монстра.
— Вон, в бадье плавает, — пренебрежительно махнула рукой магиня, наблюдая, как серые, пробравшиеся в комнату вслед за ее мужем, ловко пеленают в воздушные плети мрачно сопящего Синяя.
И пока Тайдир сделал наконец те десять шагов, которые разделяли его от жены, она успела швырнуть в синего клона тройную дозу сонных чар. Как бы ни противен он ей был, но ярость уже перегорела, а хладнокровно убивать магиня не умела. И учиться почему-то не желала. Да и о магистрах обители вспомнила как нельзя кстати, наверняка они не откажутся от такого подарка.
— Как ты? — шепнул Тайдир еле слышно, оказавшись рядом с Лиареной, стиснув ее так крепко, словно не видел по крайней мере уже дней десять.
— Хорошо, — ответила она одними губами и подтолкнула мужа к бадье. — Взгляни на этого красавчика, он еще и угрожать пытается!
— Я и не глядя его в щепки разнесу за все пакости, — нехотя отрываясь от жены, пригрозил дорин, и в мозгу магини тут же зазвенел тонкий визг Гласа:
«Жанор! Убивают!»
— Не надо его рубить, — заволновался Зелен. — Миттен говорил, он удачный экземпляр, исключительный.
Последние слова повар произнес хрипловатым голосом Миттена, и в ответ тотчас раздался неистовый мысленный вопль бородавчатого монстра:
«Хозяин! Хозяин! Спасай! Чужие пришли, меня, маленького, порубить хотят!»
— Не ори так, сколько тебе говорить! — с ленивой злобой пробасил совершенно незнакомый Лиарене голос, и она резко оглянулась, не поверив своим ушам.
И тотчас застыла, чувствуя, как по спине ползет предательская холодная капля выжатого ужасом пота.
Дверь, противоположная той, в которую ворвались Тайдир с Барентом, была широко распахнута, и почти весь проем занимал огромный черный зверь с горящими яростной злобой глазами. Сбоку и чуть позади него стоял мужчина средних лет, небрежно поигрывая усыпанным драгоценными камнями посохом, как две капли воды похожим на тот, которым владел Экард.
Вот этот обитатель пещер был одет во все новенькое, и каждую вещь, от сапог до украшенной мехом шапки, Лиарена уже видела. В кладовых обители, откуда вместе с другими путниками отправляла тюки с вещами в стоявшую на болотах заставу.
Но самым страшным все-таки был не черный зверь, севший так, что стали видны все его шесть лап. Четыре обычных и растущая из плеч пара гибких, когтистых щупалец, похожих на покрытые чешуей змеиные хвосты. Да и незнакомец на первый взгляд не показался Лиарене особенно жутким.
В ужас магиню повергла легкость, с какой он превратил всех ее спутников в неподвижно застывшие статуи. Только глаза жили на их искаженных мукой лицах, и эти взгляды жгли девушку немым укором. Теперь она и сама не понимала, как могла забыть все предостережения отца, почему расслабилась, обнаружив вместо грозного врага визгливую тыкву, и не поставила ни щитов, ни сигнальных сетей?!
— Потерпи немного, Черн, — приказал незнакомец, проходя мимо зверя в комнату. — Сначала я посмотрю, какие подарочки принесли мне эти наглые людишки, а потом ты ими пообедаешь — всеми, кроме серых крыс, так глупо предавших хозяина, из них я сам потом буду делать коврики. И девчонку пока оставлю себе, давно сюда не попадало таких миленьких.
Это наглое заявление ударило дорину, как пощечина, она даже покачнулась и тут же гордо выпрямилась, прикидывая, с чего лучше начать борьбу с этим негодяем. Отец всегда советовал ей первым делом оценить серьезность противника и его возможности, и Лиарена немедля этим занялась. И тут же снова изумление на пару секунд отвлекло ее от главной цели.
Нет, возможности посохов отступников были известны магине очень хорошо, и недооценивать их она не собиралась. Но вот хозяин этого грозного оружия оказался далеко не прост. Девушка снова и снова вглядывалась в его ауру и не находила никаких ее следов. Это заставило ее замереть в попытке понять, как можно проверить, на самом ли деле незнакомец лишен магии или ему тоже доступен зеркальный щит?
— Синяй! — властно окликнул мужчина и оглянулся, ища взглядом огромного прислужника. — Быстро ко мне!
Коротко блеснула сорвавшаяся с его жезла почти незаметная молния и ударила в синюю кучу меха, но клон Зелена даже не дернулся.
Зато Лиарена за те мгновения, пока мужчина неверящим взглядом изучал спящего Синяя, успела бросить в живодера самый сильный паралич и снова замереть с самым безучастным видом.
— Проклятые камни, — рыкнул незнакомец, окинул быстрым взглядом кучку пленников и, сунув руку за ворот рубахи, извлек оттуда просто огромный и невероятно сложный защитный амулет. — Что за пакость?!
При одном взгляде на усыпанный камнями овал магиня почувствовала, как отчаяние холодной волной затопило ее сердце. Хотя мощный амулет незнакомца почти наверняка означал отсутствие у него зеркальных щитов и, следовательно, любых способностей к магии, радоваться этому было рановато. Ведь Лиарене, несмотря на целую гроздь напоенных магией камней, которые она носила на груди, не хватит ни сил, ни запаса энергии, чтобы одновременно пробивать защиту амулета и отражать удары жезла. Но тревожилась магиня теперь вовсе не о себе, ее зеркальный щит далеко не слаб. Зато злодея ничто не удержит от расправы с уже приговоренными им Тайдиром и Барентом.
Значит, ей все-таки придется вступить в бой, которого так страшился отец и к какому так усиленно ее готовил. И теперь Лиарена должна сделать все возможное и невозможное, но доказать, что усилия магистров и упорные тренировки были не напрасны.
План магиня придумала моментально, попутно мысленно послав отцу благодарность за пояснение о том, чего больше всего боится шестилапое чудовище, и за то, что не утаил секретов своего посоха. Оказалось, это мощное оружие уступает сильному магу только в одном — в скорости. Для того чтобы создать нужное заклинание, необходимо повернуть несколько камней, составляя из них строго определенную комбинацию, и только после этого можно нажимать на центральный камень, открывающий выход энергии.
Она ударила первой, не дожидаясь, пока хозяин здешнего Черна сообразит, что произошло, и обрушит на ее спутников боевые заклинания.
Создала сразу пучок своих любимых воздушных плетей, выдала им приказы и швырнула в Черна и его хозяина заряженный алхимиками обители амулет. В ту же секунду плети обвили дорина, путника и Зелена и плотно примотали к магине, немедленно поставившей над собой защитный купол. Затем Лиарена швырнула в хозяина посоха и его охранника свое коронное оружие — связку из боевых заклинаний, разом обрушивших на врагов целый град разнообразных ударов.
И уже через миг в комнате бушевало сущее светопреставление. Сумасшедшая смесь урагана, пожара и яростной грозы. Полыхали синим светом щиты Лиарены, катался и громогласно ревел Черн, выкусывая и вырывая когтями капли разъедающей кожу кислоты, самого страшного для него оружия, беспрерывно махал жезлом неизвестно каким образом умудрившийся им завладеть негодяй. По помещению носились смерчи дыма и пыли, воняло гарью и паленой шерстью, а в голове звенел оглушительный визг Гласа, непрерывно извергающего мольбы, угрозы и проклятия.
Однако магиня и не думала обращать на них внимание, у нее появилась новая идея. Торопливо швыряя в незнакомца то молнии, то кислоту, то раскаленный песок, чтобы не дать ему опомниться и нанести ответный удар, девушка упорно не сводила с него взгляда. Ее плети уже вились над врагом, выжидая удобного момента, когда он, размахивая жезлом, снова поднимет руку повыше. Отправляя боевое заклинание, хозяин непременно будет вынужден на секунду снять защиту своего амулета.
Самый главный недостаток щитов, возведенных подобными артефактами, — это их неспособность самостоятельно свертываться на миг, чтобы пропустить наружу боевые заклятия хозяина. Для того чтобы восстановить защиту, ему приходится тратить драгоценные секунды, снова выбирая и поворачивая камень. В надежде на эти самые мгновения Лиарена и построила свой почти безумный в отчаянности план.
Однако окутанный струящимся маревом защиты негодяй все возился с камнями навершия, лихорадочно набирая ключ к какому-то особому приказу.
Внезапно пол пещеры дрогнул, с потолка сорвалось несколько камушков, и сразу же зашелся в истошном испуганном вое и без того не умолкавший Глас:
«Лента взорвалась! Жанор! Бежим!»
Этот вопль словно подстегнул незнакомца, его пальцы суетливее заметались по камням, крутя их с кажущейся беспорядочностью. Внезапно щиты амулета исчезли, зато рядом с негодяем, оказавшимся, судя по всему, тем самым старостой Жанором, начало сгущаться облачко темного тумана. Лишь теперь магиня сообразила, какую шутку он задумал, но убирать брошенные в него плети не стала.
Пользуясь отсутствием щита, одна из ее воздушных лап мгновенно обвила посох, однако выдернуть его не смогла. Как оказалось, староста носил артефакт пристегнутым к поясу. Зато вторая лиана плотно обвила самого Жанора и принялась накручиваться на него, торопясь создать непроницаемый кокон.
Староста, не раздумывая, привычно нажал камень артефакта защиты, и тот немедленно создал внутри накрученного магиней клубка свой щит. Полыхнули красноватые отблески огня, пытавшегося сжечь плети Лиарены, но она уже успела намотать их с запасом и теперь пыталась сообразить, каким способом достать из этого клубка посох.
Староста истошно разевал рот, силясь вырваться из обжигающих его уз, однако наружу не доносилось ни звука. Эта неравная борьба длилась всего несколько секунд, пока Жанор не догадался наконец убрать свою защиту. Почти одновременно негодяй повернул в навершии посоха еще один камень, и сразу же мощный порыв ветра швырнул его в открывшийся в неизвестность проход.
В тот же миг плети Лиарены дернули следом за старостой и всю собранную ею связку, и девушка ощутила привычное стремительное скольжение по туманному пути. В этот раз он был узким и коротким, и магиня не смогла бы увести его в сторону, даже если бы попыталась. Но она и не собиралась никуда уводить, сберегая силы для последнего боя с Жанором.
Надеяться, что путь приведет их к друзьям, не приходилось. Да и посох вряд ли был последним оружием старосты. Как всем известно, смелостью такие негодяи не отличаются и потому очень предусмотрительны и запасливы.

ГЛАВА 27

Помещение, где закончился короткий путь, заливал мягкий свет, дающий возможность рассмотреть все обстоятельно, но Лиарену пока не интересовало, куда они попали. Мгновенно создав воздушную лапу, магиня нашла взглядом ошарашенного Жанора и сорвала с его шеи защитный артефакт. Злодей громко взвыл, наверняка цепочка ободрала обожженную кожу, но жалеть его магиня не собиралась. Наоборот, поспешила еще плотнее упаковать своими плетьми. Если их ждет встреча с его сородичами, то, возможно, удастся поторговаться, обменивая жизнь негодяя на свою свободу.
Утихомирив старосту, Лиарена торопливо завертела головой, пытаясь понять, куда подевался посох, и одновременно осматривая логово бандитов в поисках опасных вещиц. Однако не обнаружила ни ловушек, ни оружия, ни артефактов, да и обстановка комнаты оказалась весьма странной, и это заставило магиню насторожиться еще сильнее.
Вовсе не таким она представляла себе пристанище тех, кто столько лет держал в своих руках власть в убежищах отступников. Раз маги и их друзья жили так по-нищенски, то здесь непременно должны были тесниться сундуки и лари, полные припасов и вещей. И старинных, натасканных из спален прежних хозяев, и новых, тех самых, которые обитель с такой заботой отправляла узникам всю прошлую декаду.
Однако ничего подобного здесь не оказалось. Вдоль всех стен тянулись вырубленные в камне аккуратные ниши, заставленные вещами, какие бандитов обычно не интересовали.
Котлы и пробирки алхимиков и разноцветные бутыли с зельями, камнерезные инструменты и непонятные приборы, смутно похожие на часы. Между ниш стояли столы и простые широкие деревянные скамьи, сразу привлекшие внимание Лиарены, помнившей о своих парализованных спутниках. А еще здесь просто бросалась в глаза идеальная чистота, особенно заметная после запыленных и замусоренных коридоров и комнат, где властвовал Глас.
Плеть, обмотанная вокруг бандита, чуть дрогнула, и девушка резко обернулась в ту сторону, одновременно неосознанно поднимая все щиты. И лишь мгновением позже сообразила, почему это еле заметное движение так всполошило ее бдительность. Не мог бы сделать ничего подобного совершенно лишенный магических способностей бандит, ему даже увидеть связавших его пут не было дано.
Зато сама дорина сразу рассмотрела золотистое сияние ауры, окружающей фигуру молодого паренька, стоящего в дверях комнаты с так хорошо знакомым ей посохом в руках.
В который раз за последние часы отчаяние стиснуло сердце Лиарены холодной лапой, но она только сильнее сжала губы, бдительно разглядывая незнакомого мага. Наверняка он родич Жанора, сказал же Барент, что они правят тут всем семейством? Выходит, все же был среди них одаренный, и тогда понятно, почему им так легко удавалось удерживать в повиновении целую толпу людей и магов.
И значит, этот чистенький и аккуратно причесанный парнишка — такой же злобный негодяй, как и вся его семейка. Неоткуда ему было почерпнуть понятия о законах доброты и благородства. На осинах груши не растут.
А Лиарене остается только одно: попытаться выторговать у него хоть какую-то поблажку и начинать надеяться на чудо.
— Если в течение трех дней мы не получим от тебя никакого знака, — твердо сказал Ильтар на прощанье, — отправимся открывать восточный проход. И попытаемся сделать все, чтобы до вас добраться.
— Интересно, — задумчиво пробормотал паренек, не сводя с Лиарены пристального взгляда, — а это еще кто такие?
— Для тебя сейчас должно быть важно не это, — не замедлила с ответом магиня, — а судьба твоего родича. Клянусь всеми светлыми звездами, как только ты бросишь в нас первое заклятие, Жанор простится с жизнью. Оставлять в живых этого мерзавца, если нам суждено тут погибнуть, я не собираюсь!
— Жанор? — приподнял бровь маг и сухо усмехнулся: — Нет, он меня пока не интересует. Гораздо больше я хочу узнать, кто ты такая и где взяла вон того зеленого жулика?
— Он не жулик, — холодно отрезала дорина, немного помолчала и добавила: — Он мой слуга и друг.
— И по какому праву ты взяла его в слуги? — едко осведомился парнишка, создал воздушную лиану и дернул к себе Зелена.
— По наследству достался! — отрезала магиня и дернула мохнатого повара назад. — Но сейчас не о нем разговор. Если ты нас отпустишь, я могу оставить тебе твоего родича, но сначала усыплю на всякий случай.
— А почему молчат твои друзья? — совершенно не заинтересовавшись ее предложением, продолжал расспросы незнакомец. — И еще ты до сих пор не назвала свое имя.
Некоторое время девушка изучающе смотрела на его спокойную физиономию и не находила в ней никаких признаков гнева или тревоги. Да и о чем ему беспокоиться, если в руках он держит мощнейшее оружие, а судя по ауре, и сам обладает сильными способностями? И хотя не было у него здесь ни учителей, ни книг, но кому, как ни Лиарене, знать, сколь многому может научиться человек и без всяких наставников, если очень захочет? И значит, бесполезно лгать ему или молчать, ничего хорошего это не даст. Зато известие о ее знатности и звании может заставить мага согласиться на сделку.
— Я дорина Лиарена Варгейз, — гордо вздернув подбородок, сообщила магиня. — И Зелен достался мне от дедушки Миттена. А в моих спутников Жанор бросил паралич.
— И как же вы разыскали дедушкино наследство? — язвительно ухмыльнулся маг.
— Случайно… монстры захватили нас в ловушку, — уклончиво буркнула дорина, не желая рассказывать обо всех своих способностях.
— Какие еще монстры? — нахмурился парнишка и вдруг предложил: — Давай объявим перемирие? Можешь усыпить Жанора и прикрепить к нему любую охранку или ловушку, а я попробую снять паралич с твоих друзей. И если ты не против, начну вот с этого зеленого жулика… хм, слуги.
— Хорошо, — помедлив, согласилась Лиарена.
Как говорят, даже паршивый мир стократ дороже хорошей войны. Возможно, ей и удастся договориться с этим мальчишкой, во всяком случае, она сделает все от нее зависящее.
Одним движением пальца магиня сначала отправила испуганно таращившего глаза бандита в глубокий сон, а потом и в дальний угол. Напоследок ловко сдернула с Зелена свои плети и поставила слугу перед хозяином странной лаборатории.
Парнишка внимательно наблюдал за действиями Лиарены, и едва мохнатый повар оказался рядом с ним, поднял посох и быстро и уверенно крутнул в нем несколько камней. Затем коснулся навершием мохнатой головы и укоризненно покосился на магиню, мгновенно поднявшую все щиты:
— Разве я похож на мошенника?
— Извини, — без тени раскаяния повинилась она, — но безраздельно верить всем подряд было бы очень глупо с моей стороны.
— Как зовут твою бабушку? — вдруг подозрительно прищурился парнишка.
— Смотря с какой стороны, — вздохнула Лиарена. — Если по отцу — то Ювелина, а имя бабушки по матери я как-то забыла спросить. Впрочем, я никогда с ней не встречалась. Она уже двадцать лет сидит в этих пещерах, можно найти и узнать.
— Кто сидит? — нахмурился маг и вдруг дернул Зелена за лапу: — Ну наконец-то начинает оживать. Так кто там в пещерах?
— Моя мать, — горько вздохнула магиня. — Я видела ее только два раза, в зеркале общения. Но она ведь не одна — несколько сотен воинов, селян и магов. Проклятые монстры всех тащили сюда, а мы считали, что они их жрут. Каково было Тайдиру узнать, что все его домочадцы в одночасье пропали в утробах болотных тварей?
— А кто такой Тайдир?
— Мой муж, дорин Варгейз.
— Муж?! — Несколько секунд парнишка рассматривал Лиарену так, словно она сообщила ему нечто неприличное, потом едко ухмыльнулся и с сарказмом проворчал: — Похоже, мужчины дома Варгейз сильно измельчали за последнее время, если их жены не сидят в теплых гостиных, а мотаются по чужим пещерам.
— Ничуть не измельчали, — всерьез обиделась за мужа дорина. — Тай десять лет один тащит на себе и дорант, и свои поместья, и войну с монстрами. Ты, возможно, не знаешь, сколько сил и денег отнимает война и помощь оставшимся без кормильцев семьям. Да еще и южане столько лет всячески старались отлынивать, а он почти подростком принял власть над дорантом и с тех пор каждое лето наравне с воинами стоит на стенах крепости.
— Ну а сейчас он где? — въедливо уставились на Лиарену зеленые глаза парнишки.
— Здесь, — неожиданно для себя всхлипнула дорина, неизвестно почему вдруг поверившая, что этот странный алхимик не станет шантажировать ее здоровьем мужа. — Разве мог он остаться дома!
— Который? — шагнул ближе алхимик, бесстрашно обошел Лиарену кругом и всмотрелся в лица стоящих рядом с ней мужчин. — Сними свои лианы, они мне мешают.
Магиня послушно убрала плети и резко повернулась к спутникам лицом, ей казалось жизненно необходимым проследить лично, как к мужу возвращается способность двигаться.
Легкий вскрик невольно сорвался с ее губ при виде того, как легко, почти небрежно парнишка коснулся посохом голов Тайдира и Барента. «Слишком уж он самоуверен», — огорченно признала магиня, с трудом подавив желание известить юного мага об одном из тех правил, какие не уставал повторять ей отец.
Хотя и сам Экард обращался с посохом почти так же уверенно, но, как он признавался, потратил на изучение его возможностей почти десять лет.
— Посади их на лавки, — приказал хозяин Лиарене, пододвигая лианой к середине комнаты стол и скамейки. — После этого заклинания обычно некоторое время ощущается слабость.
Пока девушка исполняла это распоряжение, на столе появилась бутыль с каким-то настоем и четыре разномастных кружки.
— Что это? — усаживаясь рядом с мужем, осторожно осведомилась магиня.
Пить неизвестное зелье ей не хотелось совершенно.
— А ты у Зелена спроси, его учили опознавать напитки и еду.
— Откуда тебе это известно? — не поверила Лиарена. — Я помню совершенно другое. Когда мы привели его в замок, он не имел никакого представления о многих блюдах и продуктах, которые знает даже ребенок.
— Вам удалось увести его в замок? — изумленно поднял бровь маг. — А как же Черн и Рыжак?
— Черн давно погиб, — нахмурившись, нехотя пояснила дорина. — Но он был злой и обижал их с Рыжаком. Рыжака вообще запретил кормить, и тот почти угас, его Зелен спас. Но я не понимаю, откуда ты про них знаешь? Или… ты один из потомков отступников? С ними ушли девушки, одна, Марсия, была влюблена в прадеда моего мужа.
— А это тебе откуда известно? — потрясенно вытаращил глаза маг.
— Я читала ее дневник… Но ты не ответил.
— Хозяйка! — внезапно метнулся к дорине мохнатый повар. — Ты сказала, Зелен может жить где хочет!
— Да, — твердо кивнула она. — Магистры обители признали тебя разумным существом, достойным самостоятельно выбирать свой жизненный путь. Но неужели тебе понравилось быть повелителем серых клонов?
— Нет… Зелену нравится Экард. И в обители тоже хорошо. А с Миттеном Зелен не хочет оставаться.
— По-моему, на тебя странно подействовал паралич, — огорчилась Лиарена. — Ты же сам слышал, как маги говорили, что Миттен давно не шлет о себе никаких известий! Хотя очень жаль, он был талантливым магом.
— Он тут, — тихо пискнул Зелен и сделал попытку спрятаться за спину хозяйки.
— Кто? — не поверила она, и в этот момент ее сгребли в объятия крепкие руки мужа.
— Лиа, каким же я был дураком… — бормотал Тайдир, покрывая торопливыми поцелуями лицо, волосы и руки жены, пытавшиеся остановить это неприличное действо. — Прости, но я забираю назад свое разрешение, больше ты не пойдешь ни в какие болота, пещеры и каверны. Думал, никогда уже не удастся взглянуть тебе в лицо, когда этот гад нас связал.
— Я давно говорю, что ты дурак, — ехидно подтвердил оживший Барент. — Нельзя неодаренным жениться на магинях.
— Барент, я не посмотрю, что ты мой друг и вообще герой, — мгновенно взрыкнул дорин. — Но если ты повторишь это даже в шутку, то получишь по шее. А теперь объясните мне, кто этот парнишка и на что намекает Зелен?
— Он — Миттен, — показал повар на мага мохнатым пальцем. — Я узнал цвет. Такого больше ни у кого нет.
— Вообще-то у Дзерна тоже золотистый, — недоверчиво нахмурилась Лиарена. — И не только у него.
— Зелен различает в двадцать раз более оттенков, чем люди, — любезно пояснил алхимик.
— И только поэтому я должен поверить, что ты мой прадед, а не запутал бедному Зелену голову каким-нибудь заклятием? — насмешливо поднял бровь Тайдир.
— А я вам ничего не говорил и не прошу ни во что верить, — колко усмехнулся парнишка. — К тому же меня все зовут Невилом, и мне ничего от вас не нужно, кроме рассказа о том, что творится за пределами этого помещения.
— Подождите, — нахмурилась Лиарена, нежно погладила мужа по щеке и повернулась к юному магу. — Мне кажется, сейчас не время разбираться и разговаривать. Когда мы были в комнате, где живет Глас, пещеру тряхнуло и Глас начал кричать, что взорвалась лента. Если это действительно так, нам нужно срочно отсюда уходить.
— Бедная Лиарена… — Горькая гримаса на миг исказила лицо паренька, и его глаза глянули на магиню с далеко не юношеской усталостью и мудростью. — Мне жаль тебя разочаровывать, но уйти отсюда невозможно.
— По-моему, — задумчиво глядя на парнишку, пробормотал Барент, — он ошибается. У меня пока еще неполный резерв, но никаких препятствий по пути сюда я не ощутил. Лиа, а ты?
— Путь был узкий, но прямой и короткий, и никаких ловушек, — уверенно ответила магиня, немного подумала и добавила, вставая: — Может быть, они поставлены на выход, но на нас с Таем мощные артефакты, и кроме того, у меня есть несколько «ежей». Я могу открыть путь и посмотреть, пройдет что-нибудь или нет. Как мне кажется, лучше поторопиться. Если взорвалась лента, то в пещерах скоро будет очень опасно. Мне объяснили, что нас может не только завалить, но и затопить: вода, много лет назад вытесненная в болота защитой ленты, пойдет назад.
— Подождите! — властно приказал Невил, и незваные гости замерли. — Всего несколько минут, обещаю.
— Хорошо, — посмотрев в его встревоженное лицо, согласился Тайдир. — Эти минуты у тебя есть.
— Я правильно понял… — Парнишка посуровел, словно ему предстояло прыгнуть через пропасть, мгновение помедлил и напряженно спросил: — Что оба мага — путники?
— Да, — тихо признала Лиарена. — Но Барент сидит тут уже две декады, и у него магию отобрали серые по приказу Гласа.
— Точнее, по приказу Жанора, как начинает выясняться, — сердито фыркнул путник. — Но в последний раз я сидел в колбе два дня назад, и сейчас у меня уже больше трети резерва.
— Оказывается, — скрипнул зубами Невил, — многое происходящее за пределами моих владений я представлял себе совершенно неверно, точнее, почти все. Хотя и догадывался, что имею дело с пройдохой. Но сказать вам я хочу вовсе не это… вернее, показать. Идите за мной. Зелен, посиди тут.
Маг решительно развернулся и направился к той двери, через которую вошел. Дорин придержал жену за руку, намереваясь пройти впереди нее, но Барент успел его обойти и почти бегом догнал хозяина.
За дверью оказалась просто обставленная маленькая комнатка, где, судя по всему, Невил жил. Неширокая лежанка, столик, кресло и маленький очаг, на решетке которого поблескивал глазками как две капли похожий на Рыжака огневик.
Рассмотрев огненное создание, Лиарена лишь плотнее сжала губы: поверить, что этот парнишка — тот самый Миттен, она пока не могла. Хотя и бередили душу неясные сомнения — слишком хорошо он знал все, что касалось жизни магистра, но ведь дедушка вполне мог сам рассказать это ученику или внуку.
Магиня покосилась на стопки котелков, мисочек и чашек, ровненько расставленные по опрятным полкам над очагом, и тайком вздохнула. Разумеется, это тоже не доказательство, но она не могла не помнить, с какой педантичной аккуратностью были разложены все вещи в убежище Миттена.
Ей вдруг пришел в голову отличный способ, с помощью которого можно проверить, не ошибся ли Зелен, и она уже собралась задать Невилу провокационный вопрос, но он, чуть помедлив, с какой-то отчаянной решительностью распахнул небольшую дверку, ведущую, как считала магиня, в умывальню.
— Тсс! — Парнишка на миг обернулся к спасателям, прижал к губам палец и неслышно, словно вор, скользнул внутрь.
Гости настороженно переглянулись, и снова Барент шагнул вперед, на этот раз с молчаливого согласия дорина, с неохотой признавшего такой порядок самым благоразумным. Лиарена считала неправыми обоих, но после последнего заявления мужа предпочитала не спорить с ним по пустякам. Все равно она уже обмотала своих спутников воздушной лианой и приготовилась выдернуть их назад, если ее встревожит секрет, который намерен открыть им Невил.
Мягкий свет, лившийся откуда-то сверху, дорина рассмотрела еще из спаленки, а войдя вслед за мужем в таинственную пещеру, первым делом отметила ее величину и высокий потолок, усыпанный магическими камнями. Опустила взгляд ниже и разглядела покрывающий стены и пол пышный, серебристый мох и бледные листочки худосочных растений, на которых росли мелкие, невзрачные плоды.
Спасатели стояли на небольшом крылечке, защищенном необычно высокими перилами, и некоторое время магиня всматривалась сквозь прорези между столбиками в чахлый садик, пытаясь понять, зачем их сюда позвали. И разве могут таиться в совершенно мирной на вид подземной оранжерее какие-то секреты или жуткие монстры?!
И вдруг почти случайно Лиарена заметила, как шевельнулись ветки одного из кустов, и с замершим сердцем уставилась туда, торопливо готовя все свои щиты и боевые заклинания на случай появления особо свирепого и мощного монстра. Она ожидала увидеть там кого угодно, однако действительность превзошла все самые невероятные предположения.
Дорина даже рот себе рукой прикрыла, чтобы не вскрикнуть от потрясения при виде малыша, деловито тащившего сквозь ветки какую-то игрушку. Ребенок был одет в потертые штанишки и новенькую рубашечку из тех, которые передали узникам маги обители. На вид ему было годика два или три, но магиня уже хорошо знала, как обманчив вид детей, выросших в подземелье.
— Малси! — картаво позвал он, огляделся и вдруг заметил стоящих на крыльце гостей: — Невил! Малси, Невил плишел! Кушать будем!
— Кушать, кушать… — загомонило с разных сторон, и из кустов начали вылезать ребятишки.
Вскоре на полянке перед крыльцом собралось шесть малышей, и почти на каждом была какая-то обновка из вещей, которые магини отбирали с особой заботой. Все дети казались примерно одинакового возраста, но ни один их малышей не походил на другого.
— Вот пирог. — Приоткрыв маленькую дверку, Невил выдал детям по куску сероватого печева. — Еще немного погуляйте, потом будем есть суп.
Малыши расхватали еду, как стайка воробышков — крошки, и немедленно принялись жевать, не сводя с незнакомцев горевших любопытством глаз.
— Идемте, — мрачно буркнул парнишка и бесцеремонно подтолкнул Тайдира к двери.
Прошел в лабораторию и остановился у стола, с хмурой усмешкой разглядывая входивших следом гостей.
— Невил… — начал было дорин, оглянулся на Зелена и вдруг задал тот вопрос, который хотела задать Лиарена: — А ты не знаешь, почему ловушки, стоявшие на входе в убежище Миттена, пропустили туда нас с Лиареной?
— Если на вас были родовые брачные амулеты дома Варгейз, то просто не могли не пропустить, — беззлобно усмехнулся маг. — Когда еще была жива первая жена Миттена, он добавил в старинные браслеты особый магический ключ, и с тех нор все щиты, стоящие на входе в его убежища и дома, можно открыть этим ключом.
— Кто эти дети? — пристально глядя ему в глаза, произнесла Лиарена, подозревая, что уже знает истину.
— От моего ответа зависит их судьба? — горько усмехнулся паренек.
— Разумеется, нет, — уверенно мотнула головой дорина. — От этого зависит другое — нужно ли мне требовать с Барента клятву, чтобы он забыл обо всем, увиденном здесь, и ничего не рассказал ни Ильтару, ни Витерну, ни Дзерну. Хотя бы до тех пор, пока я не посоветуюсь с отцом.
— Ты прекрасно знаешь, достаточно твоего слова, и я всегда буду нем как рыба! — с укором глянул на магиню путник.
— Думаю, хватит и моего кулака, раз ты не понимаешь предупреждений! — мигом ощетинился на него дорин, затем твердо глянул на Невила. — А про детей — Лиарена права, нам лучше пока промолчать. И хотя магистры обители мне друзья и все они достойные люди, сначала посоветуемся с Экардом. Но даже если вам удалось сотворить чудо и эти дети — те, на кого я думаю, все равно никакой вины на них уже нет. Сотня лет в заточении — достаточное наказание за любые проступки.
— Спасибо, — тихо произнес парнишка, и его голос вдруг осекся. Он резко отвернулся и несколько секунд стоял спиной к гостям, потом что-то мимолетно смахнул с лица мгновенно созданной воздушной лапой и деловито сообщил: — Я сейчас приведу их, лишь захвачу по пути несколько вещиц и своих созданий — Рыжа и Сирена. И у меня есть только одна просьба: если для нас найдется домик где-нибудь в глуши, то отправьте нас туда. Больше мы ничего никогда не потребуем.
— Не волнуйся, для тебя и для детей у меня всегда будут открыты двери замка и всех моих владений, — твердо объявил Тайдир. — Теперь я уверен в правоте Зелена. И сразу заявляю — виновным в произошедшем тебя никто не считает. Всем магам известно, что ты шел сюда исправлять последствия чужого эксперимента. У Зелена невероятная память, и он помнит каждое слово, независимо от того, когда оно было произнесено. Зелен, повтори, что сказал Миттен, когда уходил к друзьям и приказал не готовить ужин?
— Нужно глянуть, что это за гадость, — тотчас произнес Зелен хрипловатым голосом своего создателя. — Возможно, удастся снести ее к змеям. Но ужин сегодня не готовь, если Ратгус не ошибается, придется провозиться не один день.
— Надо же… — В чуть охрипшем голосе Невила проскользнуло невольное изумление, и маг тотчас постарался спрятать свои чувства за желчной усмешкой: — Судьба преподнесла мне сегодня не только тяжелый урок, но и нежданный подарок. Тогда я иду за детьми, им уже по пять лет и они понимают много больше, чем обычные ребятишки. Но при чужих помалкивают и ведут себя как несмышленыши. Я боялся, как бы Жанор не догадался… Но об этом позднее.

ГЛАВА 28

Невил вернулся через несколько минут, и за это время Лиарена успела придумать, где его временно поселить и как объяснить свои действия магистрам. Разумеется, обманывать собратьев по обители магиня не собиралась, она всего лишь желала попросить у них несколько дней на решение семейных проблем. И когда Невил появился в дверях в сопровождении стайки детей и мохнатого прислужника сиреневого цвета, тащившего мешок с вещами и походную жаровенку, из-за решетки которой настороженно светились глазки огневика, Лиарена уже приняла окончательное решение.
— Сначала я на всякий случай проверю проход, а потом уведу вас к моему приемному батюшке, дорину Гардеро, — объявила она не желавшему носить прежнее имя прадеду. — Там вас никто не обидит. Несколько дней отдохнете, а потом все спокойно обсудим.
— Если вы сейчас не возьмете меня с собой… — вдруг напряженным голосом произнес Барент и смолк, опустив взгляд.
— Не говори чепухи, никто тебя на полпути не бросит, — хмуро буркнул Тайдир и сразу же лукаво усмехнулся: — Я давно собирался познакомить Олирну с молодым умным магом.
— При чем тут я?.. — возмутился Барент и резко смолк, настороженно наблюдая, как Лиарена достает из походного кошеля, висящего у нее на поясе, склянку с «ежиком».
Так маги называли недолговечных магических созданий, используемых магистрами только для проверок проходов, лабиринтов и всяких подозрительных местечек, куда нельзя было отправить воздушную плеть или поисковое заклинание, именуемое просто поисковичком. «Ежики» были чем-то сродни болотным монстрам: стоило освободить их из плена, как они вырастали в небольшое, колючее существо размером с собаку, однако никаким разумом не обладали. Лишь стремлением бежать в указанном хозяином направлении, снося по пути все ловушки.
Темный клубок тумана сгустился рядом с Лиареной почти мгновенно, и следивший за магиней Невил изумленно вздернул бровь. Подобного мастерства от юной путницы он явно не ожидал, потому и держал наготове свой посох.
— Не вздумай мне помогать или мешать, — строго предупредила его Лиарена. — Иначе придем в какое-нибудь болото!
Резко швырнула в туман перехода распушившийся колючками шар и некоторое время бдительно следила за угасающим туманом. Если «ежик» не сумеет преодолеть проход или встретит ловушки, вход пути поменяет цвет, окрасится алым или синим, в зависимости от того, какие препятствия встретились разведчику.
— Чисто, — уверенно произнес Барент, достал из кармана маленький флакончик и, сняв крышечку, сделал небольшой глоток. — Пропусти меня вперед, путь из комнаты Гласа до портального зала построю я.
Однако ответить ему Лиарена не успела: на месте, где недавно темнел ее путь, появилось светлое пятно, предупреждающее об идущих сюда путниках.
— Назад! — скомандовал Невил, взмахнул посохом, и гостей вместе с малышами и прислужниками словно ветром отнесло к двери в спаленку.
Но не швырнуло грубо, как пучок осенних листьев, а легко приподняло и бережно переставило на новое место, и это мастерское обращение с магией и посохом стало последней каплей, окончательно убедившей Лиарену в чудесном воскрешении Миттена. Хотя самым главным доказательством она все же считала упорное нежелание Зелена возвращаться к прежнему хозяину.
Как бы ни преклонялся маленький повар перед своим создателем, но прощать ему жестокости Черна и старинных обид не желал. Или пока еще не мог.
Тайдир с Барентом моментально задвинули за спины не по-детски серьезных ребятишек, попытались отправить к ним и Лиарену, но внимательно следившая за входом магиня зашипела рассерженной кошкой и знаком приказала им не мешать.
А светлое пятно стремительно превращалось в клубящееся облачко темного тумана и через несколько секунд растаяло, оставив на чисто вымытом полу четыре напряженные фигуры.
Впереди, как плащом, загораживая остальных радужным щитом, стоял Экард, держа в руках свой посох точно тем же жестом, как и оказавшийся напротив него Невил. Пару долгих мгновений мужчины стояли не двигаясь, пристально изучая друг друга с совершенно одинаковым жестким и непримиримым выражением лиц.
— Отец! — прервал это противостояние облегченный выкрик Лиарены. — Это друг! Его зовут Невил, и мы собирались уходить наверх. Что там творится?
И только в этот момент девушка рассмотрела стоящих за спиной отца людей и расстроенно прикусила язык: снова ей удалось обидеть мать, причем в этот раз совершенно случайно. Но как это доказать, если не хочется при всех оправдываться или просить прощения?
— Лиарена? — мгновенно опустил оружие отшельник. — Слава светлым силам, вы все живы! Уходим немедленно, нам удалось прорвать защиту ленты, и скоро тут будет очень опасно.
— Не будет, — пристегивая посох к поясу, устало усмехнулся Невил. — Ее уже лет семь как нету. Остался только защитный контур, превратившийся за многие годы в самостоятельный мощный артефакт, и я как мог ослаблял его, хотя у меня было не так уж много способов. Как я понимаю, ты Экард, с которым нам нужно было советоваться?
— Именно, — задумчиво кивнул отшельник и оглянулся: — А это моя жена Инрисса, Ильтар и Вайзин. Думаю, они нашему совету не помешают. Куда ты хотела идти, дочка?
— К батюшке, — пробормотала Лиарена. — Но если у тебя есть лучшее предложение, спорить не буду.
— У меня есть дом с садом в тихом местечке, и там только двое преданных слуг. — Экард мельком глянул на стоящих рядом Зелена и Сирена и хмыкнул: — Но они давно не получали выходных.
— А может, в обитель? — осторожно осведомился старший магистр.
— Нет, — твердо отказалась Лиарена. — Я пообещала Невилу, что никто не помешает ему жить так, как он хочет. Поэтому лучше в дом отца.
— Тогда я должен отправить сообщение Дзерну, — не стал спорить с ней магистр.
— Иди сам все объясни, — подумав немного, предложил Экард. — А позже Лиа придет за тобой в крепость. Сейчас всех поведу я, у меня посох заряжен до отказа.
— Я буду тебе помогать, — пообещала магиня. — С нами еще дети.
И посторонилась, показывая стоящих в соседней комнате малышей.
— Ох, светлые силы! — потрясенно выдохнула Инрисса и сразу смолкла, поджала губы, привычно отступив к Вайзину.
И в тот же миг воздушная лиана Экарда, предусмотрительно обвивавшая женщину, оторвала ее от старого друга и прижала к боку мужа.
— Тогда помогай, — крепко стиснув талию жены, властно распорядился отшельник и, поднимая посох, кивнул дочери на детей: — Сама соберешь их в связку?
— Я уже всех собрал, и их, и вас, — сообщил парнишка и напоследок кивнул Ильтару на сопящего в углу старосту. — А это Жанор, и говорить правду он не умеет.
Дом Экарда встретил толпу гостей запахом земляничного варенья, и этот аромат надежней любого шпиона сказал Лиарене, в каком месте они находятся. Где-то на северо-востоке, в самом обширном и малолюдном доранте, лишь недавно приобретшем сильного и заботливого хозяина. Лишь здесь еще не отошла эта весенняя ягода, жители доранта Варгейз уже собирали малину и вишню.
— Располагайтесь, как вам удобно, — гостеприимно предложил Экард и, не отпуская Инриссу, направился к двери. — Я только отправлю слуг. Зелен! Возьми на себя приготовление обеда и ванных комнат, детям нужно искупаться. Лиарена, не забудь забрать Ильтара, и прихватите с собой детских вещичек и игрушек. В моем доме ничего такого нет.
— Ладно, — облегченно вздохнула магиня, начинавшая постепенно привыкать к манере отца командовать в трудных ситуациях сразу всеми окружающими.
И не так уж это неприятно — иногда, наоборот, очень облегчает жизнь.
— Я с тобой, — мгновенно оказался рядом Тайдир и оглянулся на хмурого Барента. — А ты посиди тут и учти, насчет Олирны я не шутил.

Ильтар уже ждал их в столовой замка Варгейз, и, судя по скорости, с которой он выдавал собратьям распоряжения, глава обители не потратил на объяснения ни секунды лишней.
— Наконец-то! Скажи мне, кто этот мальчишка? У него аура сильного мага созидания.
— Его зовут Невил, — коротко сообщила Лиарена. — И он помог мне победить Жанора, отобрал у того посох. Тай с Барентом и Зелен были под заклинанием паралича. Мы пообещали парню не копаться в его тайнах, и я не хотела бы стать в его глазах обманщицей. К тому же если он прав и ленты больше нет, можно спокойно уводить из пещер всех узников.
— Путники сейчас этим и занимаются, — кивнул старший магистр. — И про ленту, похоже, он сказал правду. Но я до сих пор не могу в это поверить. Идем?
— Сначала нам нужны детские вещи, не знаешь, где их быстрее найти? — вовремя вспомнилось магине поручение отца.
— А мне очень интересно, как вы умудрились так быстро оказаться в пещерах? — подозрительно глядя на старшего магистра, осведомился дорин.
— Вещи возьмем на складе Терны, — открывая путь, решил Ильтар.
А когда они уже бежали по коридору к складу, желчно ухмыльнулся:
— А за скорость, с какой мы оказались у восточного входа и начали взламывать защитные заклинания, благодари жену. Не нужно было ей так поступать со своим отцом, он жутко рассвирепел, когда обнаружил, что привязан. Потребовал немедленно начать штурм восточных ворот, и большинство магистров его поддержало.

Вывалившись с мешками в знакомую комнату, пропахшую ароматом земляники, путники обнаружили в ней только Барента, неторопливо отхлебывающего чай. На столе перед ним стояло блюдо со свежими булочками и большая ваза клубничного варенья. Сразу стало ясно: Зелен времени зря не терял.
— Вот и мы, — возвестил Тайдир, оглянулся и вздохнул. — Зря так торопились. Могли бы умыться и переодеться.
— В каждом доме отца у меня есть своя комната, — припомнила Лиарена. — Можно пойти и посмотреть, есть ли там платья. Наверняка Невил не скоро освободится.
— Экард приказал подать обед через полчаса, — словно подслушав ее слова, появился в комнате Зелен, принесший стопку чистых тарелок. — И велел показать вам комнаты.

В третий раз столовая затерянного в восточных холмах дома отшельника встретила супругов Варгейз праздничным оживлением, запахом горячей еды и неожиданным звоном детских голосов.
Малыши уже дружной стайкой сидели в дальнем углу просторной комнаты перед придвинутым к окну небольшим столиком, заставленным тарелками с разнообразной едой. Лиарена с минуту наблюдала, как молча и сосредоточенно дети поглощают все подряд: рыбу и сладости, мясо и фрукты, потом не выдержала.
— Они все-таки еще очень малы, — тихо вздохнула, словно про себя. — Боюсь, потом им станет плохо от непривычной еды.
— Я вылечу, — пообещал оказавшийся рядом Экард и буркнул: — Нельзя отнимать радость у людей, голодавших столько лет. Идемте к столу, сначала пообедаем.
— Умру ведь от любопытства, — расстроенно проговорил Ильтар, но от внушительного куска фаршированной рыбы все же не отказался.
Возражать отцу магиня не собиралась, да и впились в душу его слова о радости. Ведь и у отшельника сегодня был особый день, праздник, выстраданный годами одиночества, боли и горечи разлуки, черных сомнений и истовой, отчаянной надежды. И хотя Инрисса почему-то вдруг перестала походить на ту решительную и отважную женщину, какой представляла ее себе Лиарена и какая жила за стеклом зачарованного зеркала, а все время терялась и смущалась, словно деревенская дикарка, но с мужем, не отпускавшим ее от себя ни на миг, все же не спорила. И это внушало Лиарене надежду на возрождение их счастья, а в том, что оно когда-то было, девушка и на гран не сомневалась.
Но когда отец посадил ее рядом с матерью, магиня неожиданно разволновалась, даже бокал случайно опрокинула, и сразу несколько лиан метнулось с разных сторон, чтобы его подхватить. И первая принадлежала Инриссе, потому именно ей дорина и шепнула свое спасибо.
— Да за что? — слабо улыбнулась та, робко покосившись в сторону наполнявшего ей тарелку отшельника.
— За все, — неожиданно рассердилась магиня на отца, так явно показывающего всем свою власть над женой. — И главное, за тот поступок, когда ты отправила меня в башню батюшки Симорна. Сегодня я осознала это ясно как никогда. И мне так жутко стало при мысли, что в моей жизни не было бы ни родителей, которые меня искренне любили, ни сестер и брата, ни Дили, ни Тая и Карика. Хотя Карик бы был, но я о нем ничего бы не знала. А вместо всего этого меня ждали бы холодные пещеры, рваное тряпье, слизни на обед, серые, загоняющие в колбы… Поэтому я готова говорить тебе свое спасибо по сто раз на дню, и прости меня ради всех светлых богов за тот упрек, просто очень хотелось вам помочь.
— Лиарена, — заплакала вдруг Инрисса, — это ты меня прости, радость моя! Я же столько лет думала, будто убила тебя тем переносом, ведь из последних сил бросала! Потом сознание потеряла, пришла в себя только через месяц, Вайз из-за грани вытащил. Но о себе я не думала, всех, кто попадал из доранта Гардеро, расспрашивала о найденных сиротках, и никто о таких не слышал. Потому и считала, что промахнулась… или еще страшнее — что никто тебя не нашел…
— Матушка! — вскочила со стула дорина, бросилась к Инриссе и, заливаясь ответными слезами, крепко обняла ее голову, прижала к себе, принялась нежно гладить худые плечи и спину.
— Рис!
— Лиа!
Двое мужчин уже стояли рядом с ними, пытаясь утешить, успокоить, и не знали, как это сделать, не разорвав объятий, к которым мать и дочь шли двадцать лет.
Первой сумела взять себя в руки Инрисса: подняв лицо, нежно поцеловала руку дочери и, бережно отстранив ее от себя, передала Тайдиру, мигом утащившему любимую в самое дальнее кресло.
— Родная… — крепко, почти до боли притиснув к себе жену, тихо шептал ей в волосы горько крививший губы Экард. — Забудь, все забудь… как страшный сон. Теперь у нас все будет хорошо. Прошу тебя, пусть все беды и вся боль останутся в прошлом, мы получили сполна на всю оставшуюся жизнь.
— А эти дети? — вдруг вспомнила Инрисса про притихших малышей. — Чьи они? Я помню всех, кто попадал в логово отступников, и тех, кого утащили бандиты Жанора и его подлого папаши… мерзкий был человек.
— Зачем им нужны были дети? — потемнел украдкой наблюдающий за хозяином дома Невил.
— Чтобы вырастить себе слуг и помощников, — тяжело вздохнул Вайзин. — Те, кого воспитывали мы, не хотели идти к ним в услужение ни за мясо, ни за новые вещи. Ну а девушки и женщины — понятно зачем. Поэтому женщин мы берегли, старались выдать замуж за своих, хотя бы фиктивно. Вот и Инрисса перед всеми изображала мою жену, и проговориться было нельзя. У серых очень тонкий слух, и они немедленно докладывали Синяю, пока мы не нашли способ их наказывать.
— Серые не виноваты, — тихонько сообщил Зелен, сидевший рядом с Сиреном неподалеку от посерьезневших ребятишек. — Они боялись. Глаз кричал им прямо в голову, что отдаст Черну.
— Зелен, забирайте ребятишек и ведите погулять, но внимательно следи, чтобы не выходили на солнце, — остро глянув на собеседников, скомандовал Экард. — Иначе будут ожоги.
Дождался, пока повар с сиреневым слугой уведут малышей, и прямо глянул в глаза Невила:
— Сколько они понимают из наших разговоров?
— Больше обычных детей, — так же честно ответил тот. — И учатся очень быстро. Скорее вспоминают, а не узнают.
— А почему они все примерно одного возраста, а ты намного старше? — осторожно поинтересовался Ильтар.
— Это непростой рассказ, — вздохнул Невил. — И начинать нужно с событий, произошедших почти сто лет назад. Но для меня теперь важнее не прошлое, а выводы, к которым я пришел, перенеся на своей собственной шкуре все последствия проклятого эксперимента, начинавшегося с казалось бы безобидного опыта.
Он надолго смолк, и никто из присутствующих не решился прервать это молчание, опасаясь спугнуть исповедь и так и не узнать истины.
— Теперь уже не важно, какую причину изобрел тогда Тириас, чтобы поссориться с магистром Игнасилом, который был в те времена главой обители магов, — наконец произнес отступник. — Сейчас я точно знаю, как никчемна и лжива она была. Тириасом двигали вовсе не обида и чувство справедливости, а сумасшедшее честолюбие и по-детски неуемная любознательность. Объединенная с сильным даром созидания и неистощимой фантазией, она превращается во все сметающую разрушительную силу, запомните это на всю жизнь. Череда событий последних ста лет убедила меня в непреложности этого правила. Таким, несомненно одаренным, людям нужно умышленно устраивать всевозможные препятствия и трудности, чтобы потомкам остались от них лишь полезные открытия и заклинания, а не воспоминания о катастрофах.
— В своих дневниках Игнасил писал о неудавшейся попытке уговорить этого магистра и о своем глубочайшем сожалении по этому поводу, — заметил Ильтар.
— Ему никогда бы не удалось переубедить Тириаса, — хмуро усмехнулся Миттен. — Тот обладал невероятным обаянием и неисчерпаемым юмором, люди тянулись к нему. Я и сам в то время был под влиянием его харизмы. Потому ему и удалось так легко заразить нас своей идеей об обители для избранных, о свободном отшельничестве для самых одаренных. Нас было девять человек, и каждый считал себя самородком и талантом. — Маг желчно хмыкнул и отвернулся к окну. — Вряд ли вы можете представить, как сейчас мне стыдно за того человека, каким я был когда-то. Но должен признать честно, в первые годы отшельничества я чувствовал себя почти счастливым, наслаждался полной свободой от всяких правил и обязанностей, устраивал свою часть лабиринта так, как хотелось только мне, и много работал. Сначала создал огневиков и стражей, потом кучу полуразумных слуг и Гласа, обязанного следить за их действиями. Разумеется, мы ходили друг к другу в гости и делились находками, не всем одинаково удавались заклинания разных стихий, но только в своем уголке я ощущал себя хозяином самому себе. Моя первая жена была в общем-то неплохой женщиной, но неусыпно следила за мной и считала нужным настоять на своем в каждом вопросе, даже в сущих мелочах. Какую рубашку я должен надеть, какие сапоги заказать, какие блюда есть с утра, а какие — вечером… Именно ей я обязан такой неистовой тягой к свободе, не тем она будь помянута.
Маг помолчал немного, преодолевая нахлынувшие воспоминания, отпил несколько глотков остывшего чая и продолжил рассказ. Теперь Невил старался говорить суше и короче, но иногда не мог удержаться от горьких усмешек, мгновенно делавших гораздо старше и жестче его юное лицо.
— Сегодня Зелен напомнил мне давно забытые слова про ужин. Да, в тот день я искренне верил, что у нас хватит сил прервать принявший угрожающие размеры эксперимент и выпустить на свободу Тириаса и еще трех магистров, оказавшихся запертыми в центре зала для испытаний, где они развернули проклятую ленту. Уходя туда, я еще не догадывался, что, начиная эксперимент, испытатели прихватили с собой все заряженные в источнике камни. Тириас изначально намеревался создать щит такой мощности, чтобы он с гарантией мог удержать энергию источника, стремительно мчавшуюся по изогнутому особым способом серебряному желобу. Теперь уже никто не узнает, о чем они думали и о чем жалели в последние минуты своей жизни. Выстроенный ими барьер оказался невероятно силен и больше не выпустил их оттуда, хотя у них было два посоха переноса, считавшихся из-за своей мощности артефактами. Я до сих пор не знаю, в какой именно момент магистры решились на последнюю попытку и как настроили свои жезлы… но через несколько дней после того, как мы получили последний слабый зов о помощи, ученики случайно обнаружили артефакт Тириаса на столе в лаборатории. Второй посох так нигде и не появился, и зря мы некоторое время надеялись, что Хардсу удалось уйти и скоро он придет к нам на помощь с магами обители. Однако тянулись дни и месяцы, но ничего не менялось, наоборот, внешний слой щитов все крепчал и рос, уверенно отрезая нас от всех проходов на волю. Вы потом сами изучите карту пещер и убедитесь, что они располагаются как бы в трех уровнях. Нижний, где находились неизученные лабиринты, соляные пещеры и озера; второй, с огромной центральной пещерой, отведенный нами под лаборатории и зал для испытаний. Рядом были жилища Тириаса и его троих самых преданных помощников. Наши убежища располагались на некотором удалении, и самым ближним к общим залам было мое. Ратгус, Лимарт и Тизвар жили в верхнем уровне и спускались в нижние залы на Синяке или туманным путем. Лимарт был путником, а Тизвар имел жезл перехода.
— А убежище Хардса расположено в восточном ущелье? — осведомился Экард.
— Ну да… у него одного не было подземного прохода к остальным отступникам, да он ему и не требовался. Хардс имел слабые способности путника, зато очень хорошо умел проводить туманные тропы с помощью жезла, — невесело кивнул парнишка. — Но раз его артефакт у тебя, значит, спастись ему не удалось.
— Посох лежал под проходом, и охранял его шестилапый монстр, но сам я попал туда с другой стороны убежища через дыру, появившуюся после весеннего схода лавины, — нехотя пробурчал отшельник и смолк, не желая высказывать никаких предположений.
— А вот я не имею способностей путника, — помолчав, признался Невил. — Поэтому у меня не могло быть заготовленных маячков, и посох Тириаса не принес нам никаких надежд на освобождение. Но в ожидании какого-либо чуда я потратил кучу сил и времени, обучаясь управлять им в совершенстве. В то время я был уже немолод, а за три проклятых декады, пока мы пытались спасти друзей, превратился в седого старика. Ну а когда, убедившись в тщетности всех усилий, мы решили покинуть убежище Тириаса, нас постиг новый удар. Попытка перейти в свои убежища не удалась: как выяснилось, щиты уже разрослись и все мы оказались заперты в клетке, правда, довольно просторной. Только много позже я разобрался в путаных и небрежных записях Тириаса и понял, как ошибался, спеша ему на помощь. Он изначально запланировал многослойный сложный щит, чтобы не потерять ни грана энергии, если лента сорвется с пути. Улететь неизвестно куда, как Мёбиус, проклятый экспериментатор не желал. Поэтому мне нужно было в первый же момент хватать всех, кто выжил, и бежать к наружным выходам, а потом запечатывать все проходы и идти за помощью в обитель, однако легко судить задним умом…
Ну а потом меня долгое время удерживала от безудержного отчаяния лишь необходимость все время решать различные проблемы, свои и товарищей по несчастью. Нас осталось восемь, пятеро магов и трое учеников.
Первое время мы лихорадочно пытались открыть проходы в соседние убежища. Друзья работали вместе со мной… Несколько долгих лет мы почти не спали и не отдыхали, но все же не находили никакого выхода. Нашей общей силы не хватало, чтобы разрушить проклятую защиту, а на воле никто не подозревал о постигшей нас катастрофе. Однако тогда мы даже не могли предположить, что все беды только начинаются. Однажды Глас доложил, что кончается еда, и тогда нам пришлось отставить все опыты и срочно думать, где добывать продукты и вещи. В то время еще иногда проходили посылки от Зелена, но щит, мимо которого заклинание прохода перемещало корзины, становился все мощнее и плотнее, он зачастую выбрасывал тележки либо назад, либо в запутанные тоннели, находившиеся по ту сторону ленты. И снова долгие годы мы работали не покладая рук, выращивали зелень в оранжереях, запускали в подземное озерцо рыб и водоросли, разводили съедобных слизней. Но об этом можно рассказывать очень долго, поэтому я буду краток. Однажды мы придумали, как с помощью точечных порталов отправлять в лес через водные жилы особых крохотных ловцов, добавляя им сил для поимки дичи и постройки обратного пути. Для того чтобы каждый раз не тратить на эту процедуру много времени, мы создали особый магический прибор, привязанный к аквариуму Гласа, где с тех пор жили и будущие ловцы. Глас и следил за их отправлением, а пополнять магией камни, питающие это сооружение, ученики ходили в специальную камеру, названную ими колбой. Иногда и мы сливали там энергию про запас в свитки и амулеты, но никогда не отдавали все подчистую.
Вскоре у нас на столе впервые появилось мясо, и казалось, понемногу все обустраивается, однако судьба снова нанесла подлый удар. На этот раз произошла беда с Ратгусом, самым старшим из моих друзей. У него и раньше постепенно сдавало здоровье, и мы подлечивали, как могли… но вдруг он слег, отказали ноги и правая половина тела.
Невил снова смолк и некоторое время сидел, закрыв глаза и переживая несчастья прошлого.
— Марсия была самой молодой из нас и едва ли не самой стойкой, но в тот день она устроила мне настоящую истерику. Кричала, что не желает семь раз пережить наши смерти и потом остаться одна в этом проклятом месте, и я признавал ее правоту. Но ничего поделать не мог… И тогда она в исступлении крикнула, что я паршивый маг, раз даже для лучшего друга не могу повернуть время вспять. Ратгуса мы подняли, но мысль о времени засела в моей голове неугомонной занозой. Разумеется, невозможно повернуть время для целого мира, города или дома, это очевидно каждому здравомыслящему человеку. Однако маги умеют обновлять старые вещи, помещая их в особые сосуды, и это именно возвращение их назад во времени. Через год у меня появилась идея, как можно повернуть время для живого существа. Я поделился с остальными, и снова мы несколько лет работали, как каторжники, строили приборы, накопители, проводили опыты. Когда капсула времени работает, ей нужно очень много энергии, и у нас был только один путь — создать такую связку сложных заклинаний, которая будет очень аккуратно отбирать магию из ленты, но не допустит ее разрушения. В ходе этих испытаний нам почти случайно удалось сделать парадоксальное открытие. Оказалось, если направить уводящий магию отводок в ту же сторону, что и основной поток, но с чуть меньшей скоростью, то основная масса энергии не сможет отклониться от заданного желобом и стиснутого сильными щитами пути, так как всякая подобная магическая конструкция стремится к стабилизации.
Ну а дальше все просто… К тому моменту в пещерах появилось несколько селян и охотников, ошибочно захваченных ловцами. Вернуть их назад мы не могли, обычные проходы надежно перекрывали внешние щиты барьера, а провести уверенный путь через единственное пригодное для этого отверстие никто из нас не мог. Кстати, та дыра была надежно защищена хитрыми западнями Тириаса, и пройти через нее можно лишь с особым ключом, на поиск которого мы угробили кучу времени. Поэтому пришлось выделить новым обитателям часть оранжерей и пустующих лабораторий и приказать Гласу и пятерке серых заботиться о них и слушать приказы их старосты, дедушки Жанора. Но поскольку он был беглым мошенником, хотя и попытался нас обмануть, представившись селянином, то пренебречь собственной безопасностью мы не могли и защитили проход к нашей части убежища парой ловушек и стеной, в верхней части которой оставили лишь замаскированное отверстие для переноса. В те дни нам было не до невезучих соседей, мы как раз собирались лечь в капсулы времени и потому на некоторый срок забыли о селянах. Как я теперь понимаю, это была одна из самых больших наших ошибок, но в тот момент это решение казалось правильным. Мы стояли на краю гибели и успели уверовать, что, кроме нас, никто не сумеет прервать проклятый эксперимент.
Капсул мы соорудили две, и первыми туда легли Ратгус и Лимарт, потом была очередь Ингуза и моя. Нам казалось, что человеку достаточно провести в капсуле год, но, как выяснилось, мы ошиблись, этого хватило лишь на то, чтобы помолодеть на несколько лет. Произведя нехитрые расчеты, мы пришли в уныние, но не сдались, а снова сели за работу. Еще через несколько лет, точно никто из нас не считал, мы нашли новое решение. Объединили капсулы и втрое увеличили поток поступавшей энергии. В новом возвращателе могло поместиться семь человек, восьмой должен был остаться и следить за хозяйством и ходом опыта. Ратгус и Лимарт к тому времени выглядели намного моложе меня, но самым молодым все же оставался один из учеников, Фелирн. Вот его мы и оставили.
— Но вас только семеро, — мгновенно сосчитал Ильтар и тут же повинился: — Прости, я перебил.
— Не страшно, это почти конец истории. Когда я очнулся, было холодно, мокро и темно… Но, слава светлым силам, резерв у меня оказался полон, а умения никуда не исчезли. Я создал светильник и обнаружил себя лежащим в окружении полуживых младенцев. Створки капсулы оказались распахнуты, а воздух в лаборатории был затхлым и холодным. В тот день я думал, что сойду с ума, плохие новости сыпались как из рога изобилия. Ученик исчез, судя по всему, уже давно, и прихватил с собой не только наши секреты и способы добывания пищи, но и посох Тириаса, все амулеты, камни и зелья. Уходя в капсулу, мы оставили ему на сохранение все магические предметы, чтобы не допустить искажений. Радовало меня только одно — лента тоже исчезла. Зато разросшийся защитный контур отрезал нашу лабораторию и несколько примыкающих к ней пещер от остального лабиринта. И нигде не было ни еды, ни чистой воды — лишь стекающие по стенам дальней пещеры мутные потеки да превратившиеся в труху целебные травы. А из зеркала на меня смотрел подросток не старше двенадцати лет.
Невил смолк, видимо считая, что сказал все, но у слушателей оставались еще вопросы.
— Теперь мне понятно, почему Глас с Синяем исполняли приказы старосты и кто придумал забирать энергию у пленных магов, — тяжело произнес Вайзин. — Но почему ты не подал сигнал о помощи? И как могло быть, что изредка мы видели тебя в зеркале, когда от отчаяния крутили все камни подряд?
— Меня вы видеть никак не могли, — категорично отказался Невил. — Скорее всего, это проделки Фелирна, у него были особые способности в иллюзии. Ради чего он это делал, точно сказать не берусь, но думаю, хотел, чтобы вы нас ненавидели и считали виновниками всех своих бед. Потому и сигнала я не подавал, да и некому было. Предавший и обокравший нас ученик, соблазнившийся прелестями юной дочери старосты, к тому времени уже погиб. Свирд, отец Жанора, вовсе не желал, чтобы им командовали. Однако Фелирн все же успел научить их пользоваться самыми простыми амулетами и выдал секреты колб и прибора, отправляющего разведенных нами водных существ на охоту. Немного оправившись, я послал вестника Гласу и пригрозил наказать его, если не сообщит мне правды. Зелен знает, есть особое слово-пароль, которое заставляет созданий действовать так, как нужно хозяину, даже против их желания. От Гласа я узнал, что с того момента, как предатель бросил нас в капсуле, прошло почти двадцать пять лет… Видимо, Фелирн пытался ослабить заклинание, но до конца ему это не удалось. Да и не мог он догадаться, что лента однажды распадется, отдав всю энергию щитам. Безусловно, наша капсула сильно посодействовала этому процессу, так как ее связь со щитами не пропала и мы находились внутри возвращателя еще несколько лет, пока ему стало не хватать энергии.
— А посох?
— По моему приказу Глас пригрозил старосте, что запретит серым помогать его приспешникам, и тот согласился на сделку. С помощью посоха он открывал точечные порталы и перебрасывал мне продукты, одежду и травы для составления зелий, а я через Гласа понемногу учил его обращаться с прибором переброски и амулетами. Сами понимаете, сбежавший ученик знал намного меньше моего да и раскрывать все тайны не стал. Он был весьма осторожным и хитрым. Ну и я всего не выдавал, хотя изворачиваться иногда приходилось, как ужу на сковородке. Если бы Глас не пересказывал мне все их разговоры, то Жанор намного быстрее понял бы, что торгую я воздухом. И хотя я магистр со столетним опытом, но без посоха не мог ничего ему сделать. Даже серых натравить не мог, он с ними легко расправлялся, а шестилап и Синяк давно переметнулись к нему за мясо.
— А как же мы смогли к тебе попасть? — задумался Тайдир. — Ведь прохода там не было.
— Со временем появился, — пояснил дорину Ильтар. — Магический щит — это не каменная стена. И точечные проходы, какими Жанор отправлял продукты и вещи, постепенно создали в защите более слабую зону. К тому же щит постепенно слабел, раз Невил щедро тратил на свои нужды его энергию. Поэтому совместной силы Лиарены и посоха как раз хватило для переноса, расстояние-то очень небольшое. Видимо, и Жанор о чем-то подобном догадывался, раз пытался сбежать от вас именно к Невилу. Теперь и мне многое понятно, но есть еще…
Дверь резко распахнулась, и в комнату ворвалась толпа детей в сопровождении лохматых прислужников.
— Невил! — выпалила, подбегая к магистру, светленькая девчушка. — Мы видели бабочек и цветы! А еще солнце! Я вспомнила, оно ночью уходит в дальние пещеры, а Рат говорит, я вру!
— Невил, — решительно встал со своего места Экард. — Этот дом в полном твоем распоряжении. Завтра мы снова придем тебя проведать, если ты разрешишь, конечно. А сейчас всем пора отдохнуть. Лиарена, мы с Рис уходим в мой домик на скалах. И Зелена я забираю, там повара нет.
— А мы отправимся в замок, мне не терпится обнять всех домочадцев, — заявил Тайдир и подмигнул магистру. — Ильтар, захватишь Барента, я пообещал познакомить его со свояченицей, но в замке ее пока нет.
— Я и сам собирался идти в обитель, — пряча обиду, фыркнул путник и мстительно добавил: — А идея со свояченицей мне нравится все больше. Будем родственниками.
— Вайзин, ты с нами? — деликатно осведомился старший магистр, делая вид, будто не заметил тоскливого взгляда, каким тот провожал уходящую в туман Инриссу. — В обители тебя ждет сын… Заниль стал сильным магом. Лиарена с ним дружит, может подтвердить.
— Могу, — светло улыбнулась дорина человеку, столько лет оберегавшему ее мать, — и приглашаю всех вечером в гости. Сегодня у нас великий праздник… победа. Хочется отпраздновать ее так, чтобы люди после вспоминали не один год.
— А заодно не забывали, как много сил за нее отдано. И сколько сломал судеб и унес жизней никому не нужный проклятый эксперимент, — кивнул ей Ильтар и строго, словно давая клятву, пообещал: — Отныне мы будем особо следить за теми магами, у кого достаточно сил и способностей, но не хватает умения отличать полезные дела от опасных забав.

ЭПИЛОГ

— Вы нас не ждали? — Лиарена, сиявшая, как начищенная фамильная реликвия, оглянулась на мужа, бережно державшего на согнутой руке Карика, и подарила ему ободряющую улыбку: — Хвастайся!
— Сыночек, — едва сдерживая лукавый смех, обратился Тайдир к сыну, — скажи «ма-ма»!
Малыш широко улыбнулся в ответ, показывая две жемчужинки зубов, и отчетливо выдал:
— Па-па!
— Я победила! — ликующе возвестила Лиарена. — Дедушка с бабушкой могут засвидетельствовать всем, наш сын первым сказал слово «папа»!
— Ты действовала нечестными методами, любимая, — шутливо возмутился дорин, не сводя с нее влюбленного взгляда. — Убедила в своей правоте Берта и нянек, и все они целыми днями учили Карика. У меня не было возможности с ними тягаться. Да и занят был, куча дел разом навалилась.
— Когда у мужчины растет сын, — убежденно заявила Лиарена, — нужно находить время с ним пообщаться… Папенька говорит, для отцов это самое важное из всех дел.
— Я уже понял и полностью согласен с дорином Симорном. И теперь буду целыми днями учить сына говорить «мама», — шутливо пригрозил Тайдир и заботливо поправил малышу шапочку: — Правда, Карик?
— А вы почему молчите? — внезапно заинтересовалась дорина, оглядываясь на загадочно улыбающихся хозяев дома. — Мама? Отец?!
— Мы не молчим, на вас любуемся, — светло улыбнулась Инрисса. — И ждем очереди…
— Какой?
— Ну не у вас же одних могут быть новости, — хитро прищурился Экард и не удержался, расплылся в сияющей довольством улыбке. — Мы вот решили завести тебе сестру.
— Как это «завести»? — опешила Лиарена, ей почему-то первым делом припомнилось, каким образом заводили овец и лошадей, покупая молодняк на рынке. — И где вы ее возьмете?
— Лиа… — беззлобно засмеялся Тай и свободной рукой потянул жену к диванчику. — Ты сегодня от счастья стала недогадливой. Ну как заводят детей?
— Так то же дети, а не сестра, — усаживаясь рядом с ним, все медленнее спорила Лиарена и вдруг полыхнула жарким румянцем. — Ох, светлые боги!
— Вот именно, — счастливо засмеялся отшельник. — Все сестры когда-то бывают детьми. Но это не единственная новость. Мы уговорили Невила перебраться в обитель и ждали тебя, чтобы вместе открыть им путь.
— Ну наконец-то, — обрадовалась дорина. — Я давно ему намекала. Но он сразу переводит разговор на другое.
— Его можно понять… он очень боится, как бы кто-то не попытался воспользоваться особыми умениями его друзей. Или нечаянно не пробудил в них раньше времени каких-либо страшных воспоминаний. Сам он продумывает каждое слово, которое им говорит. Поэтому совет обители решил к каждому из возрожденных прикрепить по одному воспитателю, который станет им кем-то вроде духовного наставника. Кроме них, никто не будет иметь права отвечать на вопросы детей и давать им объяснения. И, разумеется, за всем станут следить сам Невил и совет обители.
— У Лиарены и так почти нет свободного времени, — возмутился Тайдир, и жена с изумлением уставилась в его нахмурившееся лицо.
— А при чем тут я? И про какое время ты говоришь, твои тетушки мне теперь и пальцем пошевельнуть не дают! Набросились на домашние заботы так, словно не наработались там, в горах.
— Это дело сугубо добровольное, — сделав безучастное лицо, беззаботно пожала плечами Инрисса, но дорина этой беспечности не поверила.
— Мама… — запнулась она на миг, боясь нечаянным словом напомнить матери про проклятые пещеры. — Я, наверное, и правда сегодня не очень сообразительна, но, если совет решит дать мне в воспитанники одного из детей Миттена, извините, Невила, никогда не откажусь от этой чести.
— Одну, — намекнул Экард. — Совет считает тебя самой подходящей воспитательницей для Марсии. Ей очень трудно осознавать себя будущей девушкой, да и немудрено. Столько лет живет в окружении мужчин. А ты терпелива и добра, сумеешь найти путь к самому черствому сердцу.
— Не перехвали, — засмеялась Лиарена и вопросительно взглянула на мужа. — Ты же не будешь против?
— Как я могу быть против, если ты уже все решила? — усмехнулся дорин и тут же нежно чмокнул жену в носик. — Не волнуйся. Если ты вздумаешь пропадать там целыми днями, то мы с Кариком будем приходить к вам в гости. Барент, по-моему, теперь считает себя моим домочадцем, поэтому с путником проблем не возникнет.
— Кем считает? — изумилась дорина и весело расхохоталась: — Как приятно знать, что в нашей семье не одна я такая недогадливая. Он уже считает себя твоим зятем, а ты и не заметил, какой красавицей стала твоя сестра!
— Но она же еще… — Дорин смолк, озадаченно подсчитывая в уме, сколько лет малышке Анилии.
— Моя ровесница, — мягко улыбнулась ему Лиарена. — Просто сразу была слишком худенькой и бледненькой. Но теперь она поправилась и расцвела, думаю, пора подумать о приданом.
— Я ему покажу приданое, коту этому наглому, — рассердился вдруг Тайдир. — Не дал девчонке оглядеться, налетел, как вихрь!
— Не вздумай вмешиваться, — сразу посерьезнела Инрисса. — Сделаешь только хуже. Ты пока плохо знаешь характер Ани, а я жила рядом с ней десять лет. Она очень строгая девушка и очень самостоятельная… родовые качества проявились со всей полнотой. А Барент ей сразу понравился, когда явился нас спасать. Она к нему никого не подпустила, сама выхаживала, когда серые приволокли из колбы. Он ведь сопротивлялся несколько дней, не хотел отдавать свою силу.
— Вот как… — растерялся Тайдир и, покосившись на любимую, невпопад брякнул: — Значит, осталась Олирна без мужа-мага.
— Вот что значит дорин, — притворно запечалилась Лиарена. — Все лето мотается по соседним дорантам, решает дела совета и устраивает бывших узников, а о том, какие дела творятся в родном замке и в соседнем доранте, и не подозревает. Олирне теперь никакой маг не нужен… Ниверт от нее вторую луну не отходит. Сначала-то она не приняла его всерьез, но он хитер, окружил девушку небывалой заботой, цветы три раза в день носит. Думаю, у матушки уже сундуки с приданым у дверей стоят.
— А дорин Симорн не против?
— Конечно нет. Батюшка никогда не пойдет против воли дочери, тем более ему и самому Ниверт нравится, он честный и хозяйственный. Ну, идем отправлять Невила?
— Подождите… Я давно хотел спросить, пока мы все вместе и нет никого чужих. Как могло получиться, что никто из пленных магов за столько времени не заметил исчезновения проклятой ленты?
— Все очень просто, — усмехнулась Инрисса. — Магов, способных почувствовать сквозь толщу скал поток энергии, до нас с Вайзином там не было, а когда туда попали мы — уже не было самой ленты, а капсула Миттена тянула энергию из защитного кокона. Вот его мы ощущали, когда начинал пополняться резерв, но рассмотреть подробно не успевали, серые сливали силу. Жанор очень немного понимал в магических тонкостях, Невил старался не давать ему ни крохи лишних знаний, зато староста точно знал, на что способны маги, набравшие полный резерв.
— Не будем о грустном, — заметив, как нахмурилась жена, решительно прекратил разговор Экард. — Тебе нельзя сейчас волноваться. Идем, нас ждут друзья.